Пацанская любовь

Старая квартира все еще пахла затхлостью и заставляла легкие судорожно сжиматься, когда те пропускали через себя пыльный воздух. Зайдя в темную прихожую, Эрик включил теплый свет тусклой лампочки, Кирилл закрыл дверь на один оборот замка и положил грязный пакет на пол. Щенок тут же резво принялся копаться мордочкой, ища свой корм. И нашел ведь! Зубами потянул за небольшую упаковку и принялся тормошить, забавно порыкивая. — Ща, ща, не так быстро, Фриц. — А че мне вечность в прихожей стоять что ли?! – недовольно отозвался Эрик, тяжело вздыхая и кидая пуховик по привычке возле двери. Кирилл вскинул брови, смотря на Эрика. Тот стушевался, когда понял, что обращались не к нему. Щенок тем временем зубами схватился за ткань джинс Кирилла и потащил куда-то в сторону кухни. Эрик почувствовал невероятное тепло. Так бывает, когда видишь что-то по-настоящему теплое, то, что делает тебя абсолютно счастливым в моменте и на остальное становится уже так похуй, как не было похуй уже очень и очень давно. Эрик покраснел кончиками ушей, они аж загорелись, и сердце как-то снова необычайно резво застучало. Скинув толстовку и отправив ее туда же к пухану, Эрик прошел на кухню, захватив с собой пакет. — Ахуеть сколько шоколада ты накупил, – присвистнул Эрик, опустошая пакет и первым делом выгребая горсть плиток шоколада, — Это мне на всю жизнь. О, и сигами затарился, отлично. — Это тебе дня на два, – хохотнул Кирилл, хлопая щенка по бочку, мол, хороший-хороший мальчик, кушай, — А сиги не трожь, это мне. Это чудо гладкошерстное, наверно, хуй уже сколько времени голодало, так что неудивительно, что Фриц жадно уплетал корм, еще и рычал. — Собирай шмотки, че стоишь? – улыбнулся по-родному, а карие глаза светились, Эрик почти увидел в них звезды. — Похаваем может? Я голодный, – предложил Эрик, вскрывая пачку макарон, — Сосиски с макарохами буш? — О! Мы первый раз тоже их ели. Эрик посмотрел на него, закусив губу. Он реально помнил? Ну типа, они просто хавали вместе, когда дверь в падик захлопнулась и возможность сбегать в магазин улетучилась. Тогда-то Кирюха и предложил пойти к нему похавать, тогда-то, можно сказать, все и началось... У Эрика реально тепло полилось по организму, будто бы мед, оно обволакивало, тянуло за собой, и при этом не ощущалось противной липкости. Кирюха в этот момент встал с табуретки, тот все еще был в бомбере и ботинках, Фриц его утянул за собой, что он аж раздеться не успел, ну так-то и похуй было, все равно тут убираться бы никто не стал. Подошел к Эрику и в объятия захватил. Теплота, домашняя теплота, которая возникает, когда ты доверяешь человеку на сто процентов, а может и больше. Эрик вдыхал тяжелый запах сигарет и остатки душного одеколона. В этот момент он осознал, что за последнее время они непозволительно много тискались, ну правда. Эрик не помнил, чтобы он так много обжимался даже с девушками, а Кирилл интересно? Сколько у него вообще было девушек? Наверно, дохуя и больше, тут такой экземпляр-то. — А у тебя много девушек было? – с непосредственностью в голосе, как бы между прочим, поинтересовался Эрик, выплетаясь из чужих рук, чтобы достать две кастрюли для макарон и сосисок. — Достаточно, а че? – Кирюха сказал это так буднично, что Эрика на секунду передернуло от непонятного чувства. — Да просто, ну оно и видно, что много было, – Эрик отвернулся, а сам закатил глаза, себе под нос произнося «мачо хуев». — Фриц, ревнуешь что ли?! – догадался Кирюха, снова вжимая чужое тело в себя, на этот раз крепче, чтобы то не ускользнуло. — Дохуя чести че-то, – брыкнулся Эрик, но не вышло, ну еще бы нахуй! Такая махина тебя сдавливала! — Ну по правде если сказать, то ты — первое что-то серьезное. У Эрика ком в горле встал. Это сейчас было буквально подтверждение, что они в отношениях?! Или как, блять, расценивать эти слова? — А мы типа с тобой встречаемся