Пацанская любовь

Петербург встретил серостью, мокрым снегом и холодным ветрищем, который буквально сдувал с ног. М-да, начало апреля, вообще-то, уже пора бы и солнцу показаться. Ах да, это же Питер, какое к черту солнце? Московский вокзал кишел машинами такси, которые были все похожи друг на друга — побитые спереди, и с рыжими пятнами ржавчины — сзади. Не мог Эрик спокойно смотреть на такое плачевное состояние машин. В своем поселке, откуда он перебрался в Питер по причине смерти бабки, которая оставила ему квартиру в скудной пятиэтажке на краю города, Эрик долгое время подрабатывал автомехаником. Пошел он туда не от хорошей жизни и по приказу алкаша-отца, который отчаянно пытался донести идиотскую мысль, что «настоящим мужикам место около тачек!». Вообще в поселке было неплохо, даже хорошо. Работа не пыльная да еще и с хорошей зарплатой, учитывая, что Эрик работал не на полную ставку, друзья, пьянки каждую пятницу у кого-то в гараже и минимальная ответственность. Но в какой-то момент в голове что-то стукнуло, и Эрик решил для себя, что нужно уезжать. Решил, что карьеру строить надо и выбиваться в люди. Только понял он это, когда уже стукнуло двадцать три года, а за плечами было всего лишь образование в одиннадцать классов поселковой школы, ЕГЭ в которой он благополучно списал и подработка автомехаником. А потом он узнал, что по какой-то счастливой случайности в большом городе ему отпала квартирка. Это точно был знак. В поселке у Эрика было прозвище «фриц» и не только из-за имени. Блондинистые волосы, которые приходилось всегда зачесывать назад, потому что так удобно, да и в работе не мешают, яркие голубые глаза, прямой нос и высокий лоб. Ну чем не фашик, правда? Ах да, и рост в сто девяносто сантиметров. Да только вот с телосложением не повезло — да, была узкая талия и умеренно широкие плечи, но все равно казалось, что дрищ еще тот. Остальные пацаны, вон, каждодневно тягали железо и набирали массу, а Эрик пропадал сутками на работе и толком не ел нормально. Еще и родители алкаши, которые постоянно норовили стащить накопленные потом и кровью деньги на лучшую жизнь. Как хорошо, что ни разу этого так и не произошло, а даже если и произошло, Эрик не чурался бы дать пьяному бате в жбан, чтобы не лез больше куда не надо. — Пиздец, как же холодно, – резюмировал Эрик, потирая ладони и дыша на них, в попытках согреть. Черный набитый рюкзак, спадавший с плеча, тянул поясницу так сильно, что становилось невыносимо даже стоять. Еще и два огроменных пакета в руках с каким-то хламом, который мать заставила взять с собой. А выкинуть как-то стыдно, что ли. Ну, может потом. Живот заурчал, требуя обратить на него внимание и что-то закинуть в рот, но, кажется, в ближайший час этому не суждено было произойти. Еще травануться на вокзале в чужом городе не хватало в первый же день. — И куда мне, блять, ехать? – раздраженно выругался Эрик, доставая из кармана черного пуховика телефон, на котором красовалась яркая полоска разбитого экрана. Метро нашлось даже быстрее, чем ожидалось. Двинув по эскалатору вниз быстрым шагом, Эрик пытался выстроить примерный план на ближайшие дни. Нужно было что-то делать с работой, потому что денег хватило бы только на месяц, и то вряд ли, учитывая какие цены в больших городах. Бросив пакеты на пол, а рюкзак положив на сиденье, Эрик сел и облегченно выдохнул. Наконец-то поясницу отпустило и стало в разы легче дышать. Вроде не девчонка какая, а тащить рюкзак и пакеты все равно стало непосильной ношей. А это все потому, что надо было пожрать в поезде. Но было как-то не до этого. Если так задуматься, то с чего вообще Эрику упала квартира в другом городе? Да еще и где — в Санкт-Петербурге. Жилье здесь не могли купить даже коренные жители, а он, поселковый быдлан, приехал на все готовенькое. Надо было устроить матери допрос, но, услышав что-то про наследство, Эрику стало так все равно, что он тут же побежал собирать манатки. Время на телефоне