Пацанская любовь

Следующий день встретил еще более отвратной погодой, чем предыдущий. Кажется, к проливному дождю вместе со снегом добавился еще и гром. Это где такое вообще видано? Чтобы гром во время снега? Потянувшись к прикроватной тумбочке, Эрик нащупал телефон и взял в руку. Хватка получилась настолько слабой, что смарт выскользнул и шлепнулся на паркет. «Еще не хватало разъебать мобилу» прошипел про себя Эрик, мысленно надеясь, что телефон выжил, и новой трещины на нем не образовалось. Пронесло. Фух. На часах девять утра. Нужно было вставать и начинать этот день, потому что дел выше крыши, и Эрик еще не до конца понимал, как все разрулить и ужиться в новом городе. Еще и вчерашняя встреча до сих пор держала в смутном тревожном напряжении. «Ходи, оглядывайся теперь». В голове отпечатались эти слова, сказанные настолько сексуальным голосом, что захотелось дать себе в жбан. Че за мысли такие пидорские? И все-таки, что это за персонаж такой, который мог налево и направо кидаться подобными угрозами? Хотя, Эрик и сам этим занимался, когда жил в поселке. Ну, то есть буквально три дня назад. Три дня назад они с Серегой зашугали какого-то пацана, который с перепугу дал деру, но врезался в ближайшее дерево. Потом пацана на скорой забирали. Но все равно этот амбал повел себя максимально грубо и по-идиотски. Хотя в принципе, если бы Эрик обладал таким же телосложением и ростом более, чем в два метра, то может тоже себя так вел. Быдло быдла видит издалека. Еще эта олимпийка его дурацкая, на улице апокалипсис, даже в пуховике холодно. Глухо простонав в подушку, Эрик снова пришел к размышлениям о том, что идея с переездом — вообще муть какая-то. Работал бы сейчас спокойно в шиномонтажке, матерился бы с мужиками, которые в свободное от работы время жаловались на постоянно растущие цены и инфляцию, а потом заскочил бы к девчонке какой-нибудь, перевел дух, и к пацанам в гараж на светлый пивас. Кстати, о ценах и инфляции! Нужно было заскочить в магазин, а то так и до голодной смерти не далеко. К горлу уже подкрадывалась голодная рвота. Прям как у кошек. Сейчас еще Эрика стошнит чем-то беленьким на драный, старый, деревянный паркет. С тяжелыми усилиями оторвав себя от кровати и плюнув на ее застилание, Эрик потянулся и размял мышцы. Спалось, вроде, хорошо, но матрас — дерьмо полное. Спина ныла, а пояснице было настолько плохо, что вчерашняя боль от пакетов и рюкзака показалась укусом комара. Но делать ничего не оставалось, нужно привести себя в порядок и дойти до магазина, а там видно будет, что делать. Деньги пока есть, так что на поиски работы можно было спокойно закладывать недели две, но не больше. На жалкие скопления вряд ли можно было протянуть месяц в Питере. Ополоснувшись под струями горячей воды, Эрик более-менее пришел в себя, и даже спина с поясницей перестали ныть. Квартирка, к слову, была скудновата. Ну, Эрик и не надеялся на хоромы, но в некоторых местах, например, на кухне, ремонт прямо-таки напрашивался. Еще была какая-то странная комната с разбитой стеклянной вставкой во двери, будто кто-то выбил это стекло специально, которая не открывалась вообще. Залезть рукой по ту сторону двери не получалось, потому что эта вставка была на самом верху. Эрик пообещал себе, что когда-нибудь просто снесет эту дверь. Наспех одевшись в серые треники, толстовку и пуховик, Эрик склонился и начал зашнуровывать белые форсы. Он тоже хорош, на улице дурдом в виде мокрого снега с громом, а он кроссы напялил. Ну другой обуви просто не было. Спасибо хотя бы, что не паль. Копил на них добрых два месяца, чтобы потом поехать в город и осуществить долгожданную мечту. Это были единственные приличные кроссовки, в которых не стыдно было выйти в люди. И Эрик искренне гордился, что у него хватило мозгов не покупать паль, в которой рассекали почти все в поселке. А что, денег нет, а в город ехать за шмотками — кому это надо? Вот и ходили все в абибасах. Закрыв ключом дверь, Эрик