Two Unbowed Crows

Обычная жизнь, как малая часть большой картины. Разве тебе этого мало? — Нет, мало. Ты хочешь большего? — Да. Насколько большего? — Пока ничего не останется. ... Резкий голос вырвал Дафну из ее отрепетированного ритуала: — Опять разговариваешь сама с собой, Гринграсс? Дафна цокнула языком. Какая же это была мука — лишиться собственной комнаты с самого лета. Она поднялась из-за стола и отошла от зеркала, в которое только что смотрелась, схватила сумку и повернулась к своим соседкам по комнате. Пэнси снова одарила ее тем самым типичным взглядом, который всегда искушал Дафну сделать ее объектом своего следующего эксперимента. Позади Пэнси стояли Миллисента и Трейси — две ее комнатных собачки. Миллисента и Пэнси знали друг друга всю жизнь, а Трейси, будучи полукровкой, быстро усвоила, чьи ноги нужно целовать, чтобы выжить на Слизерине. Дафна не испытывала к подобному поведению ничего, кроме презрения. Не удостоив их больше ни единым взглядом, она прошла мимо трех девочек. — Куда это ты направляешься? — спросила Пэнси. — Не твое дело, — напевно произнесла Дафна. — Ты поосторожнее, Гринграсс, не то... Дафна сделала движение волшебной палочкой, отчего тяжелая деревянная дверь их спальни захлопнулась за ее спиной. Она слышала, как соседки кричали и стучали, но они ни за что не смогли бы снова открыть эту дверь без посторонней помощи, жалкие колдуньи. Ноги сами принесли Дафну в почти опустевшую гостиную. Это было связано не только с поздним часом — большинство слизеринцев также разъехались по домам на рождественские каникулы. К огромному сожалению Дафны, уехали все же не все. Что ж, не было никакого смысла хандрить, какой бы заманчивой ни казалась эта мысль. В эту ночь после Рождества предстояло заняться куда более захватывающими делами. Намного, намного более захватывающими. Ее вчерашняя встреча с Поттером, Гарри, застала ее врасплох. Она без труда признавала это перед самой собой. Этот мальчик изумлял ее. Мальчик, который сокрушил самого могущественного Темного Лорда в истории, и при этом вел себя как маглорожденный. Пусть даже он, надо признать, невероятно быстро осваивал заклинания на уроках. Наперекор очевидному недостатку воспитания, он несомненно был одним из лучших на их курсе в обращении с волшебной палочкой — куда лучше большинства их высокомерных одноклассников из о-очень возвышенных чистокровных семейств. К тому же он был самым молодым игроком в квиддич как минимум за последнее столетие и, если верить слухам, победил тролля на Хэллоуин. А теперь она вдобавок узнала, что у него есть мантия-невидимка. «Определенно, он мог бы принести мне пользу...» Эти мысли крутились в голове Дафны, пока она шла по гостиной, громко цокая каблуками по каменному полу. Одна-две головы приподнялись, но Дафна проигнорировала и их. Пройдя сквозь проем, она спустилась в подземелье. Миновав еще три поворота, Дафна укрылась в темноте тенистого коридора и приняла облик ворона. И в то же мгновение весь мир Дафны преобразился, словно от внезапного затмения в чересчур солнечный день. Переполняемая радостью, Дафна оттолкнулась от земли, чувствуя, как воздух скользит сквозь ее перья, позволяя ему нести себя и наслаждаясь абсолютным контролем, который давал лишь собственный полет. Больше она никогда не сядет на метлу — подобная вещь была лишь жалкой имитацией куда более возвышенного искусства. Зрение Дафны в облике ворона тоже изменилось. Она стала видеть четче — не только свет и тени, но и саму магию внутри стен Хогвартса. Древнюю, пульсирующую магию, вскормленную бесчисленными поколениями юных волшебников и волшебниц, которые жили, ссорились и смеялись здесь. Вокруг также проступали ауры призраков и домашних эльфов, бродивших по замку, но Дафна держалась от них на почтенном расстоянии, равно как и от двух старост, патрулировавших коридоры. Дафна летела сквозь замок, проносясь над картинами, доспехами и паутиной. К счастью, кошки Филча нигде не было видно. Хотя Дафна и пыталась следить за обстановкой вокруг, эта чертова тварь слишком хорошо умела скрывать свою ауру и уже несколько раз пыталась на нее поохотиться. Каким образом это опасное существо вообще пустили в замок, полный детей, оставалось за пределами понимания Дафны. В конце концов — Дафна была уже совсем близко к библиотеке — она заметила еще одну ауру. Словно из ниоткуда, она внезапно проступила в том самом классе, где они заключили соглашение накануне вечером. Без сомнения, чудесная мантия Гарри снова скрывала его ауру до этого момента. Теперь же она светилась жизнью, точно костер в темноте. Дафна влетела сквозь открытую дверь в класс и опустилась перед Гарри, который сидел на той же парте, что и прошлой ночью, держа мантию-невидимку на коленях. Она не стала терять ни секунды, принимая свой человеческий облик. Как и всегда, ее охватило чувство сокрушительной тяжести, словно невидимая рука пыталась поставить ее на колени. Дафна выпрямила спину и перевела взгляд на Гарри. Он ухмыльнулся ей: — Это столь же потрясающе, как и в первый раз. И я только что заметил, что в облике ворона у тебя точно такие же глаза, как и у человека. Они такие же золотые и уникальные. Дафна не смогла сдержаться. Она ухмыльнулась ему в ответ: — Ну что ж, добро пожаловать на твой первый урок, сэр Гарри.

