Two Unbowed Crows

Рождественские каникулы вскоре закончились, и Гермиона вместе со всеми остальными студентами, уезжавшими домой, вернулась в Хогвартс. Гарри сразу же рассказал ей и Рону то, что разузнал о Николасе Фламеле, не раскрывая, откуда именно получил информацию. Трое друзей теперь были уверены, что в замке хранится именно Философский камень. Теперь всё, что им оставалось делать — это приглядывать за теми, кто, по их мнению, мог попытаться украсть его, и в первую очередь за их нелюбимым Мастером зельеварения. Вскоре после наступления нового года возобновились занятия. И вот, в холодное и темное январское утро Гарри оказался в классе Заклинаний, пытаясь сделать его еще холоднее. Ведь сегодня они практиковали Снежное заклинание. До сих пор, однако, никому не удалось заставить снежинки падать, хотя Гермиона, по крайней мере, чуть раньше заставила Рона чихнуть. — Попробуйте еще раз, — сказал профессор Флитвик, стоя на стопке книг. — Как я уже говорил, ударение делается на первый слог. Ни-вес. Гарри попытался снова. Он поднял свою палочку, сделал быстрый взмах и произнес: — Нивес. Но снова ничего не произошло. Снег не появился, даже крошечная, малюсенькая снежинка. Гарри разочарованно вздохнул. Он оглядел класс. Повсюду вокруг него студенты крутили своими палочками, но, похоже, никто не добился большего успеха, чем он. Его взгляд упал на Дафну, сидевшую в одиночестве за своей партой. Она сплела пальцы рук вместе и закрыла глаза. Что ж, Гарри знал, что она в совершенстве овладела этим заклинанием, поскольку использовала его, чтобы обнаружить его под Мантией-невидимкой, когда они встретились в Запретной секции. Неудивительно, что ей не нужно было практиковаться. Гарри не разговаривал с ней и не отправлял ей посланий со времени их второй встречи. Каждую ночь он резал себе руку, пытаясь отыскать свою внутреннюю магию, но пока без всякого успеха. Однажды ночью ему даже пришлось прокрасться в больничное крыло, чтобы украсть исцеляющее зелье, так как то, что дала ему Дафна, к этому времени уже опустело. Как раз в этот момент Дафна снова открыла глаза, словно почувствовав на себе его взгляд. Их глаза встретились. Дафна приподняла бровь, будто бросая ему вызов — по крайней мере, так показалось Гарри. Затем она подняла свою палочку, прокашлялась и произнесла с идеальным ударением: — Нивес. Тотчас же перед ней посыпались снежинки, покрыв стол слоем снега толщиной в палец. — Великолепно, мисс Гринграсс, — сказал профессор Флитвик. — Десять очков Слизерину. Теперь, когда Гарри стал внимательнее присматриваться к Дафне, он не упустил из виду сердитые взгляды, которые бросали на нее другие слизеринцы, несмотря на то, что она только что принесла их факультету десять очков. Дафна, похоже, тоже не испытывала от этого особой радости — во всяком случае, на ее губах не было и тени улыбки, какую он видел на их встречах, да и похвалу Флитвика она удостоила лишь коротким кивком. — Нивес, — снова раздался голос Гермионы рядом с Гарри, и на этот раз его подруга добилась успеха. Снежинки начали сыпаться и перед ней, хотя их было меньше, чем у Дафны. — Как ты это сделала? — спросил ее Рон. — Нужно представить холод. Почти так, словно ты сам его чувствуешь, — сказала Гермиона. — Да я тут и так уже задницу себе отморозил, а оно всё равно не работает. — Ты к тому же неправильно держишь палочку. Погоди, я покажу. Гарри лишь вскользь следил за разговором двух своих друзей. Вместо этого он сосредоточился на палочке в своей руке. — Нивес, — пробормотал он снова. Хотя он и почувствовал, что его палочка стала немного холоднее, никакие снежинки так и не появились. Это сводило с ума. Внезапно несколько студентов справа от них радостно закричали. Гарри повернул голову и увидел, как Драко Малфой триумфально направляет снежинки своей палочкой. Рон тихо выругался, и Гарри мог только согласиться с ним. Малфой, из всех людей. Тот еще никогда не осваивал заклинания раньше