Пацанская любовь

Крутясь перед зеркалом, Эрик окончательно понял, что на фоне найковского амбала выглядел и правда «дрищагой». Надо будет спросить рецепт набора мышечной массы, потому что огромные банки тоже все-таки хотелось иметь. Рассматривая себя в отражении, Эрик улыбнулся, затем нахмурился и состроил грозную гримасу. Получилось неплохо. Вот с такой рожей надо здороваться с Кириллом. Не думать об этом амбале не получалось, потому что Эрик все еще находился в идиотской эйфории после тех обжиманий в прихожей. Еще эта рука так сильно сжимала, будто отпускать не хотела, хорошо, что пуховик был, иначе синяк точно остался. Всего гребаных полтора дня в Питере и уже слишком много мыслей, слишком много эмоций, слишком много непонятного и страшного. Эрик вообще не планировал заводить новые знакомства здесь, потому что ну зачем? Переехал, чтобы начать жизнь с чистого листа, чтобы на работу выйти, чтобы семью завести нормальную, как у всех, а в итоге пойдет сейчас с громилой двухметровой прогуливаться по району. Еще и вертелся перед зеркалом в ожидании встречи, как девчонка, собиравшаяся покорить самого крутого пацана в школе. И морозиться не получится в случае чего. Найдет ведь. В одном доме живут. Это не ваши модные проработанные, здоровые, дружеские отношения, в которых каждый высказывал свою позицию и делился уровнем комфорта. Здесь лишних вопросов задавать не будут, а просто подарят сотряс. И это в лучшем случае. В башке не укладывалось как показать себя с той стороны, которая имела огромный авторитет в поселке? Кирюху отмудохать? А дальше что? Собираться на свои же похороны, потому что такие, как Кирюха, полежат пару суток дома на восстановлении, а потом, даже не собирая дополнительную помощь в виде пацанов с битами, самостоятельно отправят на тот свет. «Блять, да просто признай, что здесь ты — тот, которого в поселке сам же и шугал из угла в угол. Признай это и начни жить как другой человек, считай, второй шанс». Эрик с самым серьезным лицом гипнотизировал свое же отражение. Мысли, к которым он пришел, ему очень понравились, и Эрик решил, что это самый оптимальный выход из положения. Тем временем, на часах было уже 18:50. Скоро притащится этот шкаф и они, как самая настоящая парочка, пойдут гулять по району… Так ладно бы встретились где-то на нейтральной территории, нет же, Кирилл приказным тоном поставил перед фактом, что зайдет. Заходят за девчонками. Сдернув со спинки стула найковскую серую толстовку, Эрик переоделся в черные джинсы и осел на пол в тревожном ожидании. Вертя телефон в руках, он накинул капюшон и смотрел на свое отражение. Одно из зеркал в бабушкиной квартире было во весь рост. Удобно, че. А в чем будет Кирилл? В том же самом наверно? Какой смысл переодеваться-то? Не в рестик же на свиданку, а так, чисто прошвырнуться. Интерес одолевал. Спустя минут двадцать залипаний, в дверь настойчиво постучали. Эрик поднялся и, подбирая с пола пуховик, который было слишком лень вешать на крючок, быстро закутался в него. — Открыто, – прикрикнул Эрик, садясь на шатавшуюся табуретку с целью обуться и не грохнуться в обморок. Сначала зашел тяжелейший одеколон Кирилла, а потом он сам. Запах показался приятным, но если было бы примерно на литр меньше, то вообще супер. А так задохнуться можно. — Дарова, – облокотившись на косяк, Кирилл зачарованно смотрел сверху вниз. — Да виделись вроде, – Эрик поднял глаза и снова почувствовал, как что-то йокнуло. Кирилл был в черных, облегающих джинсах с небольшими подворотами, высоких, черных мартинсах и черном бомбере, который идеально завершал образ персонажа каких-нибудь боевиков. Потратив ровно секунду на то, чтобы окинуть взглядом