Рикошет

      Победитель получает все, а проигравшему суждено падение.

      Удар. Мяч полетел вперед, и удачная подача сбила с ног либеро команды соперника. Низкорослый бедолага поднял мяч в воздух, едва не расквасив локти об пол, и болельщики его школы засвистели от восторга.       — Уделают помойных крыс.       — Они учатся в Чонхване. Конечно, все, что эти дети умеют — воровать и драться.       — Поэтому и играют жестоко. Давно пора желтую карточку выдать.       — В волейболе разве есть желтые карточки?       Доигровщик ударил, и Харуа, их седьмой, «удачный» номер, подставил руку не слишком удачно. Мяч отскочил куда-то вправо, и пришлось бежать. Чонвон крикнул не расслабляться. Мяч ударился о предплечья, едва ли поднимаясь высоко достаточно, чтобы можно было перебросить его через сетку. Разве что скидку можно организовать — а команда-противник уже скалилась белоснежными зубками, чувствуя вкус победы.       — Как я и сказала — ничего кроме воровства и драк.       — Их даже жалко.       Он сжимал кулаки, когда перебегал ближе к центру. Волейбол — привычная зона. Единственный пережиток прошлого, то, что с детства его окружало, за что его когда-то воздвигали на пьедестал. Сейчас он — король на пепелище. Король помойных крыс, которого не должно быть на площадке. Каждое движение тела — простой механизм, не требующий усилий.       — Соберись, — Чонвон прошипел эти слова, чуть толкнув его локтем. Обошлось улыбкой заместо ответа, чтобы капитан отвернулся, перенаправив свое кошачье внимание на мяч.       Команда-соперник были новичками — обычный школьный уровень. Не ровня Тиграм. И они все равно проигрывали — девятнадцать-двадцать три не было их лучшим счетом. Еще два очка — и Тигров из школы имени Бан Чонхвана разнесут в пух и прах какие-то Ибисы из… Какое там было название, еще раз? Ну, в общем, петухи обыкновенные.       И поэтому соперники из обычной школы оступились. Мяч ударился о сетку и прокатился по полу. Толпа взревела. Он не собирался слушать, выпрямляясь и потягиваясь. Скорее бы парад инвалидов закончился — сегодня еще будут дела.       — Эй, Джо, — конечно, это был гневный шепот Маки и его маниакальной улыбочки. Чонсон, этот идиот, подвернул ногу и отсиживался на скамейке запасных. Чонвон решился выпустить монстра на поле — воаля, последствия на лицо. — Ты совсем хилый? Руку повыше поднять не можешь?       — Учту твое замечание, когда буду поднимать кубок, — спокойно ответил Асакура, не глядя на машину для убийств в соседней зоне.       — Опять ты, святая остроязычная наивность. Такие долго не живут.       Асакура проигнорировал, и Маки готов был уже наброситься, но прозвучал спасительный свисток судьи. Нужно было продолжать игру. Колени уже ныли, столько прыгать — благо, в задней зоне поля оказался. Рядом с так и переминающимся с ноги на ногу Харуа, которому нет-нет, да за мячом поноситься, точно таксе.       Подачу совершал Сонхун. Этот парень с эмоциональным диапазоном спички был, пожалуй, единственным, чья совесть была чиста сегодня. Дозу утром не принял, вот и пальчики дрожали, а мяч перелетел аккурат в руки одного Ибиса с выбеленными волосами.       — Маки, Джо! — приказным тоном обозначил лидер, приближаясь к сетке чуть ближе. Чонвон был напряжен, но привычно себе собран. — Сонхун, быстрее беги.       Трое на защите прыгнули, хлоп — мяч отрекошетил от руки Маки, а тот громко хрюкнул, приземляясь и готовясь к новому прыжку. Неостановимый и быстрый, он сместился, сбивая своим резким жестом Асакуру с ног, и заместо простой защиты незаметно ударил по мячу.       Хлоп.       Мяч угодил блондинчику-Ибису в глаз, и тот закричал, падая на пол.       Двадцать один-двадцать три. Судья объявил тайм-аут по просьбе тренера Ибисов. Закудахтали от страха, курочки. Нечего с помойными крысами в соревнования вступать.       