уже или че?! – Кирюха отлипать так и не планировал, поэтому Эрик подошел вплотную к раковине, чтобы налить воду, вместе с прицепом в виде лысого скинхеда. По очереди заполнил кастрюльки водой и поставил на газовую плиту. — А ты типа против? – Кирилл прошептал на ушко, а затем игриво прикусил хрящик. В Эрика моментально будто выстрелили, он даже слов не услышал, он почувствовал только дрожь в коленях и вспышку где-то в районе низа живота, в висках застучало, руки вмиг заледенели. Ну и реакция, точно как у девки. — Эрогенная зона?.. – аккуратно прикусил хрящик по новой, опуская ладони на чужие бедра. — Нихуя подобного! – резко выпутался Эрик, отбегая назад, — Так, бля, а где Фриц? Осмотрелся на маленькой кухне, а когда взгляд метнулся в прихожую, заметил белое пятно на своем пуховике. — Да ты прям как мамка сына контролируешь, – последнее слово у Кирилла прозвучало особенно картаво, что Эрик засмеялся, закрывая рот рукой, ну настолько это было смешно! Всегда было смешно, когда это двухметровое нечто картавило! — Ну извини, блять, что я картавлю! – нарочито грубо выбросил Кирилл, упирая руки в бока. — Это просто ну очень смешно, особенно учитывая твою внешность! – Эрик не унимался и расхохотался в голос, усаживаясь на стул, — Так, все, шутки в сторону! Следи за водой! — А че это я-то?! — «А че это я-то?!», – Эрик передразнил, а Кирилл насупился и обиженно поджал губу, как ребенок. Учитывая его габариты это было комично до усрачки. Помешивая воду, предварительно добавив туда соль, Кирилл всем своим видом демонстрировал, что заебался. Пытался все сделать настолько неуклюже, чтобы Эрик вскочил с места и сделал все сам. Но Эрик в этом плане был на редкость терпелив, поэтому просто раздавал указания, сидя на стуле, закинув ногу на ногу и лазая в телефоне. — О, принеси-ка мне мобилу, надо Тохе набрать. — А где она? — Так в бомбере, наверно, я хуй знает, – отвернулся, уменьшая газ и закидывая макароны в одну кастрюлю, а сосиски в другую. Порыскав по карманам, Эрик выудил айфон и протянул, а когда ладонь напротив потянулась в ответ, то резко отвел назад, выпячивая свое лицо. — С тебя поцелуй, – серьезно посмотрел в карие глаза и нагло улыбнулся. — Зачастил ты что-то, удивляюсь, как ты еще себя по новой бабой не окрестил за такое, – Кирилл засмеялся, но засмеялся по-доброму, а слова были сказаны с такой искренней нежностью, что Эрик даже и не подумал обижаться, хотя в любой другой ситуации — обиделся. И по ебальнику еще дал бы. Чмокнув в губы, Кирилл забрал айфон и тыкнул на контакт «Тоха». — Я поговорить, последи пока, – бросил Кирилл и удалился в коридор. Ну так всегда, конечно. Эрик вообще заметил, что какие-то темные дела будто бы были у Кирилла с его кентами. Ну да это не его дело, конечно, но все же было интересно, что они такое там творят. Тем более была открыта новая инфа про Кирилла — тот скин, и мало ли че у них было на уме, может быть, и правда собирались стаями и забивали чурок мысками тяжелых ботинок. У Эрика все еще было дохуя вопросов, например, где тот работал, что одевался в дорогие шмотки и имел крутую тачку, да еще и зататуированый весь, а еще хотел поподробнее узнать про скинов и друзей Кирилла. Ну и главный вопрос — они теперь типа вместе или че? Не то, чтобы Эрик думал, что Кирилл что-то скрывает, но будто бы было что-то такое, что он не хотел бы освещать, по крайней мере пока что. И Эрик не претендовал на то, чтобы узнать все и сразу. Постепенно, потихоньку, так вообще-то люди открываются друг другу и начинают доверять. Помешав макароны и добавив туда еще соли, Эрик выключил конфорку, на которой варились четыре сосиски и аккуратно слил воду. Болтал Кирюха уже около десяти минут, и о чем шел базар — хуй его знает. Он обязательно спросит. — Ки-и-ирь, заебал, уже готово все, – позвал Эрик, специально протягивая гласные в имени. Вообще он открыл новую