здоровые бедра и мощные икры, Эрик сделал вывод, что жить ему больше незачем. — Мне в пухане холодно, а ты, епта, в бомбере решил выйти? – Эрик немного подзавис, когда Кирилл, смотрясь в зеркало, поправлял воротник бомбера и играл желваками, будто готовясь вступить в схватку с собственным отражением. — Канеш тебе холодно, ты вон какой тощий, – тот повернулся и потрепал сидящего Эрика по волосам, наглым образом скидывая капюшон, а потом, округлив глаза, в изумлении восхитился: — Капец мягкие! Я вот так и думал! – Кирюха почесывал чужие волосы, словно это была гладкая шерсть щенка. Совершенно точно нужно было состригать эти патлы, потому что еще одного такого касания Эрик просто не выдержит. Поднявшись с табуретки, лишая Кирилла возможности гладить чужие волосы дальше, от чего тот разочарованно вздохнул, Эрик застегнул пухан до самого подбородка и жестами подогнал Кирилла, мол, давай-давай на выход. На удивление, погода была даже близка к хорошей. Вышло солнышко после утреннего снега с дождем, грозой и громом, а ветер был скорее приятно прохладным, чем холодным. Кирилл шел чуть поодаль, хозяйской походкой, никуда не торопясь, одну руку держа в кармане бомбера, а второй пытался зажигалкой прикурить сигу. — Питерский щит, – прочитав на бомбере вслух, Эрик прибавил шагу, оказываясь на одном уровне. Зашагали в одну ногу. — Че значит? Хмыкнув, и делая глубокую затяжку, Кирилл ладонью прошелся по бритой башке, будто этот жест должен был что-то подсказать или обозначить. — Потом расскажу как-нибудь, – выдыхая морозно-сигаретный дым, просипел тот, оставляя повод для всевозможных размышлений. Эрик усмехнулся, но в глубине души его это заинтриговало. Настаивать не стал, потому что знакомы они полтора дня, и это было бы как минимум тупо. Кирилл, несмотря на свою довольно типичную, для подобного района внешность, казался не таким простым. Сперва Эрик был уверен, что это карикатурный питерский гопник, ну повезло тому с параметрами, а сейчас он четко осознавал, что Кирилл может раскрыться с совершенно неожиданных сторон. Просто требовалось немного времени. Если еще буквально полчаса назад в голове Эрика мелькали сомнения по поводу общения с Кириллом, то сейчас они полностью развеялись. Этот человек действительно вызывал волну интереса, смешанного с опасной интригой. Шли молча. Кирилл стучал замерзшей подошвой своих мартинсов и каждые минут пятнадцать прикладывался к пачке, выкуривая сигарету за сигаретой. Курил он с явным удовольствием, смакуя ядовитый дым, будто дышать им было гораздо приятнее, чем кислородом. — Че, далеко до ближайшего магаза? –  устав от тишины, Эрик откашлялся в кулак, наблюдая как Кирилл доставал очередную сигарету. — Да вон уже подходим, – указав рукой на «Пятерочку», Кирилл вставил сигу в зубы и прикурил.Как бы самому не начать столько дымить, учитывая привычку нового соседа. Питер был морозным, хоть и весна, апрель. Из-за солнца, на котором держалось все хорошее настроение Эрика на данный момент, улицы выглядели даже уютными. Недалеко были слышны крики ребятни, что носилась по двору, играя в догонялки. Эрик вспомнил как в пятом классе на продленке приставал к каждому ребенку, прося, а иногда даже умоляя, поиграть во что-то. Предлагал самые разные игры, только чтобы задержаться в школе подольше. Конечно, мало кто соглашался, потому что дети просто ждали, когда их, наконец, заберут родители. Эрик никого не ждал, и забирать его тоже никто не собирался, поэтому до последнего пытался навязаться каждому, чтобы с ним остались до самого конца продленки. В 99% случаев этого не происходило, он сидел в классе один, глотая крупные слезы, и задыхаясь от обиды и несправедливости. А