него. Гарри отвернулся от Малфоя, и его взгляд снова упал на Дафну. Она смотрела на него. Теперь она улыбалась, но это была насмешливая улыбка, словно она потешалась над ним. Лицо Гарри ожесточилось, и Дафна отвернулась. Она снова закрыла глаза и слегка зевнула, будто всё это нагоняло на нее смертельную тоску. Гарри снова посмотрел на палочку в своей руке — инструмент, который делал его столь непохожим на людей, с которыми он провел свое детство. Палочка была выражением дарованной ему свободы. Но здесь, в Хогвартсе, палочка была у каждого. Рядом с Гарри Рон и Гермиона всё еще громко спорили — судя по всему, Гермиона была не совсем согласна с тем, как Рон применял её советы. Это дало Гарри идеальную возможность, потому что у него появилась идея. Что Дафна говорила ему? Можно использовать жизненную силу, чтобы усиливать заклинания, созданные магической силой... Что ж, попробовать определенно стоило. Он направил палочку на свою руку и прошептал: — Диффиндо Инфирма. Заклинание полоснуло по руке, отчего хлынула кровь. Гарри на мгновение поморщился, но к этому времени он уже настолько привык к подобному ощущению, что спустя несколько секунд почти не замечал боли. Он взял палочку в окровавленную руку. Теперь он отчетливо чувствовал и то, и другое: кровь, бегущую по его коже, и дерево палочки в своей ладони. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться исключительно на этих двух ощущениях. Кровь и дерево. Дерево и кровь. Голоса одноклассников затихли вокруг Гарри, превратившись в фоновый шум, похожий на завывание ветра. Гарри почти физически мог это представить. Он стоит на лугу, воздух вокруг него золотится в лучах солнца. Он чувствует, как ветер дует вокруг его лодыжек, вокруг рук, колышет его волосы. Ветер овевает всё его тело. Он позволяет ветру нести себя, кружить в воздухе, словно щепку — словно его палочку, которую он всё еще слабо ощущает в руке. Гарри заставил себя поднять руку и — наполненный внезапной уверенностью, великолепным чувством абсолютной безопасности, какого он никогда прежде не испытывал — прошептал: — Нивес! Громкие крики вырвали Гарри из транса. Он открыл глаза и увидел широко разинутый от изумления рот Рона. Густые снежинки падали с потолка по всему классу, а головы его одноклассников уже были покрыты снегом. Паркинсон и Дэвис сердито смотрели на него, стряхивая снег друг с друга. Гермионе досталось больше всех: сверкающие кристаллики льда застыли в ее густых каштановых волосах. Ее дыхание превращалось в маленькие облачка пара перед ртом, пока она смотрела на него с восхищением. — Замечательно, мистер Поттер! — восторженно воскликнул профессор Флитвик. — Действительно очень впечатляюще. Двадцать очков Гриффиндору. Рон наклонился к нему: — Как ты это сделал? — Без понятия, — ответил Гарри, сам удивленный тем количеством магии, которое он высвободил. Высвободил? Было ли это слово подходящим для того, что он совершил? Краем глаза Гарри почувствовал на себе взгляд янтарных глаз. Он одарил их обладательницу удовлетворенной улыбкой, но лишь на мгновение. Затем он быстро отвернулся, пока никто другой этого не заметил. — Правда, отличная работа, Гарри. И кто теперь у нас выскочка? — произнесла Гермиона и вдруг громко чихнула, отчего снег осыпался с её головы. Это зрелище было настолько забавным, что Гарри и Рон не смогли сдержать смех, и после секундного колебания Гермиона к ним присоединилась. Урок вскоре закончился. Гарри выходил из класса вместе со своими друзьями, когда его вдруг толкнули в бок. В следующий миг он увидел, как Дафна проходит мимо него быстрым шагом, прижимая книги к груди; её лицо было скрыто за черными волосами. Гарри, однако, почувствовал, что она что-то сунула ему в карман. Он извинился перед друзьями и зашел в ближайший туалет. Там он вытащил из кармана обрывок пергамента. На нем аккуратным девичьим почерком было написано:

Встретимся сегодня в десять на том же месте, что и в прошлый раз.

