Пацанская любовь

Темно-синее небо было усыпано звездами. Ярко светила луна, пахло дождем, а холодный ветер пробирался под толстовку, приятно щекоча кожу. От плохой погоды не осталось ничего, что довольно странно, учитывая, что буквально минут пятнадцать назад на землю накрапывал противный дождь. Эрик любил дождь, но только когда сидел дома, завернувшись во что-то теплое и хавая что-то вкусное. Весь этот сопливый романтизм как-то был не в его стиле, но в последнее время он начал себя ловить на том, что стал слишком чувствительным, это вообще на него не похоже. Ревел он за последние дни раз семь точно, это так-то вообще не ок. Но Эрик быстро успокоил себя тем, что слишком много всего навалилось. Слишком много хорошего и плохого одновременно; из хорошего — взаимность со стороны Кирилла, который в открытую, блять, сказал, что его тянуло к Эрику! А Эрик все еще находился на грани сна и реальности, потому что такие пацаны, как Кирилл, ну, обычно пиздили за то, в чем тот собственно сам и признался. Эрик тактично решил на время не думать о поцелуе, который был неловким, непонятным. Кирюха вон его вообще, оказывается, не помнил. Залип тот страшно, Эрик правда перепугался, подумал, ну все, приехали, в ноль два тарабанить придется. Эрик, конечно, в полной мере не осознавал, что делать дальше. Они, вроде как, сообщили о том, что их тянет друг к другу, Кирилл всю дорогу сжимал его колено и держал за руку, а потом прямым текстом заявил: «Ты не один». И это было сказано пиздец как вовремя. У Эрика парня-то никогда не было, он, бля, вообще не пидор, как поступать-то?! Может, сказать, что ошибка, мол, ну с кем не бывает, ну чмокнулись разок, ну пообжимались, горячая молодость все прощала! Она то она и молодость. Нет, Эрик категорически не был готов к тому, чтобы заводить парня. Или это так давили стереотипы общества? Как мог пацан иметь пацана? Во всех смыслах, кстати. А с другой стороны — не похуй ли на мнение большинства? Блять, слишком дохуя всего в башке, с этим трудно справляться, слишком сложно и неясно, слишком тупо и по-идиотски. А что на счет плохого? А плохое было буквально повсюду, окружало Эрика, загоняя в угол и травило до истеричных слез, потери сознания и гула в висках. Матери больше нет. Все. И как много было упущено. Последние слова, сказанные мамой, заставляли забраться на ближайшую крышу и сигануть вниз. Они даже по-нормальному не попрощались, Эрик не сказал, что любит, он вообще редко это говорил. А теперь поздно. Теть Света даже не сообщила, как та покинула этот мир. Что, блять, случилось?! Злобы не было. Была апатия и дикий ужас вперемешку с удушливым чувством вины из-за которого хотелось полоснуть бритвой по венам. Как организовать похороны? Батя вообще поможет или окончательно свалится в запойную яму? Опять чертовы слезы на глазах, те защипали, а нос засопливил. Сколько можно-то в конце концов! Сзади внезапно подошли и обняли за плечи, беря в захват, на этот раз не такой сильный, как тогда на диване, а безопасный, закрывающий от мира. — Что-то ты руки распускать стал часто, – прошелестел Эрик тихо, еле слышно. Сил говорить не было, да и не особо хотелось. — Мы только что сосались в тачке, Эрик, бля, – Кирилл укусил за загривок, надевая лямку рюкзака на чужое плечо. Эрик аж покосился от тяжести. — И че?! Это еще ниче не значит, я не пидор, сказал же, – взбесился, выворачиваясь из захвата. — Так и я не пидор, – серьезно отчеканил Кирилл, расправляя плечи. Те, видать, затекли за четыре часа без разминки. Каким же он был здоровым, просто пиздец. Эрику захотелось быть прижатым этими руками. Секунду назад говорил, что не пидор, кстати. — Свет не горит, слава богу, бля, – выдохнув холодный воздух и задрав голову так, что капюшон спал, и показались пшеничные волосы, Эрик сощурился, а Кирилл застыл, облизываясь. В свете луны его волосы блестели ярче, чем на солнце. Кожа была идеально ровной и бледной, а тонкие потрескавшиеся губы хотелось зацеловать. И Кирилл, вроде, зацеловал. Только не помнил нихуя, и от этого закипал, но быстро тормозился, чтобы лишний раз ебнутым не казаться. — Отоспись, а завтра разберемся со всем, ок? – закидывая сумку за плечо, Кирилл приобнял Эрика за плечи, а