набросил капюшон толстовки и бодрой походкой попрыгал по ступенькам вниз. Надо не забыть про сигареты еще, а то уже руки трясутся. Пройдя около трехсот метров, Эрик полез в карман, чтобы выудить телефон и посмотреть, где ближайший магазин и в ту сторону он вообще шел, а потом, долбанув себя по лбу, выругался, и пошел обратно, потому что телефон он благополучно забыл дома. Подходя к своему подъезду, Эрик заметил уже знакомую фигуру. На этот раз в найковском пуховике. Ого. Оделся даже по погоде. — Опять ты, – недовольно окликнула эта двухметровая шпала. — Опять я, – скорчив рожу, передразнил Эрик. Видимо вчерашнего ему не хватило. Ну нельзя просто так нарываться на чела, который спокойно мог выбить тебе все зубы. Нельзя! — Смешная рожа, – тупо хохотнул Кирилл, дымя сигаретой. — Не смешнее, чем твои предъявы из-за которых у меня, кстати, до сих пор прессак побаливает, – сдергивая капюшон и тряхнув пару раз светлой макушкой, огрызнулся Эрик. — Так надо было нормально на вопрос ответить, епт, а не барагозить. Ты, считай, ляпнул че в голову пришло, а вдруг я бы ебнутым оказался и зарезал тебя к хуям в этом же падике? Не думал, а, Эрик? По тебе видно, что ты не отсюда. Люди в городе злее, чем там, откуда ты притащился. Тебе еще повезло, что первый кого ты встретил на районе был я, – закончив свой монолог с серьезнейшим видом, Кирилл отбросил хабарик резким движением и выдохнул остатки дыма в сторону, пряча руки в карманах пуховика. — Ты мне щас предлагаешь извиниться или че? – такой диалог уже начал потихоньку вымораживать. — Нет. Просто чтобы ты башку включал, а то мало ли долбаебов на районе. А на моем районе их полно, – Кирилл зажмурился от резко подувшего ветра, а потом впечатался своими карими глазами в Эрика, будто что-то пытаясь в нем разглядеть. Того резко обдало жаром. До чего же красивым был этот пацан. Нос такой аккуратный, прямой, на кончике слегка вздернутый, глаза такие яркие, красивые, почти блестели, блин, острые скулы, густые брови и едва-едва заметные веснушки. И во всю эту милоту ну никак не вписывался здоровенный шрам через всю башку. Интересно, как он его получил? — Че завис? Открывай давай дверь, – шмыгнув носом, пробасил Кирилл, выдернув Эрика из чертог его скудного разума. Зараза, еще картавит так забавно. — А че тебе в моем падике надо? – Эрик встал в свою самую грозную позу, вытянувшись и напрягая плечи. — Вот дебилка. Я живу здесь, епт, – засмеялся Кирилл, а Эрик снова завис, увидев эти очаровательные клычки, как у японских девочек. Вот он влип. Жить в доме с чуваком, который в любой момент мог отхерачить, не очень-то и хотелось. Выдохнув холодный воздух и сплюнув, Эрик открыл дверь и, состроив издевательскую гримасу, вытягивая руку в приглашающем жесте, торжественно произнес: — Дамы вперед! О, эта смена лица. Улыбка моментально исчезла, желваки заходили туда-сюда, брови нахмурились, и амбал уже было начал доставать огромные кулачища, как Эрик поспешил добавить: — Я себе! – и быстро прошмыгнул внутрь. Выкрутился. Слава богу. — Смешной ты, Эрик, – прокартавил Кирилл, заходя следом и резким движением расстегивая молнию пуховика с громким характерным «вжик». — А ты картавый, – констатировал факт Эрик, идя впереди и не обращая на Кирилла никакого внимания. — Че, в какой хате живешь? – лениво перебирая ногами, Кирилл плелся сзади, наблюдая. Странный пацан. Объективно. Видно, что ровный, четкий, не ссыкло, сначала думает, а потом говорит, говор какой-то необычный, ощущается, что не местный. Значит приехал откуда-то? Из села? Деревни? А если приперся из деревни, в которой сто пудов прожил всю свою жизнь, то откуда имя такое идиотское?! Похож он был, если честно, на вылитого Саню или Егора. Да, Егор, наверно, даже больше подошло. Шагая сзади, Кирилл изучал внешность новоиспеченного соседа и понял для себя, что такой внешности еще никогда не видел. Ни у кого. Очень яркие большие голубые глаза, волосы такие блондинистые, мягкие, наверно, как