***

Когда Гарри вошел в заброшенный класс в тот вечер, Дафна уже ждала его. Гарри стянул с головы Мантию-невидимку и приветливо кивнул ей. — Это было впечатляющее зрелище сегодня, Поттер, — без лишних предисловий сказала Дафна. — Гарри. Я уже просил тебя называть меня Гарри. Дафна цокнула языком, усаживаясь на пол и скрестив ноги. — Ты видел старост по пути сюда? Гарри сел напротив нее. — Только двоих. Я не попадался им на глаза. — Хорошо, значит, пока нас никто не побеспокоит. Если они приблизятся, я смогу почувствовать их ауры. Ее слова заставили Гарри насторожиться. — Ты умеешь чувствовать ауры? — взволнованно спросил он. — Значит, я тоже так смогу? Дафна наклонила голову и странно посмотрела на него. — Может быть. Это зависит от твоего Внутреннего Духа и твоей формы Анимага. И от долгих тренировок. Что возвращает меня к тому, что произошло сегодня на уроке. Как много ты практиковался, прежде чем понял, как соединиться со своей внутренней магией? — Значит, у меня получилось? Здорово! — Ты не знал? — удивленно спросила Дафна. Гарри покачал головой. — Я пытался каждую ночь, но ничего не выходило. А сегодня на уроке я попробовал кое-что другое. — Что именно ты попробовал, Гарри? Гарри направил палочку на свою руку. — Я порезал себя, как и всякий раз до этого. Но в этот раз я после этого прижал палочку к раненой руке. Вместо того чтобы концентрироваться на крови, выходящей из раны, я сосредоточился на ощущении палочки и крови на моей ладони. Я... я почувствовал себя палочкой, которую ветер несет по воздуху. Он нерешительно посмотрел на Дафну. На её лице появилось задумчивое выражение. — Это совсем иной подход, нежели мой, — произнесла она, — но он сработал ничуть не хуже, и мне кажется, что твоя форма Анимага будет как-то связана с воздухом... — Она пристально посмотрела на него. — Думаю, мы можем продолжать, опираясь на это. От её слов Гарри ощутил ликующее волнение. Широкая улыбка расплылась по его лицу. — Не радуйся слишком сильно. Впереди тебя всё еще ждет долгий и тернистый путь. — Мне всё равно, — ответил Гарри. — Впервые в жизни у меня есть цель, к которой нужно стремиться. При этих словах на лице Дафны промелькнула тень, но, возможно, ему это лишь показалось. — Ты ведь вырос с маглами, верно? — спросила она. — Откуда ты знаешь? Дафна пожала плечами. — Это знают все. — О... Значит, все снова знали о нем абсолютно всё. Наверняка он был темой для бесчисленных разговоров в Хогвартсе. Эта мысль омрачила разум Гарри. — А как же ты? — спросил он. — Ты ведь из чистокровной семьи, верно? — Всё верно. — Они... — Гарри запнулся. — Они что? — Они... как Малфои? — спросил он почти с тревогой. Дафна начинала ему нравиться. Он не знал, как вести себя с ней, если она окажется сторонницей превосходства чистокровных. Дафна безрадостно рассмеялась. Это был неприятный и горький звук. — Как Малфои? Конечно же нет. Моя семья потеряла очень много влияния и богатства за последние десятилетия. Им даже пришлось продать свое место в Визенгамоте. — Визенгамоте? — растерянно переспросил Гарри. — Ты вообще хоть что-нибудь знаешь? — Не говори об этом с таким пренебрежением! Дафна покачала головой. — Что ж, тогда, думаю, пришло время для урока политики и истории... — Премного благодарен, профессор Дафна. Дафна цокнула языком, прежде чем начать говорить. — Итак, Визенгамот — это высший законодательный орган в британском волшебном мире. Иногда он также выступает в роли суда, например, в случаях особо тяжких