***

— Ну что ж, добро пожаловать на твой первый урок, сэр Гарри. Гарри вскочил, сжимая в руке палочку. Ему не терпелось поскорее начать: — Хорошо, давай начнем! Дафна покачала головой: — Я же говорила тебе, что способ, которым я стала анимагом, не требует волшебной палочки. Тебе лучше убрать ее, пока ты не выколол себе глаз. Или, что еще хуже, мне. «Точно, она ведь говорила это», — подумал Гарри. С легким сожалением он снова убрал палочку. Ему нравилось ощущение палочки в руке, и он неохотно расставался с ней. — Давай сядем, — сказала Дафна, усаживаясь на пол и скрестив ноги. Гарри сделал то же самое. Они были примерно одного роста, так что могли смотреть друг другу прямо в глаза. — Я обещала тебе, что поделюсь своими знаниями, — продолжила Дафна. — Но знай, что мой подход к превращению в анимага не был традиционным, каким пользуется большинство волшебников и волшебниц. Я сомневаюсь, например, что профессор Макгонагалл выбрала тот же путь. Я и сама еще не эксперт в стоящей за этим магии, но мне это помогло. Я клоню к тому, что все, что ты сделаешь после этого, будет на твой собственный страх и риск. Ты меня понимаешь? Гарри кивнул: — Да, думаю, понимаю. Дафна одарила его пристальным взглядом, словно сомневаясь в этом, но в конце концов тоже кивнула. Она убрала черные волосы с лица: — Что ж, для достижения своей трансформации я использовала магию крови. Что ты знаешь об этом, Гарри? — Не думаю, что я хоть раз слышал или читал об этом... — Так я и думала. Об этом не прочитаешь в школьных учебниках. Проще говоря, магия крови задействует иной источник силы в отличие от обычных чар — тех, что мы изучаем в Хогвартсе. Те заклинания используют так называемую магическую силу, тогда как магия крови использует жизненную силу. Эти две силы, магическая и жизненная, независимы друг от друга. К примеру, призраки могут существовать без жизненной силы и исключительно за счет магической силы, тогда как у маглов все наоборот. Но эти две силы также влияют друг на друга. Таким образом, посредством магии крови можно обуздать жизненную силу в существах — будь то твоя собственная жизненная сила или сила других существ. Эту жизненную силу можно переносить, например, через боль или кровь, отсюда и название. Затем ты можешь использовать эту жизненную силу для определенных заклинаний, особенно ритуалов и тому подобного, или же с ее помощью усиливать чары, сотворенные магической силой. Гарри почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Слова Дафны одновременно очаровывали и шокировали его в равной мере. Это ощущение усилилось еще больше, когда Дафна продолжила. — При использовании боли крайне важно разграничивать твою собственную боль и чужую. Твою собственную боль можно эффективно использовать только в том случае, если ты знаешь потоки магии в своем собственном теле. Начиная от сердца, вдоль кровотока по всему твоему телу. — Магия начинается в сердце? — спросил Гарри. — Но откуда магия берется там? — Это один из извечных вопросов магии, на который мы, вероятно, никогда не узнаем окончательного ответа. Но большинство в наше время предполагают, что магия исходит от Внутреннего Духа, нашей души, или как бы ты это ни назвал. — Душа? — Да. И это также является связующим звеном с твоей анимагической трансформацией. Анимагическая форма человека — это выражение его Внутреннего Духа. Следовательно, чтобы найти свою анимагическую форму и позже иметь возможность осознанно превращаться в нее, необходимо понять свой Внутренний Дух. Для этого существует множество способов — медитации, зелья, ритуалы, — но тот, который использовала я, аналогичен обузданию собственной боли для заклинаний. — А как насчет чужой боли? Дафна слегка качнула головой: — Не поможет в ее поиске. К тому же, чужая боль — это обоюдоострый меч. Высвобождаемую таким образом жизненную силу использовать одновременно и легче, и сложнее. Легче потому, что, по крайней мере для большинства людей, чужую боль переносить проще, чем собственную. Сложнее потому, что тебе нужен канал, проводящий эту боль к тебе. Воздух, конечно, может