форму имени и теперь определил для себя, что будет звать Кирилла именно так. И желательно чтобы звал его так только Эрик, для других эта форма имени была бы недоступна. Эрик становился какой-то жадиной в отношении Кирилла, интересно, нормально ли это? Кирилл вернулся спустя минуты три, лицо, вроде бы, не выражало ниче такого, все было как обычно. Две тарелки с едой уже стояли на столе. — Все нормально? — Да, порядок, моей машине опять стекла выбили, – это прозвучало таким обыденным тоном, что Эрик не расслышал с первого раза, а потом натурально ахуел. — Чего блять?! — Те чурки, с которыми стрелка была, опять окна расхуярили. Возвращаюсь в Питер и ебальники сношу им всем, заебали уже, – Кирилл сжимал вилку, а Эрик видел как потихоньку деформировался металл. — Бля, они че ахуели там совсем? – откусив сосиску, Эрик шумно зажевал, постукивая зубами. — Тоха опять в ремонт потащил ее, так что в Питер надо возвращаться чем быстрее, тем лучше, дел жопой жуй, – агрессивно прожевывая пищу, Кирилл пялился в одну точку. Интересно, а как вообще у Кирилла началась эта война с чурками? Эрик помнил, как увидел того с перебинтованной башкой, помнил, как Кирилл рассказал ему про шрам, который пиздецки ему шел. — А че на счет нас? Эрик проморгался, смотря в пустоту и медленно жуя макароны. — А че мы? – уставился Кирилл, перестав жевать. — Мы вместе типа? – Эрик перевел светлые глаза на карие, в которых смешались тоска, гнев, влюбленность и ласка. — Типа вместе, – смягчил взгляд Кирилл и подмигнул, давя лыбу. Его еле заметные веснушки показались Эрику ярче солнца в самый летний день в году. — А твои кенты как отнесутся к этому? – не доев, Эрик отодвинул тарелку. В горле ком встал, захотелось проблеваться. — Ну если не примут, то похуй, это многое о них скажет на самом деле, – Кирилл тоже отодвинул тарелку, не став доедать, — Знаешь, мне уже так похуй, я просто хочу быть кому-то нужным, ощущать, что я типа что-то значу для кого. Хриплый голос немного дрогнул, а Эрик заметил как блеснула пара черных глаз. Какие же они, блять, красивые. — Нам бы простого счастья, мне кажется, мы заслужили его, – подал голос Кирилл после двухминутного молчания. Эрик заметил, что с этим человеком тишина не была неловкой. Тишина между ними была не пустой, наоборот наполненной. Как комната, в которой все вещи на своих местах, и не нужно ничего искать. Не было нужды в длинных словах о любви и прочей хуйне. Тем более они оба не сказали бы этого еще раз, на трезвяк. Тогда в машине чувств было настолько много, что держать все в себе было преступлением. Сдались оба, без остатка, без вины, без страха что о них подумает общество. В воздухе висело нечто большее, чем признание. Это был договор, подписанный не чернилами, а прожитыми днями, взглядами, понимающими безмолвными жестами. Они заслужили это. Заслужили право не доказывать ничего словами. Заслужили просто быть. — Если бы нужно было еще раз пережить то, что я пережил, чтобы в итоге встретить тебя, я бы согласился, не раздумывая, – с теплотой в голосе бархатисто прошептал Кирилл, сжимая в горячей ладони ледяную руку. Отшучиваться не хотелось, не хотелось говорить что-то по типу: «И это я слышу от двухметрового лысого бугая?!», потому что Эрик знал, что это слишком дорогого стоит. Эти слова. Эрик сам только учился чувствовать, не виня себя за это. Эрик встал со стула и залез на колени Кирилла, обнимая за шею и устраивая золотистую макушку на чужом плече. Сердце бешено застучало. Эрик ощутил как отозвалось и чужое. Их кровавые сосуды бились в унисон, как два маятника в одной комнате, где тихо и пыльно от забытых слов. Оно сжималось не от боли, а от слишком сильного счастья, которое, казалось, не помещалось внутри и рвалось наружу горячими волнами. Татуированные руки сжимали чужую талию и потянулись вверх, залезая под футболку. Кожа — нежная, местами кое-где в