преступлений. Со времен Административного мира тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года треть его членов составляют свободно избираемые представители народа. Любой британский волшебник или волшебница, сдавшие СОВ в Хогвартсе и достигшие совершеннолетия, могут голосовать и быть избранными. Еще одна треть состоит из потомственных мест, привязанных к землям, которые Артур Пендрагон даровал членам Совета магов. И, наконец, последняя треть состоит из высших чиновников Министерства. — И у твоей семьи когда-то было там место? — спросил Гарри. — Да. Мои предки были близкими союзниками Морганы ле Фей, самой могущественной и грозной волшебницы в истории, — голос Дафны был полон восхищения, когда она говорила это. Её последующие слова, однако, были окрашены отвращением. — Но затем моя семья потеряла всё. Отчаянно нуждаясь в золоте, они продали свои земли и свое место в Визенгамоте. — Кому? — ...Малфоям. Теперь Гарри в один миг стало понятно многое. Он уже собирался заговорить, когда Дафна снова безрадостно рассмеялась. — Волшебный мир — это олигархия, Гарри. Треть мест принадлежит богатым и старым чистокровным семьям. Еще одна треть — высшим должностям в Министерстве, которые также почти исключительно занимают члены богатых чистокровных семей, продвигающие и поддерживающие в свою очередь других чистокровных. И только у богатых семей есть золото, чтобы пробиться на выборах в качестве народных представителей. Власть находится в руках немногих волшебников, а остальным ничего не остается, кроме как корчиться в грязи перед ними. Дафна отвернулась. Её глаза были скрыты шелковистыми черными волосами, когда она смотрела в окно. Слабый свет луны падал на её лицо. — Это нечестная игра. Замкнутая система власти и алчности. Визенгамот не просто должен утверждать каждый новый закон — нет, они обязаны давать свое разрешение всякий раз, когда кто-то хочет открыть новое торговое дело или бизнес в Британии. Таким способом удушается конкуренция и обеспечивается защита монополий чистокровных семей. А когда маглорожденные пытаются задействовать свои связи в магловском мире, чтобы отвоевать себе место под солнцем, в отношении них незамедлительно вводятся запреты на импорт. И всё это ради удержания собственной власти. Множество многообещающих маглорожденных было изгнано из волшебного мира подобным образом. Как и ведьмы, которые отказывались подчиняться этим патриархальным структурам власти. И всё, что осталось — это отбросы... Голос Дафны затих. Было очевидно, что она глубоко погрузилась в свои мысли. Гарри был одновременно и облегчен, и напуган её словами. Облегчен, потому что теперь он твердо знал: она не разделяет идей своих сокурсников по Слизерину, особенно Малфоя и его прихвостней. Напуган, потому что ситуация в волшебном мире казалась еще более драматичной, чем он думал ранее. Что всё это будет значить для таких маглорожденных, как Гермиона? Что это будет значить для него самого, когда он покинет Хогвартс? Он никогда не станет корчиться в грязи перед людьми вроде Малфоя, это уж точно! Внезапный хлопок в ладоши вырвал Гарри из его мыслей. Он вздрогнул и увидел Дафну, которая вскочила на ноги и теперь смотрела на него сверху вниз. — Хватит разговоров, — произнесла она. — Пора заняться чем-то более приятным! Я хочу, чтобы ты снова порезал свою руку, Гарри. Вместе мы попробуем повторить твой сегодняшний успех и укрепить твою связь с внутренней магией. Ну, чего же ты ждешь? Я хочу видеть твою кровь!