Тренер Мурата встретил их обычным ледяным взглядом, а Сакура снова завопила что-то неразборчивое. Он не слышал, жадно лакая воду и наблюдая за следующем праздником жизни — Кога Юдай, он же именитый Кей, со взглядом полном желчи направлялся к привычно отбившемуся от рук Маки.       — Беда-беда, — прокомментировал сидящий рядом Николас.       — Ставлю на то, что он его ударит.       — Сколько?       — Тридцать тысяч вон.       — По рукам.       — Ты сильно веришь в своего цепного песика.       — Боишься проиграть ставку?       — Аж дрожу.       И Кей действительно хлопнул Маки по плечу своей громадной лапищей. Кей был чертовски долговязым — наверняка самым высоким среди всех в зале, даже фанатов-родителей раненных кур.       — А ты что-то разошелся, Маки-чан, — по-приятельски произнес Кей. Он тоже улыбался — не выходил из роли шута ни на секунду. Со стороны их столкновение правда выглядело как дружеская перепалка. Стоят два истукана, лыбятся… — Нельзя же от горя бросаться на своих.       — Оу? — Маки вскинул брови. — Ты-то мне говорил, что собрался его из команды двинуть.       — А еще мы решили, что если я выставлю тебя на поле, ты будешь играть, — он вздохнул. — Как-то все совсем нечестно.       — Мгм-м-м. Вообще нечестно.       — Маки-чан.       — Отвали от меня, — чуть грубее прорычал Маки, начиная раздражаться от нависшего над ним Кея. — Достали твои переобувания в воздухе. С чего бы мне вообще тебя слушать? Запуганный мафиозный детеныш.       — Вслух, — медленно, но явно трусливо произнес Кей, — нельзя.       — А то что? Мир взорвется? Чонвон, может, наконец-то прекратит слать нас на дополнительные? Ты — всего лишь зазнавшаяся крыса.       — Закрой рот, наркоша.       — О, после вас! — весело ответил Маки, буквально налетая на Кея и заново беспокоя и без того разбитые костяшки.       Николас поморщился, и он усмехнулся. Тридцать тысяч никогда лишними не будут.       Толпа вновь неодобрительно выла, пока Сакура пыталась разнять этих двоих. Подоспел и ангел-хранитель-не-лезь-не-в-свое-дело Чонсон, после того, как их менеджера грубо отбросили на скамейку и она упала. Чонсон дернул за плечи Маки, пытаясь оттащить от едва дышащего Кея, у которого по лицу кровь с чужих рук размазалась, и тогда Маки вскочил на ноги, выхватывая из кармана шорт хорошо припрятанный нож.       Пак Чонсон был идиотом. И Чонсон окликнул тренера, провоцируя и Маки на первый выпад.       Нож остановился в сантиметре от его горла, но Маки стоял к нему так, что вряд ли это кто-то заметил кроме членов команды. Тренер Мурата завис в шаге от них, громко цокая. С другой стороны стоял Чонвон, точно усталая мамаша, сверливший взглядом перепуганное лицо Чонсона. Тот сжимал зубы, пытаясь не дернуться лишний раз.       Интересно, как отреагировали бы неженки-Ибисы, узнав, что у Тигров это обычный вторник?       — Не сходи с ума, — серьезным тоном произнес Чонсон. — Ты на выездных. Люди увидят, и о Чонхване будут говорить еще хуже.       — А я совсем-то и не знал.       — Ты хочешь прирезать меня прям тут? — Чонсон вскинул брови, пытаясь храбриться. — Может, после матча все-таки?       — Расписание составляешь? — Маки усмехнулся. — Тебе лишь бы честь папочки обелить.       Рука Чонсона взметнулась, чтобы ухватить запястье, удерживающее нож. Лезвие надавило на загорелую кожу, а Чонвон дернулся, но с места не сорвался.       — Маус Рики, — предупреждающе выговорил лидер.       — Хватит, Маки, — это уже был Николас, не потрудившийся встать с места. — Я поменяюсь с тобой на поле, если не прекратишь.       Маки не смотрел на него — все его внимание было приковано лишь к кислой мине Чонсона. Прошли какие-то секунды, прежде чем он отнял нож и нагнулся вперед чтобы что-то ему сказать. Даже тренер Мурата, стоявший рядом, не расслышал, но лицо Чонсона слегка изменилось, ставши каким-то зеленоватым.       — Зайдешь ко мне после игры, — строго приказал тренер, когда Маки развернулся, чтобы подойти к Николасу. Сумасшедший ему просто улыбнулся и пожал плечами, уйдя туда, куда шел. Чонвон проверил Чонсона и привычно получил «нормально». Ни черта не выглядел он нормально — весь трясся, как осиновый лист, прикрывая царапину на шее.       Он выбросил прочь пустую бутылку воды и прохрустел пальцами. Маки уселся вальяжно рядом с Николасом. Говорить они, конечно, не собирались. Обычный, мать его, вторник.       — И даже ничего не скажешь? — спросил он, поглядывая на этих двоих.       — Я его убью, — пожал плечами Маки. — Рано или поздно.       — Сначала разберись с его папашей, — Николас запустил руку в карман, но, опомнившись, цокнул. Курить на соревнованиях было нечего и нельзя. — Дрянные Ибисы.       — Маки, пока не трогай Пак Чонсона, — он наблюдал, как Чонвон говорит медсестре заняться Чонсоном, полезшим, куда не стоило.       — У тебя свои планы? — Николас улыбнулся. — Да ну, чувак, ты что, потрудишься кого-то убрать?       — Это не впервой, — Маки отмахнулся. — Ту девку не помнишь? До Сакуры.       — Да, но она не была в команде технически, — Николас наклонил голову вбок. — Какие планы, дружище?       — Скоро сам все увидишь, — он откинул отросшие пепельные пряди назад.       Тайм-аут был окончен.       И следующими несколькими розыгрышами их уделали в пух и прах.       — Ребята молодцы, хорошо приняли этих малолетних уродов.       — Школа Бан Чонхвана разве не исправительная? Этих, кажется, только колония исправит.       — Там же играет сын Ли Менхека, забыл? Как там его… Ли…       — …Хисын, ты идешь? — Николас поправил сумку на плече. Его длинные волосы были собраны в высокий хвост, а в губе вновь появился пирсинг. Теперь он больше был похож на Николаса Вана, которого он знал. Шрам на лице казался не таким ярким в свете ламп раздевалки. — Мы хотели сгонять к Маки на квартиру и отпраздновать.       — Что именно? — Хисын встал, расправляя позвоночник. — Очередной день без смертей на поле?       — Шестой номер почти уничтожили, так что вполне успешно, — друг пожал плечами. — Фуме уже сказал, что мы хотим в магазин заскочить.       — Он что, повелся?       — Не-а. Сказал шкуру сдерет, если что-то учудим.       — Как обычно.       Тихий вечер улицы приятно лег на уставшие плечи. Закат падал над Сеулом, окрашивая его в лазурный свет сумерек. Шумели машины и клокотали выбирающиеся из своей школы Ибисы, нервно поглядывающие на Тигров. Хисын не удержался в улыбке, глядя в расквашенное лицо белобрысика, который гневно отвел взгляд, поджимая губы. Неудачник. Вряд ли это была его лучшая победа.       — Так что ты решил насчет Чонсона?       — Скоро сам все увидишь, — ответил Хисын. — Мне надо пересечься с клиентом. Я позже вас нагоню. Ыйджу идет?       — Ага.       — И чего ты в нем такого увидел…       — Люблю отчаянных, — просто ответил Николас, наконец-то закуривая. — В их доверии сложно сомневаться.       — Считаешь и меня отчаянным?       — О, нет, ты просто конченный, — он поморщился, глядя на довольную улыбку Хисына. — Еще присматриваюсь.       — Ну, как разглядишь что, дай знать. Я побежал.       — Эй, Хисын.       «Эй, Хисын», вообще-то, уже сделал несколько шагов прочь, и ему пришлось остановиться, обернувшись к курящему прямо в школьном дворе Николасу. Тот выглядел… как идиот — то есть, как те в моменты, когда хотел ляпнуть что-то бесконечно тупое и вне его почти-идеального характера, который Хисыну, в общем-то, даже импонировал.       — Что еще?       — Не переборщи, — ответил друг, затушивая сигарету носочком кеда.              — Переживаешь о сыночке директора Пака?       — Не хочу попасть в колонию.       — Как повезет, — Хисын отвернулся. — До вечера.       — Иди уже.       