потом он обозлился на весь мир и от доброго, искреннего и широко улыбающегося ребенка не осталось и следа. Появились сигареты, первые легкие наркотики, прогулы, драки и погоняло в виде «Фрица». К горлу подкатил ком, а руки в пуховике сжались в кулаки. Захотелось развернуться и уйти домой, запереться и ни с кем не разговаривать, погружаясь в мрачные воспоминания трудного детства с родителями алкашами. А потом он вспомнил, как на один из утренников в детском саду пришли пьяные мать с отцом и опозорили его, потому что буквально уснули на представлении, когда Эрик громко и с выражением читал стих. Хлопали все, кроме его родителей. Эрик потом еще долго плакал, сидя в туалете на холодном полу, ощущая себя самым несчастным ребенком в мире. И такое чувство, что плевать было абсолютно всем. Даже воспитателям, учителям, да всем вокруг, мать вашу. Кто за него постоит, если не он сам? Из несчастного мальчика со странным именем вымахал здоровенный, с трудом справляющийся со своей агрессией на весь мир, фриц, который ненавидел всех и вся. И даже гордился этим. Идя рядом с Кириллом, тот не производил впечатление человека, у которого было трудное детство. Хотя это довольно философский вопрос, требующий погружения и обсуждения. Эрик об этом обязательно спросит. Подходя в магазину и чуть не врезаясь в кучку подростков в длинных черных лохмотьях и с ярким цветом волос, Эрика вовремя схватили за рукав, поддергивая к себе. — Осторожно, епт, щас бы нефоры тебя сбили с ног, – засмеялся он, похлопывая по спине и беря корзину для продуктов, — Так, че нужно? Хороший вопрос. Эрик даже список не составил. Решил на первое время взять самое необходимое, поэтому направился в отдел макарон и всякой такой дребедени. Эрик складывал в корзину все, что считал нужным, а Кирилл покорно таскался за ним. Смешно они наверно выглядели со стороны. Блондинистый пацан, скачущий между прилавков с шоколадом, а за ним лысый бугай в бомбере. Кстати о шоколаде, нужно было запастись им. Это единственная вещь, которая поднимала Эрику настроение. — Не лопнешь? – удивился Кирилл, когда обнаружил, что в корзине лежало около шести плиток молочного шоколада с клубнично-йогуртовой начинкой. Ну, шоколад все же был самым необходимым. Эрик шикнул на него, а Кирилл записал в мысленный блокнот, что этот пацан, с мягкостью волос девчонки, та еще сладкоежка. И шоколад еще какой взял. Клубничный, весь в розовой обертке. Отчего-то Кириллу показалось это до жути милым. Он бы никогда не взял подобного, ну пацан же, ну куда шоколадки в розовых упаковках? А этот дрищага нахватал и довольную лыбу давил. Стоя в очереди, Эрик похлопал себя в поисках карт и раздраженно цокнул. — Ну пиздец, карты дома оставил, придется возвращаться. — Забей, я куплю, потом скинешь просто, – не увидев никакой проблемы, Кирилл уже опустошал корзину, раскладывая продукты по движущейся ленте. — Спасибо, – только и произнес Эрик, поджимая губы. Стало стыдно. Сначала он похавал у него дома, теперь еще и продукты куплены за его счет. Ну почему было так сложно проверить наличие карт?! Эрика мгновенно вывела из себя собственная рассеянность. Выходя из магазина и жмурясь от солнца, которое уже садилось, Эрик потянулся чтобы забрать пакет, но Кирилл дернулся в сторону. — Да сам понесу, свалишься еще, – произнес он это без толики злобы и издевки, а с какой-то мимолетной заботой в хриплом голосе. То, что Кирилл считал Эрика слабым, называя того «дрищагой» в общем-то не обижало, тем более, Кирилл не закладывал в это слово что-то обидное, скорее всего просто Эрик действительно плохо выглядел из-за переезда, голода и нервов. К тому же, он и сам был не против, чтобы избавиться от