рубцах, горячие ладони согревали, прижимали к себе, не желая отпускать никогда и ни за что. А Эрик и не был против, прижимался близко-близко, ерзал на чужом паху и дышал рвано, возбужденно, задушено, хотел, чтобы Кирилл схватил за волосы и грубо впился в губы, кусая до обморочного состояния. — Разденься по пояс, – взмолился Эрик, выгибаясь в пояснице. Дернув верхней губой в хищной привычке, Кирилл моментально сбросил с себя всю верхнюю одежду, демонстрируя крепкое накаченное тело. Блять, а эти татуировки... Эрик хотел снова сказать о том, какие же они красивые, как они ему шли, каждая из них была тонкой работой мастера, который выводил эти рисунки под кожей, чтобы создать полноценную картину, которая заставляла Эрика задыхаться от возбуждения. — Да ты просто течешь с них, – заметил Кирилл, по-львиному ухмыляясь и стискивая в ладонях чужую задницу. — Это просто пиздец, – закивал Эрик, касаясь губами ключиц и проводя языком, оставляя влажную дорожку. Дальше крепких спасающих объятий не зашло, потому что Кирилл осторожно отодвинул от себя Эрика, когда тот ощутил упирающийся в зад член. Хотелось сдернуть с себя всю одежду, позволить сделать с собой все, что угодно, Эрик был близок к этому, но Кирилл твердо замотал головой. Эрик внутренне запротестовал, но остался благодарным, потому что понимал, что как только оказался бы раздетым и с раздвинутыми ногами, сразу же бы затрясся от тревоги и начал сворачивать лавочку. Все-таки пока он не готов. Про отсос ни слова. То было другое. Там оба были слишком распалены, так что что вышло, то вышло. — Я обязательно оттрахаю тебя, не переживай, Эрик, но не сейчас, – прокартавил Кирилл, вновь покусывая хрящик, а Эрик крупно задрожал и уперся ладонями в чужую грудь. Потому что если Кирилл сделал так еще раз, Эрик потерялся в ощущениях и уже вряд ли бы вернулся обратно. — Это ты мне одолжение, бля, делаешь? – возмутился, но едва ли в этом возмущении был серьезный наезд. — Оглашаю неизбежность данного события, – Кирюха щелкнул языком и подмигнул, пару раз поиграв грудными мышцами. Сука, он еще и эту хрень с грудаком проворачивать может. — Погнали шмотки собирать, завтра съебываем, – Кирилл сжимал большими ладонями чужую задницу и отпускать в общем-то не планировал. Эрик лишь согласно закивал. А что ему еще оставалось делать? Снова передумать? Он уже все для себя решил. Да, внутри все еще ощущал себя подонком, за то что так все бросил. Нужно было отгонять от себя эти мысли и попытаться начать жить заново. Хату эту можно продать, не за очень большие, конечно, но все же деньги. Он обязательно этим займется, но пока что не сейчас. Пока что он пытался осознать, что теперь в отношениях. И с кем... С тем, кто вызвал какие-то колики в животе с самой первой встречи, и нет, это никак не связано, что Кирилл ему въебал по животу, Эрик с самого начала ощутил что-то очень странное. Смотрел и понять не мог. А потом как-то закрутилось все, и вот где они теперь. Сидели на задрипанной кухне в родном поселке Эрика и сжимали друг друга в объятиях. Каждый из них прошел тот путь, который привел их туда, где они были сейчас. Вселенная, оказывается, бывает милосердна и награждает в конце концов тех, кто этого полностью заслуживает. А они заслуживали. — Фриц даже и не думает просыпаться, – вздохнул Эрик, пялясь на свой пухан. — Кстати, ты так и не сказал, почему ты Фриц, – вспомнил Кирилл, стоя рядом и закинув руку на чужое плечо. — Я светлый, голубоглазый и имя у меня немецкое, вот и все, за это и прозвали, – вздохнул Эрик, даже не смотря на Кирилла. Все наблюдал за тем, как мирно сопит щенок. — Ну я так и подумал. У тебя корни типа немецкие или че? — Типа да, мать в детстве что-то рассказывала такое. Кирилл присвистнул, сжимая плечо. А затем нагнулся и прошептал на ухо, снова покусывая многострадальный хрящик. Козлина. — Еще никогда не трахал немца. Козлина.