***

      

      HAGUK DAILY | РАЗДЕЛ «ПРОИСШЕСТВИЯ» Обновлено: 19 июля 2023 г., 19:47

      

Трагедия в исправительной школе-интернате Сеула: старшеклассница погибла после прыжка с крыши.

      По предварительным данным, инцидент произошел в последний учебный день полугодия — 19 июля. Одноклассники утверждают, что у погибшей был конфликт на почве сексуализированного насилия. Полиция начала расследование по статье «Доведение до самоубийства».                     СЕУЛ. В последний день весеннего семестра в частной школе-интернате для подростков с трудным поведением произошла трагедия. Примерно в 14:20 по местному времени 17-летняя ученица выпускного класса упала с крыши учебного корпуса. Прибывшие на место медики констатировали смерть девушки от травм, несовместимых с жизнью.       Студенты, ставшие свидетелями случившегося, сообщили журналистам, что перед случившимся девушка вела себя крайне подавленно. По словам одноклассников, на большой перемене она осталась на четвертом этаже, когда все спустились в столовую.       — Она плакала в туалете на третьем этаже где-то минут двадцать. Говорила по телефону с кем-то и кричала: «Я не пойду туда, не заставляй меня, сегодня последний день», — рассказала однокурсница, попросившая не называть ее имя.       

Мотив: изнасилование со стороны другого ученика?

      Двое учащихся, согласившихся дать показания на условиях анонимности, утверждают, что знают причину отчаяния погибшей. По их словам, около двух недель назад девушка была изнасилована одним из старшеклассников на территории общежития.       — Ей угрожали, заставляли молчать. Она боялась сказать учителям, потому что парень из «авторитетной» группы внутри школы, — заявил источник. — Вчера она якобы узнала, что запись с камеры наблюдения в коридоре затерли, и поняла, что никто не будет ничего расследовать.       Представитель администрации школы категорически опроверг информацию об уничтожении видеозаписей.       — Мы оказываем психологическую помощь всем учащимся. Информация о насилии — это слухи, которые сейчас проверяет полиция. Внутреннего расследования мы не проводили, так как никто из пострадавших официально не обращался, — заявил заместитель директора господин Ким.       

Ход расследования

      Столичное управление полиции Сеула (Каннамский полицейский участок) возбудило уголовное дело по ст. 254 УК Кореи (доведение до самоубийства путем жестокого обращения или угроз). В ближайшие 48 часов будут допрошены все ученики, находящиеся в крыле «С» второго общежития.       Также назначена судебно-медицинская экспертиза тела погибшей. Опросить предполагаемого насильника пока не удалось: по словам охранников, вечером 19 июля он был выписан из лазарета и уехал домой на такси до приезда полиции.       Официальный представитель полиции Кан Намджун отметил:       — Если факт полового акта с несовершеннолетней подтвердится, даже при отсутствии заявления жертвы, будет возбуждено дело по факту изнасилования. Мы проверяем версию о том, что о случившемся знали минимум три сотрудника школы, но не сообщили в органы.       

Реакция и поминовение

      Вечером 19 июля ученики самостоятельно начали нести цветы к закрытым воротам пансиона. Администрация отключила звонки и объявила, что итоговые собрания отменяются.       Министерство образования и Министерство юстиции (курирующее исправительные учреждения для несовершеннолетних) пообещали провести совместную проверку во всех школах-интернатах закрытого типа в Сеуле и пригородах.       Если вы или ваши близкие столкнулись с насилием или переживаете кризис, позвоните по номеру 1393 (круглосуточная линия психологической помощи Кореи). © «Hanguk Daily», 2023. Фото: иллюстративное.