показывало 22:02, и Эрик, склонив голову, закрыл глаза, мысленно молясь не пропустить нужную станцию. Голова трещала, тяжело было даже дышать, не то что уснуть. Открыв глаза, Эрик осмотрел полупустой вагон и уткнулся в телефон. Надо было хоть матери написать, что добрался, что все хорошо. Но это потом. Сейчас не до этого. Услышав об объявлении нужной станции, Эрик подскочил со всем своим барахлом и с кряхтящем вздохом поднялся, покидая вагон. Время перевалило за половину одиннадцатого. Поднимаясь на эскалаторе вверх и заглядываясь на людей, Эрик понял, что совершенно чужой здесь. Он не выглядел как тот, кто должен жить в большом городе, зарабатывать большие деньги и строить семью. Он не выглядел как тот, у кого все получится, и к кому судьба будет благосклонна. В поселке он имел какой-никакой авторитет, частенько влезал в драки, потому что хотелось, потому что так было проще всего выместить злобу и агрессию на родителей, которые наплевали на него еще в подростковом возрасте. А здесь он кто? А здесь он что будет делать? Работать курьером или дворы мести? Да и друзей вряд ли найдет, это же огромный город, никому ни до кого нет дела и все плевать хотели. А может вернуться обратно, пока не поздно? Сказать, что передумал, что не его это? Ага, чтобы потом выслушивать выкрики пьяного Сереги, который со спесью в голосе говорил «посмотрим на сколько тебя хватит». Говорил он это по большей части от безысходности и потому, что не хотел отпускать. Все-таки со школы были кентами. Сидел бы он сейчас с Серегой в гараже и распивал пивас, светлый, их любимый, и горя не знал. Погода ухудшилась. Ливень вкупе с ветрищем стали настоящим комбо-ударом, обещающим фаталити, если Эрик пошел бы пешком. Делать ничего не оставалось, надо было вызывать такси и платить баснословные бабки только чтобы доехать до дома живым. — Как пользоваться-то, блять, приложением этим? – обессиленно выругался Эрик, остервенело поправляя спадавший рюкзак, и из последних сил держа ручки пакетов на запястьях, которые уже оставили красные наручники следов. — О, ебать, неужели, – показавшаяся плашка с надписью «водитель в пути» заставила Эрика облегченно выдохнуть. Загрузив все шмотки в тряпочный салон, в котором воняло сигаретами и дешевым энергетиком, Эрик грузно свалился на сиденье, громко откашливаясь из-за ужасного запаха. Ехали молча и в тишине, за что Эрик был безмерно благодарен. Иногда таксист посматривал на него через зеркало, хмуря брови, а потом отводил взгляд, но потом снова возвращал. Хотелось дать в жбан и спросить «Че пялишься нахуй?». «Чурка блять» пронеслось в голове у Эрика, когда он стал свидетелем диалога, с ужасающим акцентом, таксиста с кем-то из его родни, или таких же таксистов как и он сам. В родном поселке, скорее всего, такому персонажу вряд ли удалось выжить. Нравы там суровые и порядки уже устоявшиеся. Хоть население и в пять тысяч с лишним человек, но все друг друга знали и всегда с настороженностью относились к приезжим. А уж к гражданам стран СНГ и подавно. Эрик вспомнил случай, как они с Серегой отмудохали одного из таких. Чурка полез на их знакомую девчонку, за что и огреб сполна. Вроде как увезли того потом с сотрясом, поломанными ребрами и сломанной челюстью. А потом Серега сообщил, что тот вообще соображать перестал и стал овощем. Местные менты спустили все, и Эрику с Серегой ничего не было, кроме постановки на учет. А семья того таджика, вроде как, вернулась обратно на родину. — Приэхалы, – произнес таксист, поворачиваясь лицом к Эрику и хлопая глазами. — Ага, – кивнул Эрик и схватил пакеты с рюкзаком, взявшись за ручку двери. — Э, у тэбя наличные оплата стоит, – заблокировав двери, таджик отстегнул ремень безопасности и повернулся к Эрику уже во весь корпус. — Нэма наличные, епта, давай, бывай, – Эрик задергал ручкой двери, но та естественно не поддалась. Это начинало уже бесить. — Нэ могу выпустить, оплата наличные, заплатит надо – не унимался таджик. — Да