SLA на любовь

      Был обычный, душный южный вечер. В квартире, которую Фарамир снимал напополам со своими местными коллегами, царила легкая, предпраздничная суета — они собирались на местную айтишную «вписку». Соседи, коренные дол-амротцы Гритос и Эрхирион, прихорашивались на кухне, а сам Фарамир то и дело поглядывал на часы. Гостей они сегодня ждали.              Точнее, Фарамир знал, что Боромир должен зайти передать сувениры из дома перед тем, как они отправятся на вечеринку. Но, что куда важнее, он точно знал, что брат придет не один.              Фарамиру было до одури интересно, как же выглядит та самая девушка, ради которой суровый Head of MLOps готов был добровольно спать в зимнем походном спальнике. В ожидании этого исторического визита Фарамир перебрал в голове все популярные стереотипы о северянках. Он уверенно нарисовал в воображении классическую рохирримскую деву: копна пшенично-светлых волос, широко распахнутые голубые глаза, милый, простецкий нос картошкой, румяные от постоянных ветров щеки и стать крепкой, фигуристой валькирии.              Когда в дверь коротко позвонили, Гритос и Эрхирион с нескрываемым любопытством выглянули в коридор из кухни. Фарамир щелкнул замком, распахнул дверь и замер.              На пороге стоял Боромир. И на его лице не было ни тысячелетней скорби Нуменора, ни торчащих из груди невидимых стрел. Лицо брата было расслабленным и абсолютно, до неприличия счастливым. А рядом с ним, чуть позади, переминаясь с ноги на ногу, стояла девушка.              Фарамир посмотрел на неё, и его заботливо выстроенный в голове образ с треском рассыпался на мелкие пиксели. Светлые волосы? Голубые глаза? Нос картошкой? Всё оказалось мимо. Абсолютно, катастрофически мимо. Перед ним стояла девушка с острыми, тонкими чертами лица, выразительным взглядом и профилем, в котором не было совершенно ничего от классической, пасторальной рохирримской крестьянки.              — Suilad, — с теплой улыбкой поприветствовал брата Боромир.              Фарамир отмер, поспешно прячая свое удивление. Он крепко пожал протянутую руку брата, притянул его к себе, хлопая по плечу, а затем, повинуясь укоренившимся местным рефлексам, шагнул к девушке. Он взял её за плечи и мягко потянул на себя, чтобы обнять и поцеловать — щека к щеке, как это было повсеместно принято в Дол-Амроте при приветствии.              Эодред от неожиданности явно застыла, мгновенно превратившись в соляной столб. Фарамир и сам в свое время долго привыкал к этому чересчур тактильному, нарушающему личные границы южному обычаю, поэтому прекрасно понимал её шок.              Но не успела в коридоре повиснуть неловкая пауза, как Боромир сделал шаг ближе и мягко, по-хозяйски положил большую ладонь на поясницу девушки, чуть прижимая её к себе.              — Всё в порядке, Эо, — успокаивающе, с тихой усмешкой произнес он. — Тут просто так здороваются. Фар, познакомься. Это Эодред. Эо, это мой младший брат, Фарамир.              Девушка наконец отмерла, смущенно, но искренне улыбнулась и протянула ему тяжелую подарочную сумку, из которой выглядывало темное горлышко пузатой бутылки.              Фарамир заглянул внутрь, и его лицо озарилось абсолютно счастливой, широкой улыбкой.              — Эалу! — радостно выдал он.              Эодред удивленно вскинула брови и перевела взгляд на Боромира.              — Ты не говорил, что твой брат говорит на рохиррике...              — Он знает только четыре слова, — фыркнул Боромир, помогая ей снять сумку с плеча.               — Пять! — возмущенно поправил Фарамир, бережно прижимая бутылку к груди.              — Ой, кого ты обманываешь, — старший брат насмешливо закатил глаза. — Ты даже не знаешь, что значила та белиберда, которую ты мне тогда выдал в коридоре.              Фарамир лишь многозначительно хмыкнул, ничуть не смутившись. Не выпуская ценную бутылку из рук, он тут же перехватил инициативу и повел гостью показывать квартиру.              В принципе, Фарамир съезжал отсюда уже через месяц, готовясь перебраться в отдельную студию в том же корпоративном кампусе, где жил Боромир. Но он был слишком радушным хозяином — и, честно говоря, ему просто не терпелось поскорее наладить контакт с этой внезапной разрушительницей стереотипов, — чтобы лишить её полноценной экскурсии.              Он с энтузиазмом показал всё: просторную, но типично холостяцкую гостиную, тесную кухню, душевую и даже комнаты соседей. При этом он не упустил случая пройтись по главному негласному стереотипу о коренных жителях Дол-Амрота.              Заведя Эодред в свою идеально убранную комнату, Фарамир заговорщически наклонился к самому её уху и громким шепотом спросил:              — Чувствуешь, чем пахнет?              Эодред послушно принюхалась, слегка растерявшись.              — Ээээ… ничем?              — Правильно! — торжествующе закивал Фарамир. — Потому я душевой пользуюсь. А они…              Он выразительно зажал нос двумя пальцами свободной руки, а другой принялся активно махать перед лицом, отгоняя воображаемый удушливый запах рыбы, моря и нелюбви к мылу.              Шутка зашла отлично, но Фарамиру этого показалось мало. Когда они вернулись в коридор, где Гритос и Эрхирион увлеченно крутились у зеркала, наводя марафет перед корпоративом, Фарамир прошел прямо за спинами своих ничего не подозревающих соседей. И, поравнявшись с ними, с абсолютно невозмутимым лицом дважды — по разу за каждым — повторил свой жест: зажал нос и помахал рукой.              Эодред, совершенно не ожидавшая такой наглой, детской пантомимы от взрослого мужчины, поспешно отвернулась и, прикрыв рот кулаком, приятно и искренне захихикала, окончательно расслабляясь в этой сумасшедшей южной компании.              — Хватит хихикать, мы на корпоратив опоздаем, — раздался сверху деланно-строгий голос Боромира.              — Хватит ревновать, мы общаемся как будущие члены семьи! — тут же парировал Фарамир, лучезарно улыбаясь брату.              Боромир лишь обреченно покачал головой, пряча улыбку, и вся компания дружно двинулась в центр города, к арендованному по случаю праздника лофту.