       ***

             Кабинет отца никогда не казался ему таким крошечным. Стены давили, слезы наворачивались на глаза, но он не мог позволить им пролиться. Отец, уважаемый директор Пак, выглядел донельзя напряженным. Его густые брови были сведены, а совершенно некорейское лицо, так и не подвергшееся смешению кровей, взирало сурово на дрожащего в кресле сына.       — Джей, — произнес отец своим громким голосом. — Одно твое слово — и я переведу тебя в другое место.       — Я в порядке, — упрямо ответил Чонсон, сжимая ткань брюк. Он не помнил той ночи. Он не помнил, что было дальше. Он не думал, что с Йери такое может произойти. Так не бывает — только в фильмах. Почему же он ничего не мог вспомнить? В голове зияла пустота, как бы сильно он не напрягался. — Я останусь. Тут мои друзья.       — Возможно, твои друзья скоро окажутся в исправительной колонии. Это не лучшая компания, Джей.       — Меня зовут Чонсон, — он резко поднялся с места. — Я сам себя смогу уберечь от этого. Мне не нужна твоя помощь, пап.       На секунду, — всего на жалкую секунду, — беспринципное лицо отца исказилось, будто бы он понял; будто бы ему неожиданно стало жаль своего сына-неудачника, который согласился учиться в той школе, над которой отец хранит опеки больше, чем над собственным сыном. Которая дороже собственного сына. Чонсон проглотил ненависть вместе со страхом.       — Ты точно ничего не знаешь о Ким Йери?       Чонсон закусил губу. Он знал. Знал, что она любит ромашки и ненавидит острую еду, что обожает смотреть тру-крайм и спит с игрушкой, которую подарила ей мама на прощание. Он знал Ким Йери, может не идеально, не полностью, но он знал, что Ким Йери — сильная девушка. То, что произошло, не поддавалось никакому объяснению.       Сумасшествие, которое Чонсон никак не может оставить. Он не был чертовым трусом.       — Она была моей одноклассницей, — с горечью в горле ответил Чонсон. — Отличницей. Я все рассказал полиции. Что ты еще хочешь узнать?       Отец смотрел на него долгие несколько секунд. После его плечи в тяжелом дорогом пиджаке опали, и он вздохнул почти разочарованно.       — Иди. Не смею тебя больше задерживать.       Чонсон побежал, когда вышел за дверь. Слезы душили.

       ***

      

HAGUK DAILY | РАЗДЕЛ «ПРОИСШЕСТВИЯ» Обновлено: 4 сентября 2023 г., 16:13

      

Арест ученика по делу о самоубийстве в школе-интернате: 17-летний подозреваемый дал признательные показания

             Спустя почти два месяца после трагедии, произошедшей в последний учебный день в школе закрытого типа в Сеуле, появились первые официальные результаты расследования. Фигурант арестован и этапирован в исправительную колонию. Директор школы Пак заявил о кадровых перестановках и ужесточении внутреннего контроля.                     СЕУЛ. Столичное управление полиции официально подтвердило: 4 сентября 2023 года суд выдал ордер на арест 17-летнего ученика школы-интерната. Молодой человек обвиняется в изнасиловании несовершеннолетней и доведении до самоубийства (ст. 254 УК Кореи).       Как сообщили источники в прокуратуре, подозреваемый полностью признал вину на очной ставке, которая прошла 29 августа.

«Он плакал, когда показывали фото погибшей»

      — На допросе Ким вел себя неуравновешенно. Сначала отрицал, но когда предъявили результаты экспертизы ДНК на некоторых вещах жертвы и показания двух одноклассников, которые подтвердили, что он угрожал потерпевшей, сломался, — сообщил источник в следственном комитете. — По словам оперативников, он разрыдался, когда следователь развернул ноутбук с фотографией девушки в день ее гибели. После этого он сказал: «Да, это был я. Я не хотел, чтобы она прыгала».       Согласно версии следствия, инцидент произошел в начале июня 2023 года в спальном корпусе общежития. Воспользовавшись тем, что комендант этажа отсутствовал, Ким проник в комнату погибшей. После надругательства он пригрозил расправой, если она расскажет администрации.       — Он утверждает, что это был «случайный порыв» и что он «любил ее, но она его отвергла», — добавил источник. — Однако показания свидетелей рисуют иную картину: парень входил в неформальную группу старшеклассников, которая устанавливала свои порядки в школе.

Слова директора Пака: публичное заявление

      Администрация школы, долгое время хранившая молчание (от комментариев отказывались даже в августе), наконец выступила с официальным заявлением.       На внеплановой пресс-конференции 3 сентября директор Пак (фамилия главы учебного заведения) заявил следующее (публикуем с сокращениями):       

«От имени всего педагогического коллектива я приношу глубочайшие извинения семье погибшей. Мы не смогли защитить ученицу внутри стен учреждения, которое обязано быть безопасным местом. Теперь, когда виновный установлен и дает показания, мы начинаем беспрецедентную реформу внутреннего порядка. Коменданты общежитий проходят переаттестацию. Двое учителей уволены за сокрытие фактов буллинга. Я лично буду дежурить в спальном крыле каждую пятницу до конца учебного года».