Эрик, тяжело выдохнул, и пошел рядом, незаметно прижимаясь ближе. Но Кирилл заметил и словил стаю мурашек по спине. С Кириллом было безопасно, даже учитывая, что тот с пробитой башкой. Он мог отпугнуть одним своим видом, не прибегая к кулакам. Это скорее нужно было для бати, потому что тот на пьяную голову мог спокойно полезть на рожон. А с остальными у Эрика были отличные отношения, все-таки, вес имел он здесь. Размышления о том, что здесь — Эрик был тем самым амбалом два на два, который мог дать в бубен просто так, а в Питере — обжимался с пацаном и даже пару раз ревел при нем, заставляли краснеть. Пиздец какой-то. Питер менял людей, действительно. Надо с Серегой увидеться, раз приехал, а то негоже. На остальных пацанов времени точно не будет, а вот Серега — лучший друг, с ним обязательно нужно повидаться. Родная хата встретила оглушающей тишиной, вонью прокисшего пива и тихим гавканьем. Эрик разул глаза в ахуе, не понимая, откуда звук. Сначала подумал, что показалось, но когда Кирилл прошел вглубь старенькой двушки и приволок оттуда белоснежного щенка бультерьера, Эрик открыл рот, не зная, что и сказать. Откуда здесь взялась эта собака?! Так ладно бы просто дворняга, ну батя приволок, а тут породистый щенок! Эрику стало просто интересно, сколько он еще выдержит, потому что каждый день подкидывал новую пищу для ахуевания. — Ваш? – Кирилл взял на руки и поглаживал тявкающего щенка, который игриво принялся лизать розовым языком чужой нос. — В том-то и дело, что нет! – повысил голос Эрик, потому что уже просто не мог держать себя в руках. Щенок от крика поджал хвост, а Кирилл нахмурился. — Контроль держи, бля, не психуй, – его огромна лапа буквально закрывала белую мордочку, а Эрик слегка покраснел, будучи пристыженным. — Бля, надо делать что-то с собакой, я вообще не ебу, откуда она тут, – Эрик так и стоял с вещами на пороге, а Кирилл, успевший раздеться, пока Эрик пребывал в состоянии загрузки, стоял посреди прихожей и наглаживал щенка. Тот вилял кончиком хвоста, сидя на крепких руках. Эрику тоже захотелось, но озвучивать свои мысли вслух не стал. — Ну хата пустая, это точно, батя, видимо, в запое, – Эрик сбросил рюкзак и разделся, по привычке оставляя пуховик на полу. Прошел в ванную комнату, которая была сразу по правую руку и сполоснул руки. Тут же заметил бритвенные принадлежности и отметил для себя, что нужно было бы привести рожу в порядок. Не сказать, что у него прям растительность на лице была весомая, но все же была. И Эрику она пиздец как не нравилась, ну не шло ему. А вот Кирюхе шло. Поездочка выдалась, конечно, сумбурной. Этот поцелуй все еще не отпускал и хотелось спросить «А что это все значит? А будет ли что-то еще? А кто мы вообще теперь друг другу?». Ну, явно не кенты, это точно, кентов не берут за жопу и с языком не засасывают. Эрик очень хорошо помнил тот раз, когда Кирилл в порыве нежности, лапу на задницу опустил, но не сжал. Эрик тогда решил молча схавать такой мув и все. — Бля-я-я, он очень крутой, беленький такой, прям как ты, – мурчал Кирилл, все еще держа собаку на руках и не двигаясь с места. Эрик в ответ на это лишь изогнул бровь, потому что слов не подобрал, и с рюкзаком на плече отправился в свою бывшую комнату. Там, наверно, хлама сейчас еще больше, чем было. Предки, узнав, что тот собирался уезжать, быстренько приватизировали комнату под свои нужды, а именно  — хранение мусора! Пиздец же! Открывая деревянную дверь со вмятиной по середине, Эрик приятно удивился, наблюдая практически идеальную чистоту. Только пыльно очень, дышать трудно. Через окно в комнату проникал бледный свет луны, а на столе лежал какой-то белый лист. Эрик сорвался с места, подбегая и хватая помятый лист. Ожидал самого худшего, предсмертной записки, и ком к горлу уже подкатил. Кирилл, услышав шум, тут как тут оказался рядом, находясь за спиной Эрика и шумно дыша ртом. Щенок был у него на руках. Эрик, молясь про себя и на секунду зажмурив глаза, раскрыл свернутую на четыре части бумагу, и увидел только одно предложение, написанное кривыми буквами. «Ухаживай за собакой». И все. Ничего больше. Повертев лист с разных сторон, Эрик выронил его на стол, в панике оседая на деревянный