Они знали друг друга с самого рождения

Рождение Изуны пришлось на разгар Эпохи Воюющих Государств. Это было время, когда смерть стала обыденностью, неотъемлемой частью быта любого ниндзя. Трое его братьев погибли на войне, поэтому мальчик так сильно привязался к единственному оставшемуся из них – самому старшему, Мадаре. Тот очень ярко выделялся на фоне остальных представителей своего клана, в юном возрасте одерживая победы над взрослыми и опытными врагами. Бесконечно восхищаясь силой духа и боевыми умениями Мадары, Изуна всегда старался на него равняться, не собираясь отставать. У мальчика не было друзей, да он в них и не нуждался. Его любимым занятием было проводить время со старшим братом, в особенности, вместе тренироваться. Изуна искреннее обожал Мадару, а тот, в свою очередь, полностью оправдывал детское доверие, проявляя к младшему непомерную заботу и ласку. Так что Изуна был вполне доволен жизнью, счастлив расти в любящей семье и быть частью клана Учих. Желая стать достойным шиноби, он неустанно оттачивал навыки воинского мастерства, как и все вокруг. Таковы были реалии этой эпохи, поэтому он считал подобный расклад само собой разумеющимся. Сильные выживают, а слабые погибают. Разве может быть по-другому? Изуну разбудили солнечные лучи, которые пробивались сквозь сёдзи. Мальчик сладко потянулся, но не торопился вставать. Как правило, отец будил очень рано, но Таджима Учиха ещё со вчерашнего дня находился на миссии. В подобных случаях старший брат давал ему поспать подольше, и сам помогал матери с приготовлением еды. Немного повалявшись, маленький бездельник встал, чтобы сложить свой футон и убрать в шкаф. Затем отправился прямиком на кухню, где его мама как раз заканчивала готовить завтрак. Поприветствовав домочадцев, он уселся рядом с братом. – Доброе утро, сынок. Скоро всё будет готово, – отозвалась женщина. Мадара улыбнулся. Нечасто можно было застать младшего, выходившего утром таким заспанным котёнком. Это выглядело до безобразия мило. Подобные мысли подросток, впрочем, держал при себе, ибо брат уже вовсю считал себя взрослым, и на такое сравнение мог серьёзно надуться. Тем временем, Изуна вспомнил, что забыл расчесать волосы, и принялся поспешно расчёсывать пальцами торчащие на голове, в разные стороны, жёсткие прядки. Мадара решил помочь брату пригладить волосы на затылке. Стоило ему заняться чужой причёской, как Изуна опустил руки, наслаждаясь прикосновениями и принимая заботу со стороны старшего брата с явной охотой. Изуна был единственным, кто остался в живых из всех его единокровных братьев, поэтому Мадара убедил отца не брать пока что того на миссии в виду возраста. Казалось бы, после этого можно было вздохнуть спокойно, однако, младший сам рвался пустить кровь врагам, особенно самым давним и заклятым – клану Сенджу. – Брат, а мы сегодня потренируемся в кендзюцу? – с воодушевлением поинтересовался младший Учиха. Настроение у него было просто отличное, да и день обещал быть чудесным. – Конечно. Но пока не наставишь мне синяков, не получишь свою катану, – шутливо подначил братишку Мадара. Услышав в ответ подобное добродушное подстрекательство, мальчик тут же повёлся на ласковую провокацию, и чуть было не подпрыгнул на месте от распирающего душу предвкушения будущей тренировки. Их мать поставила на стол сытный завтрак, состоящий из тамагояки, риса, жареной рыбы и мисо-супа. А потом пообещала выдать на десерт по палочке данго, если тарелки будут пусты. – Спасибо, мам! – поблагодарил Изуна, хватая на бегу палочку с данго, с хитрой улыбкой обращаясь к Мадаре. – Тогда я пойду первым, чтобы устроить тебе засаду! В этот раз ты обязательно попадёшься в мои ловушки! Радостно проинформировав о своём плане во всеуслышание, Изуна поспешил приступить к его реализации. На этот раз он был свято уверен, что как следует всё замаскировал, и брат попадётся хотя бы в одну, с таким усердием заготовленную, западню. Тренировочная площадка, расположенная на значительном расстоянии от дома, при этом не выходила за границы безопасной территории. Хотя, в последнее время, обстановка между соперничающими кланами стала особенно враждебной, так что безопасность была относительной. Но Изуна не расслаблялся, не позволяя беззаботности превалировать над сутью шиноби, которая заключалась в том, что он всегда должен быть готовым вступить в бой. После прибытия на место, Изуна проверил ловушки и спрятался в кустах. Он припал к земле, внимательно наблюдая за малейшими изменениями в окружающей обстановке, ожидая скорого появления Мадары. Стоило младшему члену семьи выбежать из кухни, как Мадара в унисон с матерью рассмеялся. Эта детская непосредственность, с которой тот поделился своим коварным планом, была очаровательна. Пусть во многом Изуна и вёл себя сдержанно, но зачастую в его поведении проскальзывала наивность. – Однажды ты и правда попадешься, – отсмеявшись, предрекла мама. – Давай дадим ему время подготовиться? Помоги мне убрать со стола. Мадара кивнул и принялся собирать пустые тарелки. Покончив с уборкой, подросток направился следом за братом на тренировочную площадку. Солнце стояло высоко в небе, так что приходилось прикрывать глаза ладонью для защиты. У самого входа Мадара