у девчонки, уши смешные, немного торчащие. Для обычного быдлана с района внешность какая-то слишком изысканная. — Вот в этой, – остановившись, Эрик тыкнул пальцем в дверь и остановился, не спеша открывать. — В хате баб Алены, что ли? – удивился Кирилл, вспоминая, как всегда здоровался с милой бабушкой, которая постоянно улыбалась. И улыбка эта была до того доброй и теплой, что хотелось улыбнуться ей в ответ, присесть рядом и поговорить. О чем-то семейном и важном. Одним словом, хорошая была бабулька! — Ага. Бабка померла и хату оставила, приколись подгон какой. — Э, ты че моросишь такое? – грубо рыкнул Кирилл. Че, у этого Эрика совсем ничего святого нет? Так говорить про свою бабушку, которая еще и хату оставила этой наглой роже. Видать, совсем он ее не знал, раз так выражался. — А че? Мне мать рассказывала, что она той еще ведьмой была. Я еще так удивился, когда мать сказала, что она хату мне оставила, – заметив осуждающий взгляд Кирилла, Эрик вмиг помрачнел. Видимо, действительно не знал о своей бабушке ничего. А мать спокойно и выдумать могла все, что угодно. — Ну мамка твоя спиздела походу. Потому что я ее запомнил самой доброй и хорошей бабулькой, – Кирилл даже как-то погрустнел. Вспомнил, как баба Алена напекла ему пирогов с брусникой в благодарность за то, что Кирилл починил ей дверцу шкафа. Пироги еще такие были вкусные, пальчики не то, что оближешь, а сожрешь. Эрик опустил голову, краснея. Вряд ли этот пацан будет врать, какой резон-то? На душе заскребли кошки, стало действительно мерзко от того, что он бабушку свою совсем и не знал оказывается. Может когда-то в детстве помнил, но сейчас — черная пустота. И мать еще, сука, ну че стоило слушать алкашку? Вставляя ключ в дверь, Эрик повернул дважды, открывая и ступая на порог, оборачиваясь. Кирилл не спешил уходить. Стоял в своем найковском пуховике и смотрел. Лицо нахмуренное, брови сведены к переносице, из-за чего образовалась забавная морщинка, губы поджаты. Хватая телефон с тумбы в прихожей, Эрик ступил обратно, закрывая дверь. Кирилл стоял молча, а потом застегнул пуховик и сунул руки в черные спортивки. Тоже найковские. — С тобой пройдусь, епт, – объяснил свое присутствие Кирилл, нарушая напряженное молчание. — Ну договор, – кивнул Эрик, и они двинулись к ступенькам. Странностей этот город подкидывал все больше. Чел, который вчера угрожал ему, сейчас мирно шел рядом с Эриком, да еще и что-то про бабку его рассказать успел. Мол, хорошей женщиной была, а ты, дурак такой, матери-алкашке поверил и не общался никогда. Тошно стало. До такой степени противно, что захотелось матери написать «нет у тебя больше сына». Бритая башка резко остановилась, и Эрик стукнулся лбом о чужую спину. Боже, там что, вместо человеческой спины бетонный блок?! Спасибо пуховику, что смягчил столкновение, иначе точно была бы шишка. Потерев лоб, Эрик выскользнул из-за спины и обнаружил, что Кирилл дергал ручку железной двери, а та — ни в какую. Не открывалась и все тут. Ну, вообще замечательно. Еще и из падика теперь не выйти. — Ну пиздец, че, походу не выйдем. Бывает такое, надо подождать и она отойдет, – махнув рукой, Кирилл зашагал обратно к лестнице, — А че, тебе куда-то срочно надо было? Если че, можем смазать, у меня дома есть эта хуйня, – Кирилл участливо захлопал глазами, стоя в ожидании. — Да я пожрать хотел купить, черт знает когда ел в последний раз, – урчащий живот это подтвердил. — Ааа, епт, вон оно че. Ну пошли ко мне, хавчика дам. Эрик округлил глаза, с легким смятением глядя на Кирилла. Тот стоял на ступеньке и дергал ногой, все еще держа руки в спортивках. Это как понимать вообще? Еще и сказал это таким будничным тоном, будто всегда были корешами, и сейчас вместе завалимся на хату и с кайфом похаваем. А ниче тот факт, что вчера еще этот самый Кирилл двинул в прессак и угрозами осыпал? Но отказываться было нельзя. Жрать хотелось зверски, и Эрик, кивнув, зашагал следом. Зашибись в магазин сходил.