Гонки насмерть

Чонгук сразу после того вечера взял дополнительные выходные на работе, сославшись на плохое самочувствие, что, если так подумать, являлось правдой. Чувствовал он себя и впрямь паршиво. Не физически, скорее эмоционально. Но начальству знать это было совсем необязательно, о работе думать он всё равно пока не может. И это сильно бесит – он всегда хорошо выполнял свои обязанности, независимо от того, какой пиздец происходил в личной жизни. А сейчас, почему-то, совсем не в состоянии. Чувство вины за то, что, судя по всему, оттолкнул Тэхёна своим поведением пожирало изнутри. Он явно подумал, что тот был пьян и поэтому полез целоваться, поэтому был таким тактильным. Но Чонгук знал, что это не так, дело совсем не в алкоголе. Иначе бы он не помнил так ярко всё, что произошло в той комнате. Не помнил бы каждое неловкое касание пальцев, как чужая рука неосознанно поддавалась. Сорванное дыхание, биение сердец словно до сих пор ощущалось на теле. Слишком хорошо помнит, как кружилась голова, стоило Тэхёну сильней сжать его руку. Как тот прижимался, как едва заметно дрожал. Как в глазах напротив мелькнуло желание, вперемешку со страхом. Чувствовал, как Тэ хотел того же, чего и он сам, но боялся. Ощущал это всем телом, каждой напряжённой и пульсирующей жилкой. И также отчётливо помнит, как тот убежал. Не просто ушёл, как если бы было плевать на происходящие, если бы он ничего не испытывал в ответ. В давлении как раз виноват алкоголь, да. Но в основном детективом двигали как раз чувства. Чувства, от которых каждый раз при виде Тэхнёна замирало сердце и сбивалось дыхание. От которых при мысли, что младшему больно или неприятно внутри всё сжималось и хотелось разорвать всех, кто посмел ему сделать плохо. Чон винил себя за то, что всё произошло слишком быстро, без желания Тэхёна, без его видимого согласия. Скорее всего, даже та реакция тела на прикосновения – простой испуг, защитная реакция. А искра желания в глазах… Видимо, Чонгук всё же просто ошибся, показалось. Просто слепая надежда дала знак: «Это оно». И он поддался, даже ни в чём не убедившись. Раньше даже расставания не давались так тяжело. Были переживания, куча загонов, криков. Но даже тогда вполне спокойно можно было работать, заниматься спортом, думать о чём-то другом. Это длилось всегда не больше недели, потом резко отпускало, и жизнь начиналась сначала, словно вовсе ничего и не происходило. Сейчас же не то что расставания... они даже толком не знакомы, почти не общались, а Чонгук уже загоняется так, будто потерял единственную любовь всей своей жизни. Хосок предложил съездить на пару дней к родителям, хоть как-то отвлечься. Состояние брата его пугало, хотелось помочь. Но он не приставал с расспросами, не пытался навязать ненужное мнение, не советовал. Они просто молча собрались, молча сели в машину и также молча ехали всю дорогу, иногда перекидываясь совершенно невинными фразочками о погоде, состоянии пути или придурках на дороге. Но всё же было заметно, что Хоби, откровенно говоря, пялится на Чонгука. Смотрит так, словно видит впервые, в чём-то подозревает, либо же видит последний раз и поэтому так тщательно всматривается. Не смотря на это своеобразное давление получалось вполне успешно делать вид, что ничего не замечает и думает только о дороге. _____ Из родного дома тянет уютом, выпечкой и пряными специями. У родителей всегда пахло, почему-то именно домом. Тем самым домом, которого в большом городе так не хватает, который никак не получается создать, как бы ты ни старался. Куда хочется возвращаться снова и снова, несмотря на обстоятельства, проблемы, душевное состояние. Где всегда ждут, любят и примут абсолютно любым. Всегда окружает поддержка, забота, радость. Нет лишних мыслей, переживаний, да и стресса толком нет. Тревоги испаряются, стоит только перешагнуть порог, вдохнуть эти чудесные ароматы и утонуть в мягких объятиях матери, перекидываясь парой колких фраз с отцом. Тут ты снова становишься ребёнком, у которого впереди вся жизнь, прогулки с друзьями, а из проблем только то, что снова заставляли спать и есть. Воздушная постель вынудила Чонгука блаженно закрыть глаза и расслабиться. Он даже не заметил, как слишком быстро заснул. Слишком устал за последнее время, а сейчас наконец-то, к нему никто не приставал, не напрягал разными делами. Оба брата проспали до обеда, родители даже не стали их трогать, дали хорошенько отдохнуть. Даже после, за столом, они накинулись на еду так, словно в этом своём городе только и делали, что голодали. Но мама