             Также директор Пак подтвердил, что все психологические службы школы будут удвоены: с октября в штат вводятся два внештатных кризисных психолога из городского центра.

Отправка в исправительную колонию: что это значит?

      Поскольку подозреваемому на момент преступления было 17 лет (возраст уголовной ответственности в Корее наступает с 14 лет), суд принял решение о содержании под стражей до вынесения приговора.       — Учитывая тяжесть преступления, общественную опасность и попытки давления на свидетелей (Ким якобы просил знакомых «убедить» одноклассниц молчать), судья Хан Джихун постановил немедленный арест, — говорится в решении суда.       Этапирование в исправительную колонию для несовершеннолетних (город Коян, провинция Кенгидо) состоялось утром 4 сентября. По данным «Hanguk Daily», Ким будет находиться там до вынесения приговора, который ожидается в декабре 2023 года. Ему грозит от 5 до 15 лет лишения свободы.       

Возобновление стандартного режима работы школы

      Администрация сообщила, что школа возобновляет штатную работу с 9 сентября 2023 года.       — Изоляционные меры, введенные после июльской трагедии (запрет на выход в город по выходным, отмена спортивных секций), снимаются, — заявил заместитель директора. — Расписание звонков возвращается к обычному. Единственное нововведение — обязательная ежемесячная лекция о профилактике насилия с участием приглашенных юристов.       Директор Пак также подчеркнул, что в школе продолжат действовать «ящики доверия» (анонимные обращения, которые проверяет независимый омбудсмен, а не администрация).       

Реакция родителей

      Родительский комитет, долгое время требовавший закрытия школы, выступил с осторожным заявлением:       «Арест — это только первый шаг. Мы будем следить, чтобы наказание было неотвратимым. Что касается возобновления работы школы, мы требуем, чтобы все камеры в коридорах работали круглосуточно без возможности отключения. И мы хотим увидеть результаты переаттестации комендантов».       — Мать одной из учениц (имя не называется) сказала корреспонденту: «Мы боялись отпускать дочерей после того, что случилось тогда. Но если директор Пак действительно лично взялся за порядок, возможно, риск снизился».       

Что дальше?

      Следующее заседание суда назначено на 16 сентября, на котором будут заслушаны последние свидетели со стороны защиты. Государственный обвинитель обещает запросить максимальное наказание. © «Hanguk Daily», 2023. Фото: иллюстративное.       