епта, нет у меня денег, выпусти, пока я стекла не разъебал в твоей развалюхе, – угрожающе повысил голос Эрик и пару громких раз долбанул большим кулаком по стеклу. Стушевавшись, таджик разблокировал двери, и Эрик, наконец, вышел на свежий воздух, вдыхая полной грудью. — Вот же чурка ебаная, а, – со злостью прошипел Эрик и, громко собирая мокроту, сплюнул на асфальт. Закинув рюкзак на плечо и взяв пакеты в одну руку, Эрик зашагал в поисках нужного подъезда. Обычный спальный район, еле светящиеся фонари и шум проезжающих мимо машин. Кое-как отыскав нужный подъезд, Эрик подошел к двери и дернул ручку. Не тут-то было. — Блять, ключи, – опомнившись, Эрик выудил из заднего кармана джинс ключи, мысленно поблагодарив Бога за то, что они не выпали где-нибудь, и поднес к домофону, открывая железную дверь. Лифта в доме не было. Отлично. Переться на пятый этаж со всем этим барахлом стало последней каплей. Медленно поднимаясь по ступенькам, до Эрика постепенно начали доноситься голоса. Будто кто-то активно что-то обсуждал на повышенных тонах. И голоса еще такие мерзкие, ну чисто гопнические, но был среди них один, который и окликнул Эрика. — Э, куда прешься? – обладатель голоса показался в тусклом теплом свете лампы. Освещение было до того ужасным, что Эрик едва ли мог рассмотреть силуэт. — Куда прешься, епт, спрашиваю, – прозвучало уже громче и угрожающе. Голос был куда красивее, чем те, что Эрик услышал до этого. Такой глубокий, чуть хрипловатый, хорошо поставленный, немного картавый, из-за чего его обладатель рычаще произносил слова с буквой «Р».  — Домой, ебать, куда еще? – отозвался Эрик, специально состроив свой самый грубый и низкий голос. — Это че за базар такой?! – лампа заискрилась, приходя в нормальное состояние и обдавая подъезд ярким светом. И Эрик увидел его. Напротив него стоял пацан выше Эрика на целую голову, с бритой башкой, со шрамом, тянущимся от левого уха до левой брови через висок, с широченными плечами и огроменными кулаками. На нем была темно-синяя олимпийка «Найк», какие-то черные штанцы, около спортивные, и белые кроссы с красной галкой, как и олимпийка. Ростом похвалиться вряд ли удастся, а про драку вообще стоило помалкивать, поэтому Эрик решил действовать дипломатически. — Обычный базар. Ты спросил, я ответил. За что предъява-то? – сбросив, наконец, тяжеленные пакеты на пол подъезда, Эрик круговыми движениями размял запястья, осматривая остальных. Какой-то рыжий чувак, с кепкой козырьком назад, в спортивках и кожанке, рядом с ним такой же бритый пацан, почти что копия, того картавого амбала, видимо, братья, и девчонка с яркими стрелками, короткими волосами и в слишком обтягивающих джинсах. — Че-то я тебя тут никогда не видел. Как звать? – бугай начал подходить ближе, убирая кулаки в карманы. Фух, слава богу, хотя бы не отмудохают. — Эрик, – ровным голосом ответил Эрик, поднимая подбородок и с вызовом смотря в чужие глаза, которые становились ближе. Забавно, что компашка просто стояла и смотрела на все это. Им, скорее всего, было глубоко плевать, что возможно сейчас развяжется махач. — Эрик, – усмехнулся пацан, демонстрируя клыкастую, белоснежную улыбку, — Первый раз слышу такое имя ваще. — Оно и видно, – огрызнулся Эрик, ухмыляясь, не прерывая зрительного контакта с амбалом, который уже стоял вплотную к нему и смотрел сверху вниз. Издевательство какое-то. — Кирилл, – только и произнес он, протягивая здоровенную ладонь. Произнес он свое имя до ужасного смешно, потому что буква «Р» у него прозвучало особенно забавно. Эрик протянул руку и, собравшись пожать ее, тут же схватился второй рукой за живот, куда только что прилетела лапа бугая. — А по тебе видно, что не знаешь, как общаться с нормальными пацанами. Давай, Эрик, ходи, оглядывайся теперь. Отлично. Все-таки получилось отхватить в первый же день. Похлопав по спине Эрика, Кирилл в развалочку со всей своей оравой шестерок, зашагал по ступенькам вниз. Первый день в Питере засчитан.