***

Это был истощенный, но в то же время довольный Гарри, который несколько часов спустя проскользнул обратно в башню Гриффиндора. До глубокой ночи они с Дафной резали свои руки, ища сквозь боль и кровь свою внутреннюю магию. Ему удалось повторить свой успех, достигнутый на уроке, но Дафна не успокоилась, пока он не смог почувствовать эту связь с самим собой даже без волшебной палочки. Ему всё еще было далеко до того, чтобы использовать эти узы так же, как умела Дафна, но было приятно осознавать, что он добился прогресса. Гарри только-только прошел сквозь проем Полной Дамы, как чьи-то руки внезапно схватили его. Он попытался закричать, но кто-то зажал ему рот рукой. Он наносил удары кулаками и ногами, делая всё возможное, чтобы освободиться из хватки нападавших, когда те вдруг покатились со смеху. — Гарри! Это мы! — Точно, успокойся, пока ты кого-нибудь не покалечил. Гарри узнал эти голоса. Это были близнецы Уизли. Он расслабился, и в следующий миг Фред и Джордж сорвали Мантию-невидимку с его головы. Они посмотрели на него с ухмылками. — Добрый вечер, Гарри, — произнес тот из близнецов, который, как показалось Гарри, был Фредом. — Или нам стоит сказать «доброй ночи»? Если бы ты пришел еще позже, это было бы уже «доброе утро». — Как вы узнали, что это я? — спросил Гарри. — Хороший вопрос. Но еще более хорошим вопросом было бы то, откуда у тебя эта впечатляющая Мантия-невидимка, — сказал Джордж. — И, пожалуй, куда более интересным вопросом будет то, почему наш любимый золотой мальчик возвращается со свидания со слизеринкой? — добавил Фред. Гарри замер. Его сердце бешено колотилось. В ушах шумело. Но ухмылки, которыми его одарили близнецы Уизли, вовсе не говорили о том, что они собираются шантажировать или предавать его. — Откуда вы это знаете? — Это, мой дорогой бродяга, поведал нам наш маленький друг, что прямо здесь. С этими словами Фред вытащил из кармана брюк большой, квадратный и сильно потертый кусок пергамента и протянул его Гарри. На нем не было написано ни единого слова. — Что это? — Это, Гарри, заветная мечта каждого бродяги вроде нас троих, — произнес Джордж, с любовью поглаживая пергамент. — Если бы этого уже не существовало на свете, о подобном было бы слишком прекрасно даже мечтать. Гарри всё еще пребывал в растерянности. — Обрывок старого пергамента? — скептически спросил он. — Обрывок! Обрывком — и называть этот божественный дар! Пффф, ты понятия не имеешь. Покажи ему, Фред. Фред вытащил свою волшебную палочку, слегка коснулся ею пергамента и произнес: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. И пергамент тотчас же начал меняться. Тонкие чернильные линии поползли по нему, точно паутина. Они сходились, перекрещивались друг с другом и образовывали очертания и знаки. Затем на пергаменте проступили слова, написанные крупным, причудливым шрифтом, возвещавшие:

Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый

Поставщики вспомогательных средств для волшебников-безобразников с гордостью представляют