любовалась, она и так редко их видела, что готова была хоть всю еду мира приготовить, лишь бы они сидели перед ней, живые, здоровые, и такие любимые. Папа же ещё с порога начал спрашивать про личную жизнь и карьеру. Изначально он был категорически против того, что Хоби связался с клубами, а Чонгук с криминалом. Звучит уже не как хорошая и культурная семейка, а как какая-то банда. Сейчас же он смирился с деятельностью детей и при необходимости в ней участвовал. В разговорах никто никогда не давил, не было манипуляций и шантажа, что часто слышались в Сеуле, не заставляли говорить то, что другие хотят слышать. В такой обстановке невольно расслабляешься, доверяешь всему и просто плывёшь по течению. Но даже тут, когда хочется отдохнуть, хоть немного прийти в норму и сбросить напряжение – разум то и дело возвращается туда, к парню, который сейчас, скорее всего, сидит где-то и думает о том, что не надо было с Чонгуком идти вообще никуда, а может и не думает вовсе. А может он в целом на работе, или же за рулём. А может, проводит время с кем-то намного инетересней этого заносчивого детектива. Возникла сумасшедшая мысль, что если бы у них всё было взаимно: Тэхён однозначно понравился бы маме. Она давно знала об ориентации сына, но только поддержала его выбор, а отец, когда узнал, много возмущался, но, в итоге, Чонгук жив, а значит, он это принял тоже. – Да ну нет, больше ничего нет, – задумчиво произнёс отец, ещё сосредоточенней вглядываясь в экран. – Да есть. Там шесть отличий, а ты только четыре нашёл, напрягай извилины, даже Гук нашёл! – мама сидит рядом с младшим, с гордостью приобнимая за плечи. – Ну ты не сравнивай опытного молодого детектива и полуслепого старика! – Но не полностью слепого же, – ответила мать, на что Хосок и Чонгук тихо рассмеялись, прикрывая рты руками. – А ты чё ржёшь? Сам не нашел ничего, – рявкает папа на Хосока, сидящего рядом. – Я пусть и не старый, но тоже еле вижу, – указательным пальцем поправил очки на переносице, широко улыбаясь. Хоби давно уже всё нашёл, просто подыгрывал отцу. Хотя, по лицу папы было предельно ясно – он тоже нашёл все отличия. Эти двое просто сидят и издеваются друг над другом. Семейка у них дружная, любящая, но со своими фамильными тараканами. Все продолжали о чём-то спорить, правда Чонгук не сильно слушал, засмотрелся. На отца, на мать, брата. Совместные разборки постоянно проходили с определённой любовью и, без сомнений, он по ним тоже скучал. Дни отдыха пролетели незаметно, но, к удивлению детектива, вполне успешно. Его немного отпустило, даже дышать стало в разы легче. В обратную дорогу им упаковали кучу еды и гостинцев. Грустно было снова покидать такой родной и уютный дом, прощаться с любимыми родителями. Возвращаться в этот гнусный серый город, где всё стремится лишить тебя радости, сил и денег. – Может хватит пялиться уже? – с улыбкой спросил Чонгук, уже в который замечая, как пристально на него смотрит старший. Тот не отвечал, всё также продолжая смотреть. Детектив повернул голову и встретился с ни капли не радостным и оценивающим взглядом. Словно отдыха никакого и не было, словно они просто едут с какого-то важного дела, где была совершена фатальная ошибка. – Хоби, что случилось? – Тебе нравится Тэхён? – тихо произнёс Хосок, следя за реакцией. Чонгук этого вопроса настолько не ожидал, что едва заметно дёрнулся. И это было не заметно, если бы машина не дёрнулась вместе с ним. Улыбка пропала, он поджал губы и отвёл взгляд обратно на дорогу. Чон задумался. Ответ он, конечно, знает, и Хосок тоже знает. Но такие вопросы просто так не задаются, тем более так серьёзно, будто жизнь всей планеты зависит от этого ответа. Не к добру такая интонация. И эта серьёзность, совсем не присущая брату. Младший вздохнул и с усилием расслабил руки на руле, которые уже начало сводить. – Чонгук, отвечай. – Нравится, – коротко ответил он. На душе стало легче, хотя он всего-то впервые вслух признался в собственных чувствах, а не только себе в своей же голове. Хосок отвернулся и откинулся на спинку сидения. Тишина давила, сводила с ума. Тяжёлое дыхание старшего только усугубляло ситуацию. – У него проблемы. И большие, полагаю, – прозвучало тихо, почти как смертный приговор, но прилетело чётко в грудь глухим ударом, заставив всё там неприятно сжаться. Да у кого сейчас нет проблем. Но Хоби... Он слишком хорошо умел читать людей, запоминать то, на что другие попросту не обратят внимая и шикарно составлял цепочки в голове. И, к сожалению, всегда оказывался прав. Из него вышел бы детектив куда получше