служить проводником, но это крайне неэффективно. Однако эффективность можно повысить с помощью определенных рун или металлов. Или плоти некоторых магических существ, но об этом я читала не так уж много. Гарри почувствовал, как по его спине пробежала очередная дрожь. Какая-то его часть просто не могла избавиться от ощущения, что то, чем он занимается, было неправильным. Но другая его часть — изумленный ребенок, которого этим летом воскресило откровение Хагрида, — была прикована к словам Дафны. — И ты всему этому научилась сама? — спросил он. — У меня было предостаточно времени для чтения книг в семейной библиотеке. К тому же у меня не было волшебной палочки, которую я могла бы использовать, так что я пробовала другие вещи. — Дафна пожала плечами. «У меня ведь тоже не было палочки», — размышлял Гарри. Значит ли это, что он тоже мог бы использовать магию тогда, если бы знал все это? От этой мысли у Гарри закружилась голова. — Значит, магия крови мощнее обычной магии? — спросил он шепотом, сам не зная почему. Стояла глубокая ночь, и они были единственными живыми существами на мили вокруг. — Я бы так не сказала, — ответила Дафна. — На самом деле, многие бы поспорили. Использовать магическую силу явно проще, да и усиливать заклинания зачастую вовсе не требуется. Использование жизненной силы часто гораздо менее эффективно, а во многих проявлениях оно и вовсе запрещено Министерством. К тому же найти Внутренний Дух очень трудно. Лишь немногие справляются с этим. Многие сдаются еще до начала, потому что рискуют столкнуться с уродливыми сторонами самих себя, которые они, возможно, не хотят видеть. Так или иначе, это очень долгий и сложный процесс. Для меня, однако, это было легко. Голос Дафны звучал очень серьезно, когда она это говорила. Очевидно, она не шутила. — Какая ты скромная, — заметил Гарри. Дафна резко повернула голову к нему, ее глаза вспыхнули от гнева. Ее лицо, однако, расслабилось, когда она заметила его ухмылку. Боже, она умела нагнать страху. Она цокнула языком: — Скромность — для глупцов. Я горжусь тем, чего достигла. Что, впрочем, не означает, что я этим удовлетворена. — Ты хочешь большего? — Да. — Насколько большего? Лицо Дафны посуровело. Она отвела от него взгляд: — У меня есть цели, Поттер. И... — Гарри. — Что? — Зови меня Гарри. Дафна посмотрела на него, и ее золотые глаза показались ему глубокими, словно вода в фонтане, отражающая солнечные лучи, но в то же время дикими, точно бушующий поток. — У меня есть цели в жизни, Гарри. И ради этого я учусь. Вот почему я читаю книги своих родителей с тех самых пор, как вообще научилась читать. И опробую то, что в них написано. Каждую ночь я прилетаю в Запретную секцию и пытаюсь расширить свои знания. А когда я не читаю, я тренирую магию в заброшенных классах вроде этого. — Зачем? — спросил Гарри. Он подался вперед, чтобы не упустить ни единого слова Дафны. — Это, Гарри, знание, которое ты еще не заслужил, — сказала Дафна, разрушив его надежды. — Я и так уже рассказала тебе слишком много. Знай лишь одно: я помогу тебе найти твою анимагическую форму в силу своих возможностей, ведь таков был наш вчерашний уговор. Я поделюсь тем, что знаю, и мы встретимся снова, когда ты будешь готов. Так что все зависит от тебя. Я не стану сбавлять обороты в собственных делах только ради того, чтобы учить тебя плавать. — Я никогда об этом и не просил! — сказал Гарри чуть более импульсивно, чем намеревался. Уже более спокойным голосом он продолжил: — Я сделаю свою часть работы. — Хорошо, тогда давай начнем. С этими словами Дафна достала свою черную палочку. Она направила ее на руку, и на ней появился кровоточащий порез, точь-в-точь как прошлой ночью. Она подняла ладонь и провела ею по воздуху. — Ты видишь мою кровь, Гарри? Гарри кивнул, его сердце бешено колотилось. — Я чувствую, как она стекает по моей коже. Я чувствую, как она сочится из раны. Я чувствую, как она течет по моим венам — от самого сердца по всему телу. И я чувствую магию внутри себя. — Дафна посмотрела на него: — Я хочу, чтобы ты сейчас тоже порезал свою руку. Попытайся