КАРТУ МАРОДЕРОВ

Это была карта, на которой была показана каждая деталь Хогвартса и прилегающей к замку территории, — осознал Гарри. Однако еще более удивительными были крошечные чернильные точки на ней, каждая из которых была подписана именем, выведенным миниатюрным почерком. Пораженный, Гарри наклонился над картой. Он увидел три точки, обозначающие его самого и близнецов, ровно в том месте на карте, где они сейчас и находились. Точка с подписью Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор ходила взад-вперед по круглой комнате в башне. А Миссис Норрис быстро двигалась в сторону Дафны Гринграсс в подземельях, но Дафна сделала резкий разворот и ускользнула от кошки. Гарри облегченно вздохнул, когда увидел, что Дафна добралась до места, которое, должно быть, являлось гостиной Слизерина. В очередной раз мир Гарри перевернулся с ног на голову в одно мгновение, и в очередной раз он был ошеломлен возможностями магии. К этому времени ему действительно следовало бы знать жизнь получше. Его взгляд вернулся к чернильной точке с его собственным именем. Завороженный, он протянул руку, чтобы коснуться карты, но Фред перехватил её. — Не так быстро, Гарри. Но, возможно, однажды мы оставим карту тебе, если ты докажешь, что достоин пойти по нашим стопам. — Ночные вылазки — хорошее начало, — сказал Джордж. — Возможно, мы возьмем тебя с собой в одну из наших, эм, экскурсий. В качестве нашего ученика, если можно так выразиться. — Он ухмыльнулся ему. — Только будь поосторожнее с этой маленькой слизеринкой, ладно? Мы бы не хотели, чтобы ты сейчас сменил команду, верно? Мы ведь рассчитываем на твое умение ловить Снитч! Фред снова коснулся карты волшебной палочкой и пробормотал: — Шалость удалась. Карта снова опустела. Близнецы что-то сказали и рассмеялись, но Гарри их больше не слушал. Его глаза всё еще были прикованы к ставшему теперь неприметным куску пергамента. «Не так быстро» и «стать учеником» — черта с два. Он раздобудет эту карту гораздо раньше. Дерзкий план сформировался в его голове.

***

Первым делом на следующее утро Гарри отправился в совятню, чтобы отправить Дафне послание — школьной совой, как они и договаривались. И вот во время завтрака он поймал себя на том, что то и дело поглядывает на стол Слизерина, но совы еще не прилетели. Дафна сидела в полном одиночестве на самом краю стола, уткнувшись носом в тяжелый том и механически отправляя ложку за ложкой кашу в рот. Раньше, до их знакомства, Гарри не обращал на нее особого внимания, но она всегда сидела одна — будь то ужин в Большом зале, занятия в библиотеке или на уроках. Были ли у нее вообще друзья, кроме него? Хотя слово «друзья», пожалуй, странно описывало их отношения, ведь какие друзья заставляют друг друга причинять себе боль? Руку Гарри всё еще слегка покалывало, словно она никак не могла привыкнуть к новой коже, которая налипла поверх раны. Тем не менее он считал Дафну своим другом. И потому испытал облегчение оттого, что сумел выудить у близнецов обещание никому не рассказывать об их знакомстве. Пусть даже ухмылка, которой они одарили его этим утром, заставляла его чувствовать себя как угодно, только не комфортно... — АПЧХИ! Громкое чихание вырвало Гарри из размышлений. Он посмотрел на Гермиону, которая мучилась от ужасной простуды со вчерашнего урока Заклинаний. Он чувствовал легкую вину за её состояние, но Рон покатился со смеху. — Ну и ну, Гарри. Похоже, твое Снежное заклинание больше походило на Сопливое заклинание. Гермиона сердито посмотрела на него, шмыгая носом в носовой платок. — Гарри ведь сделал это не нарочно. Он просто не смог проконтролировать свое заклинание, вот почему оно вышло слишком сильным. Гарри оживился от её слов. Из её уст вчерашнее событие прозвучало как нечто негативное, тогда как в общении с Дафной у него сложилось ощущение, будто она была довольна и даже впечатлена тем, что он совершил. И это определенно было приятное чувство... — Да, еще раз прости за это, — сказал он, одарив Гермиону извиняющейся улыбкой. Затем он поднял глаза — в зал внезапно влетели десятки сов, чтобы доставить письма и посылки. Ни одна из сов не опустилась перед ними, но зато одна села перед Дафной. Гарри увидел, что она заметно удивилась, отвязывая письмо от лапки коричневой школьной совы, и принялась читать. Она резко вскинула голову, и их глаза встретились — на мгновение, буквально на долю секунды, прежде чем кто-то другой успел это заметить. Дафна заправила одну из своих черных прядей за ухо и снова перевела взгляд на книгу перед собой. Она едва заметно кивнула, словно соглашаясь с тем, что читала. Но этого кивка было вполне достаточно для подтверждения. Похоже, их следующая встреча состоится гораздо раньше, чем любой из них думал. Гарри невольно улыбнулся этой мысли, прежде чем очередной громкий чих вырвал его из размышлений. А следом раздался возмущенный голос Рона: — Фу, Гермиона! Прямо в мою еду!