обязанности тащить тяжелый пакет. Потом как-нибудь оспорит свой статус «дрищаги». — О, ебать, какие люди, Кирюха! – чей-то противный, громкий голос заставил Эрика повернуться, и он увидел компанию из трех, таких же лысых, как и Кирилл, парней, в примерно похожих бомберах. На всех были черные мартинсы с разноцветными шнурками: у кого-то белые, у кого-то красные, оранжевые еще были. Выглядело забавно, но это определенно что-то означало. — Тоха, дарова, – уже по привычке дергая Эрика за рукав, чтобы тот шел рядом, Кирилл царской походкой зашагал к компании, махая пакетом в руке. — Кто это с тобой? – подал голос пацан, который был Эрику где-то по плечо. Нотки гонора в голосе этого мелкича явно превышали дневную норму. — Да сосед мой, недавно переехал, вот райончик показываю. В магаз ходили, – махнув пакетом вверх, Кирилл жестом изобразил зажигалку, намекая, чтобы ему оформили подкур и желательно как можно быстрее. Лысый чел с серьгой в ухе ему и поджег, внимательно сканируя Эрика взглядом мутных серых глаз. Здороваться Эрик не спешил, потому что его осматривали с нескрываемым презрением. А потом один из них, самый высокий, но все равно ниже Кирилла, протянул руку: — Антон, – Эрик крепко сжал ладонь, кивая, а затем поздоровался так же с остальными. Самый низкий представился Мариком, а с серьгой в ухе был Алекс. Саня, наверно, или Леха. После того, как компашка услышала имя Эрика, они резко переменились в настроении и их осуждающий и, местами унижающий, взгляд куда-то пропал. — Был такой немецкий юрист, Эрик Иссельхорст, – начал было Антон на манер ученого историка, дымя на пару с Кириллом, как его тут же перебил мелкий. — Он Эрих, Тох, – поправил Марик, за что был награжден подзатыльником, — Ау, бля! Больно! – обиженно проскулил тот и притих. — Не умничай, – рыкнул Антон, как будто отчитывая сына, а потом, как ни в чем не бывало, продолжил, — В немецком его имя действительно произносилось как Эрих, но на русский манер он Эрик, – перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой, Антон рассказывал это с таким видом, будто вел лекцию на историческом факультете какого-нибудь очень крутого университета. — Тох, не начинай, – пихнул его в плечо Кирилл, как-то странно понизив голос. — Пускай Эрик гордится своим именем, – продолжать Антон действительно не стал, а лишь подмигнул Эрику. Эрик находился в смятении. Будто он стоял с батей, который встретил своих кентов и теперь приходилось слушать эти взрослые разговоры, в которых он ничего не понимал. В истории он был примерно ниже нуля, поэтому о каком немецком юристе начал вещать Антон, он понятия не имел. Ну, видимо, чуваки начитанные, хоть и выглядели как представители не совсем интеллигентной стороны Петербурга. Завибрировавший, невероятно вовремя, телефон спас Эрика от неловкой ситуации, в которой он продолжал молча стоять и слушать беседу Кирилла с его кентами. Эрик отошел в сторону. На экране светилось «Мамочка». «Надо переименовать» прошмыгнуло в голове, а сердце на секунду защемило. — Да, мам, – ответил Эрик, выдыхая холодный воздух и наблюдая за Кириллом. Тот активно жестикулировал и улыбался во все тридцать два. О чем велась беседа, Эрик не слышал, отошел на приличное расстояние. — Сыночек, привет, ну как ты? – голос севший, будто с похмелья, опять бухала значит. — Нормально, – снова подступал ком к горлу. Эрик чувствовал себя слишком уязвимым, когда дело касалось пьяной матери. Становилось больно, хотелось плакать, разрывать все на своем пути, вырывать волосы клочьями, пройтись лезвиями по венам, чтобы не ощущать эту брошенность, чтобы не чувствовать уничтожающего одиночества. — Чего не звонишь? – ее голос тут же сделался