стул, стоящий рядом. — Эрик, че там? – тихо позвал Кирилл. — Написано, чтобы я ухаживал за собакой. И все, – поднял потемневшие глаза и отвернулся ко окну. Свет луны оставил на лице красивую полосу. — Эрик, иди-ка проверь вещи батька, – сообщил настороженно Кирилл, аккуратно опуская собаку на пол. Та осталась стоять рядом, виляя хвостом. Эрика осенило. Рванул из комнаты в родительскую спальню, проверяя наличие вещей, а потом пробегая по всей хате, окончательно убедился, что ничего нет. Осталось, конечно, по мелочи что-то, но в общем — пусто. Батиных вещей нет. Все куда-то исчезло, будто и вовсе здесь никто никогда не жил. То-то Эрику показалось, что уж слишком пусто было. Он стоял в прихожей, чувствуя, как горели щеки, кончики ушей и слезились глаза. Ударило сильнее обычного. Это разбило на мелкие осколки, такие мелкие, что даже при большом желании, нельзя было бы склеить заново. Стоял в темной пустой квартире, осознавая, что теперь остался совсем один. Буквально. Отец просто сбежал, так что ли получается? Собрал вещи, оставил жалкую записку, в которой написал что-то про собаку и все, да? Ни слов прощания, ни объяснений, ничего? Эрик медленно сел на корточки, обхватывая руками колени, начиная медленно покачиваться вперед-назад. Башка не соображала уже. Он один, ну, то есть, совсем, блять один! Отныне рядом будет только собака, да? Что ж, отличие собак от людей в том, что те, блять не способны на предательство. Эрик проклинал себя, свою жизнь, свою судьбу, Бога, которого точно, блять, не было, потому что нельзя так поступать с детьми. Да, Эрик был здоровым пацаном с диким нравом и тяжелым характером, но все-таки был ребенком своих родителей. Ничего не осталось. Мать умерла, отец испарился, куда идти? У кого просить помощи? Что теперь делать? Может, мать он уже похоронил, раз так быстро исчез из квартиры? А раз так, то почему даже не сказал об этом на чертовом листе бумаге? На пол обрушились крупные слезы, и Эрик бесшумно заплакал. Это конечная. Кирилл, ожидая в комнате вместе с собакой, решил, что поиски вещей как-то затянулись, слишком долго Эрика не было. Вышел из комнаты, прошел по коридору и увидел его. Тот сидел на картах, спрятав лицо и обхватывая свои колени. Пиздец, наихудшие ожидания подтвердились. Батек все-таки тактично съебался, оставив в наследство грязную хату и собаку. Заебись, родитель года. Подойдя ближе и присев рядом, поглаживая дрожащую спину, Кирилл уперся лбом в светлые волосы. Услышал судорожные, рваные выдохи глоткой. Эрик снова плакал. — С-сказал, м-мол, ух-хаживай з-за с-собакой, и в-все, – заикаясь, прошептал Эрик, не поднимая головы. Стремался. Кирилл не мог даже представить, что Эрику довелось пережить на собственной шкуре, решил, что не в его компетенции сейчас говорить пресловутое «я тебя понимаю», потому что он не понимал. Потому что не хотел обесценивать эмоции и чувства Эрика, его боль и страхи, коих было ебанутое количество. И как тот вообще дожил до своих лет? Вот вам и разрушенный стереотип о том, что обычные сельские пацаны — бесчувственные бивни, способные только махаться кулаками. На самом же деле такие пацаны дрались за справедливость до последнего, ломая собственные кости, влюблялись раз и навсегда, и гордо держали в себе все, что чувствовали. А чувствовали они много. Порой за маской самого жестокого пацана с района скрывался вот такой Эрик, который в одиночестве разгребал серьезнейшие проблемы и просто пытался выжить. — Посмотри на меня, – ласково попросил Кирилл. К ним подбежал щенок, становясь рядом с ногами Эрика и начиная жалобно поскуливать. Эрик поднял голову. Глаза были налиты слезами, мокрая челка растрепана, щеки красные, мокрые, нос сопливый, губы раскусаны в кровь, стекала даже небольшая струйка по подбородку. Рот украшала болезненная улыбка, а голова покачивалась вперед-назад, как бы заставляя убеждаться, что да, все это происходило в реальности прямо сейчас. Кирилл смотрел в синие глаза и пытался найти в них что-то живое, но тщетно. Эрик прожигал в нем дыру, но этот взгляд был абсолютно мертвым. — Заберем собаку и уедем, слышишь меня? – Кирилл услышал, что собственный голос задрожал. Нет, ни в коем случае нельзя сейчас давать слабину, потому