***

Обычная жизнь, будучи лишь малой частью общей картины. Разве этого тебе мало? — Нет, мало. Ты хочешь большего? — Да. Насколько большего? — Пока ничего не останется. Дафна глубоко вздохнула, прежде чем подняться из-за своего туалетного столика. Это застало её врасплох, когда утром она получила послание от Гарри, да еще и со столь загадочными словами о том, что им нужно срочно встретиться. Что ему могло от неё понадобиться? Гарри озадачивал и ставил её в тупик. И не только тем колоссальным прогрессом, которого он добился за такой короткий срок — тем, на что у неё самой ушли годы неустанного тайного обучения и экспериментов, хотя, надо признать, без понимающего наставника, да и вообще без какого-либо учителя. Нет, он также поражал её всем своим поведением. Она не привыкла быть с кем-то настолько... дружелюбной. По крайней мере, с тех самых пор. А потом, на их первой встрече, он даже предложил им стать друзьями. Она уже потеряла всякую надежду обрести друга в Хогвартсе, когда Распределяющая шляпа отправила её на Слизерин, но... Дафна покачала головой. О чем, черт возьми, она думает? Что ей вообще делать с другом? Такой человек будет лишь обузой на её пути. И всё же было приятно, что ей есть с кем поговорить... С этими путаными мыслями в голове Дафна отправилась в путь. Оставив позади свою спальню, она пересекла гостиную, пройдя мимо невежественных, тупых и абсолютно отвратительных рож, и вышла в освещенное факелами подземелье. Ей пришлось пройти приличное расстояние, пока она наконец не добралась до темного угла. Там она обратилась в ворону — как и всегда, это было освобождающее, великолепное, абсолютно идеальное чувство. Она ощущала, как магия течет по её телу, чувствовала, как она пульсирует внутри неё: горячая и холодная, тяжелая и легкая. В такие мгновения Дафна чувствовала, что в этом мире возможно всё. Она была свободна от всех земных оков, и её судьба находилась в её собственных руках, и больше ни в чьих. В этом эйфорическом настроении Дафна полетела по замку и приземлилась в заброшенном классе, где её ждал Гарри. Как только она вернулась в человеческий облик, он раскрыл причину их встречи. — Близнецы Уизли знают о нас благодаря магической карте, которая у них есть. Нам нужно её украсть.

***

Дафна удивленно посмотрела на него. — А? Гарри продолжил: — Близнецы Уизли устроили мне засаду вчера на обратном пути. Они знают о наших встречах. И знают они это благодаря магической карте, которую они мне показали — на ней они могут видеть каждого во всем замке. Я хочу, чтобы мы украли эту карту. В течение нескольких секунд Дафна просто пристально смотрела на него. Гарри ответил ей тем же взглядом. В конце концов Дафна прошла мимо него и села на одну из покрытых пылью парт. — И тебе добрый вечер, Гарри. — Ты разве меня не услышала? — нетерпеливо произнес Гарри. — Они... — Я прекрасно тебя услышала, Гарри. И я с тобой согласна. Столь могущественный магический артефакт должен находиться в других руках, нежели у близнецов Уизли. Мне просто любопытно, как они вообще завладели подобным артефактом. Гарри сел рядом с ней. — Мне тоже это интересно. Но они мне этого не сказали. — Хмм, хмм, хмм. — Дафна покачивалась взад-вперед, опустив голову к полу, словно усиленно размышляла. — Значит, ты в деле? — спросил Гарри. Дафна подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо. На её губах играла улыбка, от которой у Гарри побежали мурашки по коже. Странным, приятным образом. — О, безусловно. Полагаю, у тебя уже есть план? Теперь настала очередь Гарри улыбаться. — О да, и я думаю, он тебе понравится...