заметил, как отражая яркий луч, блеснула на земле еле заметная проволочка. Натянута сильно. Заденешь даже слегка - и придут в действие взрывные печати. Довольно неплохо, конечно, но этого мало. Приподняв уголок губ, он осторожно перешагнул через растяжку. Юный Учиха продвигался не спеша, старательно проверяя каждый отрезок своего пути. – Изууууна, – лукаво протянул Мадара, кунаем нарушая целостность очередной печати, направленной на то, чтобы нарушить поток циркуляции чакры. – А у меня яблочные леденцы есть… – он остановился и приготовился засечь, где зашуршат кусты, выдавая, таким образом, расположение братишки. Время в ожидании тянулось ужасно медленно. Секунды были сродни минутам, но Изуна всё равно упорно продолжал наблюдать из своего укрытия. Одним из первостепенных качеств хорошего шиноби была способность проявлять терпение и выдержку, не позволяя импульсивным порывам брать над собой верх. Однако излишнее напряжение также не играло на руку. Оно, в  совокупности с палящим солнцем, заставило лоб Изуны покрыться испариной, а рубашку прилипнуть к спине. Стиснув кунай покрепче, он уже было хотел вытереть пот со лба, как заслышал вдалеке непринуждённый голос Мадары. Нет уж! Больше он на такую простую уловку не поведётся, и не выдаст так глупо своё местоположение. Это будет означать потерю даже того крохотного преимущества, которое сейчас есть. Струйка пота скатилась по виску, но Изуна не стал её вытирать, продолжая игнорировать неудобство своего положения. Хотелось доказать брату, что он чего-то стоит и что с ним необходимо считаться. Мадара с лёгкостью обходил все тщательно расставленные ловушки, тем самым только подстёгивая азарт младшего. Изуна продолжал стоически выжидать подходящего момента для нападения, дыша через раз, опасаясь выдать своё присутствие. Потому что знал, что застать Мадару врасплох второй раз не получится. В отличие от прошлого раза приманка не подействовала, и младший брат всё также тихо где-то сидел. Когда ловушки, наконец, кончились, укрытие Изуны оказалось очевидным. Он всегда оставлял для себя небольшое пространство без «сюрпризов», чтобы самому не попасть в западню. Обойдя небрежно разбросанные ветки, Мадара бесшумной тенью прошёл по узкой полоске голой земли. Через секунду три сюрикена со свистом вонзились у корней разросшегося кустарника. Хоть Изуна и старался морально подготовиться к тому, что брат может его рано или поздно обнаружить, несмотря на все ухищрения, всё же не сумел остаться полностью хладнокровным, когда внезапно для него в землю перед самым лицом вонзились металлические лезвия. Мальчик неосознанно дёрнулся назад, и кусты зашуршали. Больше нет смысла действовать осторожно, пришла пора вступить в открытое противостояние. Выпрыгнув из своего укрытия, Изуна кинул кунай в сторону Мадары, а потом быстро сложил необходимые печати для техники Великого Огненного Шара. Эту технику он освоил буквально пару дней назад и держал своё достижение в строжайшей тайне. Разумеется, первым, кому хотелось её продемонстрировать, был старший брат. В клане Учих эту технику должен был освоить каждый. Она считалась обрядом перехода в категорию взрослых. Пламя вырвалось мощным потоком в то место, где стоял Мадара. Кунай им был без труда отбит, а вот от огня тот едва успел увернуться, но его всё равно опалило ревущим потоком пламени. Затлел рукав, по которому Мадара тут же похлопал, затушив его. Изуна в это время с трудом переводил дыхание, потирая обожжённое горло и тихо кашляя. Всё-таки до мастерского исполнения техники было далеко. – Ого... Изуна, вот это да! – искренне поразился Мадара, подходя к брату. Изуна действительно сумел его удивить, самостоятельно освоив свою первую значимую технику. Он мягко похлопал брата по плечу и протянул флягу с водой. – Попей. Горло долго ещё першить будет. Похвала из уст Мадары заставила Изуну позабыть обо всём на свете. Наскоро попив, он громко засмеялся, испытывая сильную эйфорию, которая вмиг перекрыла все неприятные ощущения в горле. Он кинулся к Мадаре на шею и заключил в крепкие объятия. Прижался к нему и поднял голову наверх. Взгляд мальчика светился безграничной радостью. – Мне удалось впечатлить братика, мне удалось впечатлить братика! – повторял младший Учиха эту мантру, как заведённый, стискивая Мадару так, словно пытался его удушить. Неуёмная энергия била из Изуны ключом. Мадара подхватил брата на руки, и приподнял над землей, весело смеясь. Радость Изуны была заразительной. – А как ты думаешь, отец теперь разрешит мне ходить на миссии? – неохотно отлипая от старшего, уже более спокойным тоном поинтересовался Изуна, пока умывал лицо оставшейся водой. Опалённую кожу на губах сильно саднило, но мальчик даже не поморщился. Он учился превозмогать боль. – Отец, несомненно, будет тобой очень гордиться, – уклончиво ответил Мадара. В любом случае, он не собирался оставлять младшего без присмотра.  Прекрасно знал, чем это может закончиться. Подросток ощущал смутную тревогу, представляя, что брат отправится куда-нибудь без него, даже если рядом и будет отец. – Пойдем-ка в дом. Я знаю, где мама хранит облепиховое масло, – сощурился Мадара, разглядывая маленькие красные ранки на губах Изуны. – А потом сразимся на мечах.