***

             Их было двое в спортзале. Чонвон стоял, облокотившись о стул, и смотрел куда-то в сторону окна, за которым падало закатное солнце. Сентябрь вышел донельзя холодным, и ветер на улице завывал, точно в предсмертных мольбах. Хисыну было не до разговоров с капитаном — он пообещал увидеться с клиентом в следующем часе, и было бы классно успеть до комендантского пролезть в общежитие. Впрочем, с ужесточением мер безопасности или без, у него были свои лазейки. Тем не менее, изображал он откровенное безразличие и ко времени, и к Чонвону — болтал ногами, сидя на скамейке для запасных игроков, и стучал об блестящий пол пятками.       Чонвон молчал поразительно долго для человека, прекрасно умеющего читать нотации. И поэтому Хисын даже подумывал открыть рот первым, потому что уж очень хотелось вставить свои пять копеек, но, увы и ах, капитан его опередил:       — Я все знаю.       — Да разве? У меня оценки повыше будут, кэп.       — Я про Джо, — Чонвон резанул по нему острием взгляда. — И про Чонсона. Мне известно, что ты дал Чонсону на той вечеринке, Ли Хисын.       Пришла очередь Хисына молчать. Вот так и пошло трещинами все его будущее — видимо, шок не позволил ничего по этому поводу испытать. Легкое напряжение сдавило горло, и шальная мыслишка шепнула, что родители теперь точно не примут его в свой дом на следующих каникулах, коль он все-таки заблаговолит согласиться.       — И что ты знаешь, не понимаю?       — Что Чонсон виноват в произошедшем, а не Джо, — Чонвон оттолкнулся, чтобы встать напротив, а не говорить с повернувшем голову вбок Хисыном. — И что произошло это по твоей вине.       — Откуда знаешь?       — Слишком много вопросов для будущего заключенного, — ответил Чонвон. Его голос слабо дрогнул, но держался он хорошо. Скорее уж от нетерпения так нервничал, чем от стресса. Конечно. Чонвон все о всех знал. Чонвон везде имел глаза и уши. Чонвон — сам будущий-бывший заключенный, у которого по локоть руки в дерьме и крови. — Я позвоню в полицию и расскажу им обо всем. Думаю, с моими знаниями улик найдется предостаточно. Особенно если я найду людей, которые дадут тем девочкам денег больше, чем ты.       — И вновь ты защищаешь Чонсона, — Хисын вздохнул, разводя руками, будто не его жизнь и будущее стояли на кону разговора. — Он бы и сам сделал то, что хотел сделать. Мы ведь ладили с ним в те дни. Он сам мне рассказал, как хотел бы трахнуть Йери. Я просто протянул руку помощи. Кто же знал, что девка окажется не такой уж шлюхой, как о ней говорили?       — И это снимает с тебя ответственность?       — С точки зрения закона или морали?       — «Нет» — в обоих пунктах.       — И чего же ты хочешь, Ян Чонвон? — Хисын сощурился, наклоняясь вперед и глядя на капитана снизу-вверх. Признаться честно — да, он немного стрессанул на закате дня. Будто булыжников наглотался и залег под слоем зимнего снега поспать. Легкие горели огнем. — Ты бы не сказал мне об этом, чтобы просто посмеяться, прежде чем меня повезут в участок. Ты не такой. Значит, тебе что-то от меня нужно, чтобы ты сохранял молчание.       — Удивительно. Ты и вправду отличник.       — Спасибо, — Хисын мрачно усмехнулся. — Оценки в этой дыре не купишь.       — Обычно мне все равно на ваши проебы, покуда вы играете. Я знаю, чем занимаешься ты, знаю, на чем сидит Маки, знаю даже то, что Сону — твой кузен, и по какой причине ты так о нем беспокоишься, — Чонвон присел на корточки, выравниваясь на один с Хисыном уровень. — Но Чонсон — мой хороший друг, я не смог спустить тебе это с рук. И мне действительно кое-что от тебя нужно, чтобы мне снова стало все равно.       Хисын не удержался, улыбнувшись. Защитный, мать его, механизм. Чертовски сильно не хотелось, чтобы все пошло через задницу за год до выпуска.       — Говори.       И Чонвон кивнул, выкладывая все, как на духу.       Хисын протянул ему руку нехотя. Пришлось согласиться.       