что Эрику нужна сильная поддержка, потому что, блять, сейчас был важен только он! — А мама? – тот сглотнул, все так же сидя на картах, ноги, наверно затекли, а он все сидел, не в силах изменить позу. — Надо у соседей спросить, че случилось, че вообще, бля, произошло, – Кирилл трепал за ухо щенка, ошивающегося рядом, а ладонью другой руки поглаживал чужую спину. — Да, ты прав, – согласился Эрик, шмыгая носом и, наконец, поднимаясь. Слегка пошатнулся, потому что в глазах резко потемнело, а потом прошлепал в ванную, еле волоча ногами. Кирилл пошел следом, мало ли, что тот мог натворить в таком состоянии. Щенок прошмыгнул за ними. Опираясь замотанной бошкой о дверной косяк, который, к слову, был низким для Кирюхи, что пришлось чуть наклониться, он скрестил руки на груди. — Я хуй знает, че мне щас делать, я вот буквально один нахуй, без работы, без денег, без родителей, – тот уже не заикался, умывался холодной водой, громко сморкаясь. — Разберемся, я ж сказал, что ты не один, – Кирилл озвучил это с большой теплотой в бархатистом голосе, Эрик, услышав это, благодарно улыбнулся. — Все еще не понимаю нахуй ты со мной возишься, – стряхивая воду и вытирая руки, Эрик зачесал челку назад, но та снова спала на глаза. — Потому что уже хуй знает, как без тебя, – Кирилл сжал челюсть, серьезно всматриваясь в синие заплаканные глаза. Эрик ответил тишиной. Кирилл заметил, что это довольно частая практика. — Можно обнять? – Кирилл подался вперед. — Обними, – ответил Эрик безэмоционально, а внутри умоляюще разрывал глотку. Мокрое лицо уперлось в грудь, а Кирилл устроил на светлой башке подбородок, сжимая крепкими руками. Как можно было его оставить? Как, бля?! Завтра надо взяться за решение проблем, и Кирилл сделает все, что в его силах, чтобы облегчить Эрику жизнь. — Разберемся со всем, я обещаю, бля буду, – заговорчески зашептал Кирилл, будто в бреду, чувствуя на своей талии холодные руки. Эрику в голову что-то дало, слишком сильно захотелось почувствовать чье-то тепло рядом, чтобы прям ощутить, что он так-то был все еще жив. Слегка отстранившись, Эрик поднял голову и утянул чужие губы в глубокий, неторопливый поцелуй, перемещая ладони на сильные плечи, которые тут же напряглись, становясь каменными. Кирилл, на этот раз не впадая ни в какой ступор, обхватил за талию, резким движением одной рукой пододвигая к себе. Наглаживал поясницу, а затем соскользнул на задницу, нетерпеливо сжимая. Эрик задохнулся от крепкой хватки и тихо проскулил что-то в самые губы, затем впиваясь несильным укусом. Кирилл, плотоядно замычав, подхватил Эрика под бедра, вынося из ванной и аккуратно ступая в направлении единственной знакомой комнаты. Щенок все это время, путавшийся под ногами, лишь пару раз незлобно гавкнув, пропрыгал куда-то в сторону кухни. Рухнув на застеленную постель, прикладывая Эрика спиной и устраиваясь между его разведенных ног, Кирилл поглаживал чужие икры, не отрываясь от сладкого поцелуя. — Кирюх, тихо, тихо, я пока не готов, – панически залепетал Эрик, часто дыша и ловя поцелуи-укусы на своей горячей шее. — Я и не собирался, ты за кого меня принимаешь?! – Кирилл даже обиделся. Не в его правилах было пользоваться ситуацией и под шумок трахать Эрика, который был ослаблен до такого состояния, что вряд смог бы дать хоть какой-то отпор. — Я ведь просто целую, – произнес мурчащим шепотом, оглаживая чужие ноги. Эрик улыбнулся уголком губ, водя ладонью по забинтованному затылку. — Как голова? – улыбнулся, словно чеширский кот, а Кирилл, оскалившись, только кивнул. Эрик подумал, а может быть нужно было что-то потерять, чтобы обрести самое большое счастье в жизни? И пусть это «что-то» — его собственные родители. Мысленно отругав себя за такие мысли, Эрик вжался в чужую грудь, которая вздымалась в ровном дыхании. Кирилл мирно посапывал, закинув татуированную лапу на талию Эрика. Может быть, попробовать? Дать себе шанс на… отношения? Да, с пацаном, ну и что, бля? Этот пацан сделал для него за неделю больше, чем все остальные за двадцать три года. Эрик, засыпая, был уверен, что он обязательно даст себе шанс. Прибежал щенок и запрыгнул на постель, устраиваясь в ногах. Эрик улыбнулся. Он заслужил быть счастливым.