Чонгука. Хосок тихо вздохнул и опустил голову, перебирая пальцами кольца на руках. – Недавно я стал сведетелем угроз в его адрес. Ещё до того, как он появился с разбитым лицом. Слышал чётко: "Ослушаешься – тебе не жить". Он прервался, потирая пальцами переносицу и снял очки, теребя их в руках, в голосе слышалась паника, которую вовсю пытаются скрыть. – Тэхён мальчик очень хороший, я переживаю. Он не слабый, но видно было, что тот человек ему не чужой и он его боится. Да и он врядли сможет что-то сделать плохое, совесть сожрёт... – Хоби... – Чонгук попытался его прервать, но тот даже не слушал. – Когда он только пришел в клуб я заметил, что ему страшно. Думал, что это из-за новых людей вокруг, непривычной и новой деятельности. Но до сих пор иногда вижу этот страх. Это не просто боязнь совершить ошибку, где-то накосячить и ожидание, что будут кричать. Он будто реально думает, что за любой проступок его убьют. Чонгук медленно останавливает машину на обочине. Хосок уже замолк, давая переварить эту информацию. В словах старшего была логика и она ощущалась слишком хорошо. Под маской уверенности Тэ был страх, иногда вырывавшийся наружу. При встрече на парковке он весь дрожал, переживал, не стоял спокойно, словно ждал, что будет конфликт. И тогда, в клубе... Тэхён будто готовился, что его ударят. Вот что это была за реакция. Резкое осознание затуманило всё вокруг. Сложно представить, что кто-то с Тэхёном, с этим милым, до ужаса красивым и нежным мальчишкой, делает что-то плохое, обижает, травмирует. Точнее, представить не так сложно. Сложно подавить желание самому как минимум избить до потери сознания этих тварей. Тогда ещё, в кабинете директора клуба, когда они столкнулись, ему ведь и правда стало страшно. Поэтому он смотрел на Чонгука, так широко распахнув глаза. Поэтому не сразу убрал руку с его груди. Сразу вспомнилась его разбитая губа, побитый нос, влажные глаза. Такое получается явно не от чего-то приятного или хорошего. Вспомнилось, как Тэхён подрагивал от того, как слишком близко тот к нему находится. Самое ужасное в этой ситуации то, что Чонгук мог бы помочь Тэ, как-то его защитить, отгородить от этого... но вернуть избитую психику в нормальное состояние крайне тяжело, если вообще реально. Научить его не бояться чуть повышенного голоса и не замирать в ожидании боли, когда просто хотят обнять. Это как с щенком, стоит пару раз поднять на него руку, так врядли он потом не будет дергаться даже от рук, которые тянутся лишь с целью приласкать и позаботиться. Больше всего сейчас хочется, чтобы Хосок ошибался. Осознание, что над ним хрен знает уже сколько времени издевались, сильно бьёт по вискам, куда-то в грудь. Лучше пусть он будет отвратителен Тэхёну, пусть тот отвергает, говорит всякие грубости. Но не всё это... Уже совсем не не контролируя свои действия младший берёт в руки телефон, дрожащими пальцами ищет нужный номер. Но позвонить всё же не решается. Держит палец над кнопкой вызова несколько секунд, после чего смахивает на сообщение и набирает: "Я приеду?" Подбирать правильные слова, думать над тем, как это будет воспринято сейчас нет времени. Даже если Тэхён не ответит, или же откажет, Чон всё равно приедет. Это было скорее, как предупреждение, нежели реальный вопрос, требующий ответа. – Чонгук... – осторожно, с надеждой, позвал Хоби. Тоже было не как обращение в попытке позвать – это поиск хоть какой-то реакции, каких-то слов на всё им сказанно. Хоть какого-то подтверждения, что всё будет хорошо. Младший взгляд не поднимает, так и продолжает сидеть с телефоном в руках, пялясь в уже погасший экран. Все чувства внутри смешались в злость, желание быть рядом и защитить. Даже если его помощь не будут принимать. Даже если будут отворачиваться. Даже если это будет грубое нарушение личных границ. – Я о нём позабочуть, Хоби, – сказал он тихо, но уверенно, на что Хосок облегчённо выдохнул. Слова растворились в гудящей тишине салона. Чонгук посмотрел в глаза брата мягко, с уверенностью и всей жёсткостью боевого настроя. Тот лишь мелко кивнул в знак доверия и чуть улыбнулся. Тоже переживает. Это не какой-то там левый чел с улицы. Даже не просто коллега, самый честный и крутой бармен из всех, кого он знает. А как минимум очень хороший человек, которого не хочется потерять. Звук входящего сообщения разрушил тишину, словно гром глубокой ночью. Сердце пропустило удар. Всё же, врываться без разрешения в чужое пространство, в чужую жизнь, даже с искренне благими намерениями не сильно хочется. Он смотрит на экран.

"Приезжай"