ощутить свою внутреннюю магию. Гарри поднял палочку и направил ее на свою руку. Затем он замер: — Эм, а как это сделать? — Что? — Как мне порезать руку? — Я и забыла. Этому в Хогвартсе еще не учили. Что ж, у меня нет ни досуга, ни времени обучать тебя вдобавок еще и режущим заклинаниям — но, пожалуйста, умоляю, сначала потренируйся в этом на других предметах, прежде чем пробовать на себе. Мне бы очень не хотелось нести ответственность за то, что Мальчик-Который-Выжил лишится руки. А если я причиню тебе боль, это не возымеет того же эффекта. Подожди. Дафна порылась в своей сумке, после чего вытащила золотой нож, похожий на те, какими они пользовались во время еды в Большом зале. — На, возьми это. Гарри взял у нее нож и направил его на свою руку. Насилие не было ему чуждо, но до сих пор его всегда совершали над ним другие — его тетя и дядя, Дадли, бульдоги Мардж, одноклассники в начальной школе. Сам он никогда не причинял себе боли. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Дафны и понял, что больше медлить нельзя. Он сделал последний глубокий вдох, прежде чем полоснуть ножом по коже. Хотя он резанул неглубоко, из раны тут же хлынула кровь. Гарри закрыл глаза и попытался сосредоточиться на крови, стекающей по коже. Он чувствовал, как она течет по его руке, и вынужден был бороться с желанием вытереть ее. Он ощущал пульсирующую боль, исходящую из раны, — неприятную, но далеко не невыносимую. Он попытался представить, как кровь бежит по венам и в конце концов изливается из раны. Он... — Достаточно. Гарри открыл глаза. Дафна сидела перед ним, подперев подбородок руками, и одаривала его скучающим взглядом. Гарри это разозлило: — Я уже собирался... — Нет, не собирался, — снова перебила она его. — Ты мог бы просидеть здесь всю ночь и все равно ни на шаг не продвинуться. Поверь мне, я прошла через то же самое. Дафна снова порылась в своей сумке. На этот раз она вытащила стеклянный флакон с голубоватой жидкостью. Она откупорила флакон и поднесла его к его руке: — Можно? Гарри лишь хмыкнул. Тогда Дафна начала лить немного жидкости ему на руку. Там, где жидкость соприкасалась с кожей, она принималась пениться. Гарри почувствовал странное покалывание, с изумлением наблюдая за тем, как рана затягивается. — Откуда это у тебя, Дафна? — спросил он. — От родителей, — ответила она, снова закупоривая флакон. — Они поддерживают тебя в том, чем ты занимаешься? Дафна рассмеялась, но в ее смехе не было ни радости, ни тепла. Гарри подумал, что это был грустный звук. — Уверена, что нет. Если бы они знали обо всем, что я натворила и что у них украла, они, вероятно, тут же забрали бы меня из Хогвартса. Гарри хотел бы узнать побольше о семье Дафны, но ее тон слишком ясно давал понять, что это вряд ли будет удачной затеей. И все же он не мог этого отрицать... ему было любопытно узнать, в каких условиях выросла такая чистокровная, как Дафна. То, что она воровала у собственной семьи, как минимум удивляло. Сам он воровал крайне редко, по ночам, когда голод становился попросту слишком невыносимым, да и тогда можно было поспорить, ведь он брал лишь то, на что имел полное право. Дафна пристально наблюдала за ним, пока он был погружен в свои мысли, но ничего не сказала в ответ. Вместо этого она протянула ему флакон, который все еще оставался почти полным. — Предлагаю тебе продолжить практиковаться в свободное время, — сказала она. — Когда у тебя получится ощутить свою внутреннюю магию, сможешь связаться со мной. Тогда мы и продолжим поиск твоей анимагической формы. Не присылай мне свою полярную сову, отправь одну из школьных сов. Будет лучше, если никто не узнает, чем мы тут занимаемся. — Веришь ты или нет, но я и сам об этом думал, — ответил Гарри. Дафна кивнула: — Хорошо, значит, ты не полный идиот. Вообще-то, для гриффиндорца ты очень даже ничего. — Дафна? — М-м? — Для слизеринки ты тоже очень даже ничего. Дафна приподняла бровь, прежде чем улыбка тронула ее губы. Это был второй раз, когда Гарри видел ее улыбку после прошлой ночи. — Ты даже не представляешь, во что ввязался, Гарри.