в разы тише, будто ей стало стыдно. — Да вот собирался. А ты сама позвонила, – Эрик попытался улыбнуться и подцепил белым кроссовком камень, принимаясь легонько пинать его, наплевав на идеально чистые кроссовки. Заметив, что Эрика под боком не было уже около пяти минут, Кирилл увидел того где-то в стороне, болтавшего из стороны в сторону, своими идеально белыми форсами, камень. Казался он каким-то поникшим, будто разговор доставлял ему тяжесть. — Кирюха, бля, слышишь, нет? – дернул за плечо Антон, махая рукой, —  Спрашиваю, ждать тебя или нет? — Да буду я, заебал, – Кирилл машинально согласился, чтобы от него отстали, а взгляд все не сводил с Эрика. Вот же свалился он на его голову. Жил же спокойно двадцать пять лет на этом свете и тут на тебе. Подгон от жизни в виде одного дрища с огромными глазищами как у диснеевских принцесс. Пусть и ростом почти метр девяносто, все равно дрищ. Да еще наглый такой, видно, что гордость и пацанские понятия были. И было что-то еще. Будто чувствовал он слишком много, будто одержим бесконечным потоком мыслей, которые мешали ему жить. А сейчас это чудо стояло буквально в метре, болтало по телефону и всем своим видом показывало, что сейчас все бросит и закроется в комнате с пакетом этого шоколада. Захотелось залезть к нему в душу, захотелось поближе узнать, понять, че за фрукт такой. Чистый интерес и не более, ну правда. — А куда прийти-то? – вернувшись в реальность и поняв, что речи Антохи он благополучно пропустил мимо ушей, Кирилл почесал бритую башку, извиняющимся взглядом смотря на закипающего Антоху, и глупо захлопал глазами, типа, повтори для особо тупых. — Да чурки совсем оборзели, лезут, куда не надо, вот и стрелу им забили. Сегодня в десять около гаражей, которые рядом с трассой, – увидев выходящего из себя Тоху, который ненавидел когда его не слушали, мелкий продублировал информацию, за что получил одобряющее похлопывание по плечу. — Ебать, они все никак не успокоятся что ли? — Сегодня успокоим, – ощетинился Алекс, все это время стоявший молча, покуривая самокрутки. — Ты, бля, поспокойнее, у тебя условка, – напомнил Антон. — Как и у тебя. — Как и у всех вас, – влез в диалог Марик. Кирилл тяжело выдохнул, понимая, что сливаться уже не вариант. Сказал будет, значит будет. Слова обратно брать — не по-пацански. Оставалось надеяться, что без серьезных повреждений и тяжелых последствий. — Ладно, пацаны, мы погнали. Тох, на связи, – увидев возвращающегося Эрика, Кирилл по фасту распрощался с пацанами. Молчал. Глазищами своими тупо в землю пялился и шел, держа руки в карманах, как обычно. Напряженный весь, как оголенный провод. Лезть в душу хотелось и не хотелось одновременно, вдруг психанет еще. — Ты че тишину словил? Случилось че? – начал Кирилл, заметив красные глаза, которые едва ли удалось увидеть, после чего они сразу были опущены в пол. — Да мать, епта, как обычно в ссанину, – досадно хмыкнул Эрик, шумно шмыгая носом, маскируя явные слезы под сильный насморк. — Бля, хуево. Вот и все, на что был способен Кирилл. Явно не это нужно было услышать человеку, у которого мать набухалась в говнище, которому и так тяжело от родителей алкашей, а вся поддержка закончилась этим «бля, хуево». Еще бы «не расстраивайся» сказал. — Забей, порядок, – собраться с силами Эрику далось невероятно тяжело, это было видно, но он блистательно замаскировался под маской похуиста, — Приду домой, скину на карту, скажи цифры. У тебя по номеру же? — Угу. Дойдя до подъезда, оба остановились, и Эрик протянул руку за пакетом. Кирилл молча отдал, и не успел ничего сказать, как железная дверь хлопнула, оставляя за собой шлейф липкого одиночества. Неожиданно начался дождь.