***

             — Ну и холодрыга, — жаловался Ники, глубже суя руки в карманы леопардовой куртки. Шмыгнул носом. — Как давно зима стала такой противной?       — А мне даже заходит, — пожал плечами Харуа. — Красиво тут.       — Не знаю, что вы нашли красивого в слякоти, — пробубнил Чонсон, пиная горстку мокрого снега под своим стулом. Зачем они вообще решили сесть на улице? — Мерзость.       — Взбодритесь, братцы, — Харуа заулыбался. — Мы с Ники и Таки наконец-то переводимся в вашу общагу!       — Точняк, — Ники закивал. — Я устал уговаривать комендатшу нас пропустить. Каждый раз Чонвона, бедного, туда-сюда гоняли. Чонвон-хен, ты же рад, что мы будем с вами в одном корпусе?       — Восторг, — не вдохновленно ответил Чонвон. Больше его занимал кроссворд в телефоне, хотя он правда слушал щебет своих друзей-сокомандников на периферии.       — Многообещающе, — усмехнулся Ники, подпирая подбородок замерзшей рукой. — Интересно, а заказ сегодня будет или мы просто помрем с голодухи? О, мы можем стать каннибалами и сожрать друг друга!       — Я порой боюсь твоих идей, — признался Харуа.       — Круто, что вы будете с нами, — сказал все-таки Чонсон, кажется, замерзший больше всех. — Только учитесь хорошо.       — Из нас троих только Таки попал в «А» класс, — напомнил Харуа, тыкая друга, погрязшего в очередном вебинаре, локтем. — Он у нас за мозгу отвечает!       — Эм… — Таки опустил телефон, косясь на локоть Харуа. Тот быстро спохватился.       — Я забыл, прости пожалуйста! Не трогать, прости… — бедный Харуа потупил взгляд. — Мне холод в голову ударил.       — А! А я говорил: холодрыга! — Ники аж подскочил весь.       — Давайте не думать о холоде, — предложил Таки, позыркивая в сторону дверей в кафешку. — Как думаете, компания Николаса скоро успокоится?       Чонвон со вздохом выключил телефон. Совсем не скоро. Эти монстры сходят с ума с тех пор, как Ким Йери совершила самоубийство; вернее, с сентября они совсем перестали быть хоть каплю управляемыми. Чонвон так и не придумал, что точно можно было сделать, пускай и пытался ставить на все прочтенные учебники психологии и формата «как быть успешным лидером».       — Ну ты загнул, — Ники присвистнул. — Я видел, как Маки разбил горшок на окне у спортзала, когда он и Хисын снова ругались насчет Джо. Боюсь, это затянется.       — С арестом Джо многое поменялось, — задумчиво согласился Таки. — В целом, все в команде… Поменялись.       — И круги общения поменяли, — Харуа выглядел почти грустным. — Я могу их понять. Джо был классным парнем, и… Ох. Чонсон, прости. Я сегодня не в ударе. Вы все-таки были лучшими друзьями с ним.       — Все нормально, — отмахнулся Чонсон, поднимаясь с места. — Пойду спрошу, скоро ли будет готов наш заказ. Скоро задницу тут отморожу.       Чонвон смотрел уходящему Чонсону вслед и вновь думал о том, правильно ли поступал. Все-таки, в первую очередь его беспокоил волейбол, далее — команда, и только потом — дружба, дело уходящее и приходящее. Укрытие правды не было таким уж грехом, как та же ложь, и все-таки… Ладно. Бред. Не бывает «хороших» и «плохих» людей, особенно в школах их филиала.       — И все-таки я скажу, — произнес Харуа, когда дверь за Чонсоном закрылась. — Джо был хорошим человеком. Чего бы кто ни говорил… Мне кажется, его подставили, хотя и в это мне не хочется верить. Ребята в команде у нас особенные, но чтобы такое… Я не верю.       — Милый, милый наивный Харуа-чан, — проворковал Ники, похлопывая друга по плечу. — Люди разные на свете бывают. Черт знает, кто прав, а кто виноват.       — Мне просто не хочется, чтобы это был кто-то из наших. И Джо в том числе.       — Как бы то ни было, — Чонвон привлек внимание, заговорив. — Мы не сможем никак вмешаться теперь. Только жить дальше и сделать так, чтобы Джо увидел нас однажды по национальному телевиденью и гордился нами.       — Высоко метишь, хен, — улыбнулся Ники. — Зажжем!       — Что это вы собирались поджечь? Костер был бы кстати, — сказал Чонсон, высунувшийся из кафешки. — У них тут столик освобождается. Пойдемте внутрь.       — Ура-а-а-а! — завопили младшие, вскакивая с мест первыми.       — Кто последний, тот убирает в пятницу зал!       — Ники! Эй, у меня маленький ножка!       — Подождите меня!!!       Они чуть не сбили застрявшего в дверях Чонсона, который, как и Чонвон, смеялся, наблюдая за действиями младших. Чонвон тоже поднялся с места. Он обычно не был мерзлячим, но погода сделала свое дело: сырость и холод не особо ладят между собой, а с людьми — еще меньше.       — Хен, — Чонвон остановился в дверях, обращаясь к другу. — Это твой последний год. Не натвори дел.       — Не то чтобы я собирался, — Чонсон качнул головой. — Мой фокус — волейбол и учеба. Главное до конца дожить.       Чонвон смерил его спокойным взглядом, затем улыбнулся.       — Окей. А то мне с мелкими головной боли хватает.       Он хотел открыть дверь, но Чонсон сказал быстрее:       — Ты уже выбрал кого-то на замену Джо?       Чонвон медленно опустил руку, сразу засовывая ее в карман, чтобы вытянуть оттуда зависающий от погоды телефон. Потыкал там пальцем пару-тройку раз.       — Скинул тебе личное дело, — ответил Чонвон. — Он новенький, переводится через неделю, зовут Шим Джейк.       — Шим Джейк? — Чонсон наспех просматривал документы, хмурясь. — А почему он?       — Я тебе обязательно все расскажу, когда мы зайдем в тепло, — Чонвон шмыгнул носом. — Коротко: хороший игрок.       Развернуто: именно то, что им нужно, чтобы они не перегрызли друг другу глотки, прежде чем Чонвон сможет выпуститься из школы имени Бан Чонхвана. А после него — хоть потоп.