Вдох для полукровки

***

​На улице давно потемнело. Я блуждала по коридорам — на душе было тошно, и идти на ужин совсем не хотелось. ​Вдруг я замерла: огромный тролль зашел в туалет, а за ним, не раздумывая, кинулись двое первокурсников. Сердце ушло в пятки. — Стойте! — во все горло крикнула я. — Куда вы, это же смерть! ​Я бросилась следом. Внутри было уже трое детей. — Ребята, спокойнее... — выдохнула я, но тролль уже замахнулся. Тяжелая дубина в щепки разнесла раковины впереди, где секунду назад стояла девочка. От ужаса за нее у меня перехватило дыхание. Я не могла просто смотреть. Выхватив палочку, я изо всех сил ударила тролля разрядом тока. ​Он медленно обернулся. В его крохотных глазах вспыхнула ярость. Я даже не успела испугаться за себя, думая только о детях. Глухой удар, вспышка боли — и всё вокруг поглотила тьма. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в лазарете у мадам Помфри. В нос ударил резкий запах лекарств. Рядом стоял Дамблдор, вглядываясь в меня сквозь очки-половинки. ​— Очнулась? — мягко спросил он, и в его голосе послышалось облегчение. — Что случилось? — пробормотала я, голова всё еще ужасно гудела. ​Тут с кресла в тени поднялся профессор Снейп. — Что случилось? — с ядом в голосе переспросил он. — А случилось то, что даже трое первокурсников смогли унять тролля, не навредив себе. А преподаватель теперь в лечебнице! ​Он подошел ближе, обдав меня холодом. — Профессор Дамблдор, разве не ясно? Из неё такой же преподаватель, как из меня — балерина! — отрезал он уже спокойным, но леденящим тоном. ​Я хотела встать и возразить, но в глазах снова потемнело, и я мешком повалилась с кровати. ​— Профессор, не здесь и не сейчас, — строго осадил Дамблдор Снейпа. ​Снейп, видимо, и сам почувствовал, что перегнул палку. Он быстро наклонился, помогая мне подняться. ​— Как вы? — почти обеспокоенно уточнил он, но тут же добавил своим привычным холодным тоном: — Я надеюсь, вы понимаете, что я не дам вам завтра отгул? — Мне он и не нужен! — зло выплюнула я. — И вообще, где были вы? И почему тролль оказался в школе, среди детей?! Вы, как учитель, не чувствуете своей вины? Я, когда увидела детей в опасности, хотя бы что-то сделала! — возмущенно кричала я. ​Но тут мой взгляд упал на его ногу. Я заметила глубокую, кровоточащую рану на голени профессора и тут же осеклась. Слова застряли у меня в горле. ​— Извините, профессор, — тихо сказала я, глядя на его окровавленную штанину. ​Дамблдор, заметив смену настроения, тут же попрощался и, сославшись на важные дела, поспешно ушёл. Мы со Снейпом остались одни в полумраке лазарета. ​— Что у вас с ногой? — уже по-настоящему обеспокоенно спросила я. — Ничего страшного. Поскользнулся, — отрезал Снейп, явно не желая продолжать этот разговор и скрывая раздражение. ​В этот момент вошла мадам Помфри. Осмотрев меня еще раз, она подтвердила, что я могу идти в свою спальню. Удар не был критически сильным, и нужды оставаться в лазарете до утра не было.       ​Я вышла из лазарета и тут же замерла: в тени коридора стоял Снейп. Казалось, он ждал именно меня. ​— Профессор, что-то случилось? — выдохнула я. Сердце предательски забилось чаще — я испугалась, что он всё-таки отстранит меня от уроков. ​— Я хотел лишь сказать... — он сделал шаг вплотную ко мне. Воздух между нами словно наэлектризовался. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, а мой лоб почти касался его подбородка. ​— Будьте осторожны, у вас нет девяти жизней. И хоронить нового помощника я бы не хотел, — он склонился к самому моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу, заставив меня вздрогнуть. — Вам можно умирать лишь с моего разрешения... или от моих рук. ​В его голосе прозвучала странная, пугающая и одновременно притягательная ирония. ​— Профессор, я завтра же буду на уроках. Спасибо за беспокойство, — я решилась и подняла лицо, заглядывая ему прямо в глаза. ​Наши лица оказались в опасной близости. Время будто остановилось. Я видела каждый блик в его темных глазах, а его губы были так пугающе и маняще близко к моим, что я почти забыла, как дышать.       ​— Думаю, вам пора, — снова леденящим тоном произнес Северус, мгновенно восстанавливая между нами стену холода. ​Но прежде чем отвернуться, он на долю секунды задержал взгляд на моих губах. В этом темном, тяжелом взгляде промелькнуло нечто запретное — то, что он никогда не позволил бы себе в классе. Он едва заметно коснулся рукавом моей руки, и этот мимолетный контакт отозвался во всём теле резким электрическим разрядом. ​— Завтра не опаздывать, — бросил он уже на ходу. Его высокая фигура быстро скрылась в тенях коридора. ​А я так и стояла посреди пустой галереи, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Кровь прилила к лицу, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, удары отдавались в самых кончиках пальцев. Я всё еще ощущала на своих губах призрачный жар его дыхания, и это вызывало странную, лихорадочную дрожь во всём теле. ​Дыхание было сбивчивым, и я прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться, но внизу живота всё равно завязался тугой узел сладкого, пугающего ожидания. В воздухе еще стоял аромат его мантии — терпкая полынь и холодный камень, — и этот запах теперь казался мне самым дурманящим на свете.