***

Спустя несколько часов Гарри лежал в своей постели. Храп Рона наполнял спальню, но Гарри не мог уснуть. Его мысли то и дело возвращались к недавним событиям в классе и к словам Дафны. «Ты мог бы просидеть здесь всю ночь и все равно ни на шаг не продвинуться. Поверь мне, я прошла через то же самое». И все же его раздражало, что она так быстро прекратила проверку. Возможно, в конце концов у него бы все получилось — ведь новые заклинания тоже не всегда выходят с первой или второй попытки. До сих пор он рано или поздно осваивал любые чары, которые они изучали на уроках. Понимая, что в таком состоянии он все равно не уснет, Гарри сел в постели. Он нащупал золотой нож, оставленный Дафной, который теперь лежал на его прикроватной тумбочке. В спальне было темно, но Гарри не нужно было видеть. С поразительной точностью он поднес нож к ладони и полоснул по коже. Раздался режущий звук, и Гарри снова почувствовал, как хлынула кровь. «Сосредоточься», — приказал он себе. Он закрыл глаза и попытался полностью сконцентрироваться на ощущении боли и крови на своей коже. «Внутренний Дух. Внутренний Дух. Я должен найти свой Внутренний Дух». Однако Гарри не почувствовал ни магии, ни малейшего намека на Внутренний Дух. Напротив, ощущение боли в руке уже начинало утихать. Да и новая кровь больше не шла. Гарри снова надавил ножом, прямо в рану. Он со свистом втянул воздух от боли. Сердце колотилось в груди, а в ушах звенело. Если бы Рон увидел его сейчас, он, без сомнения, засыпал бы его неприятными вопросами, но его друг спал, беззаботно похрапывая. Гарри продолжал давить на нож. Он чувствовал, как все больше крови стекает по руке, оставляя теплое, покалывающее, тошнотворное ощущение. Он сжал ладонь в кулак, напряженно думая. «Давай же. Давай. Кровь из раны. Кровь в моих венах. Внутренняя магия. Внутренний Дух. Ну же». Проходили минуты, пока Гарри неустанно пытался поймать то ощущение, о котором говорила Дафна. Но все было безнадежно. Рана покалывала, кровь стала липкой, а сердце Гарри бешено колотилось от изнеможения, словно он пробежал марафон. И все же он был так же далек от своего Внутреннего Духа, как от комплимента от их мастера зельеварения. Гарри вынужден был признать, что, возможно, это не окажется столь же быстрым делом, как обучение полетам или освоение новых чар на уроках. Так или иначе, это явно было не тем, чего он мог достичь сегодняшней ночью. Расстроенный, он положил нож обратно на прикроватную тумбочку, после чего потянулся за стоявшим рядом флаконом. Он откупорил его и принялся капать жидкостью на руку. И, как и до этого у Дафны, рана полностью затянулась всего через несколько секунд — Гарри не мог этого видеть в темноте, но отчетливо осязал. Лишь засохшая кровь на коже все еще свидетельствовала о его неудавшемся эксперименте. Гарри позволил себе снова откинуться на кровать. Хотя он и смирился с тем, что не станет анимагом этой ночью, события прошедшего дня все еще не давали ему покоя. Они были своего рода отражением всего, что он пережил с тех пор, как узнал, что является волшебником и что весь мир устроен совсем иначе, чем он воображал ранее. Каждый день он узнавал что-то новое, но понимал, что впереди еще много, очень много того, чего он не знает. Но его также задевало, что так много людей знают гораздо больше него. Он даже не имел в виду Дафну, которая явно была куда осведомленнее. Нет, по-настоящему Гарри беспокоило то, что каждый волшебник или волшебница, старый или молодой, казалось, знали его. И его родителей. У каждого, похоже, было свое мнение о нем и ожидания, которым он должен был соответствовать в их глазах. В этом новом мире, куда он попал, он был героем за поступок, которого не помнил, тогда как все прежние годы он был никем. Да, сейчас ему было лучше, чем когда-либо прежде, и он был более чем счастлив, что его жизнь приняла этот новый оборот... но все же... кто он такой? Кем он хочет быть? Каким должно быть его предназначение? И как он может убедиться в том, что его родители погибли ради него не напрасно? С глубоким вздохом Гарри перевернулся на бок. Это были те же вопросы, что и каждую ночь, и, как и каждую ночь, он не мог на них ответить. Все, что он знал наверняка — ему предстоит чертовски многому научиться. Лучше всего будет начать с изучения режущего заклинания первым делом с утра, чтобы ему больше не пришлось пользоваться этим глупым ножом...