SLA на любовь

      Десять часов. Десять бесконечных часов, состоящих из гула самолетных турбин, закладывания ушей, пластиковой еды и утомительных пересадок в тесных терминалах. Прямых рейсов из Минас-Тирита в Дол Амрот на эти даты не осталось — сезон, — поэтому пришлось лететь «криво», через Пеларгир.              Эодред стояла у ленты выдачи багажа, чувствуя себя выжатым лимоном. Эти семь дней ожидания поездки тянулись как резина, а подсознательно, кажется, она ждала этого момента почти два года. Даже если сознательно гнала от себя эти мысли, списывая всё на рабочие отношения и дурацкую симпатию. И вот она здесь. Усталая, с заложенным носом, но здесь.              Лента багажа со скрипом поползла, выплевывая разномастные чемоданы. Рядом с ней стоял высокий стройный эльф в легком дорожном плаще. Увидев её замученный вид, он вежливо улыбнулся и заговорил на синдарине — видимо, это был местный этикет, — но Эодред, чей мозг уже отказывался обрабатывать информацию, едва подбирала слова. До этого они перекинулись парой фраз в самолете, обычный small talk о погоде.              — Man le dartha egor polin nestad? — спросил он, кивнув на её проплывающий мимо тяжелый чемодан.              Эодред выпрямила спину, пытаясь придать лицу бодрый вид.              — Le darthar… — она улыбнулась и резко дернула вверх телескопическую ручку своего баула, который эльф, несмотря на кажущуюся хрупкость, очень ловко выловил из общей кучи и поставил прямо перед ней. — Hervenn nín dartha.              Слово «hervenn» (парень/мужчина) сорвалось с языка на удивление легко, хотя в Минас Тирите она бы запнулась на нем. Эльф понимающе приподнял брови и чуть поклонился.              — O, ú-folin le dartha. Harthon le melich i-ardh sín.              Она поблагодарила его кивком и покатила чемодан к выходу. Автоматические двери с легким скрипом разъехались, в лицо ударил кондиционированный воздух холла, и она увидела его.              Боромир ждал в зале прилетов. На нем были легкие светлые брюки и рубашка с засученными рукавами — корпоративный дресс-код южного филиала, даже в нерабочее время. У него не было в руках букета цветов или какого-то глупого приветственного плаката. И Эодред, честно говоря, этого и не ждала. Увидев его, её сердце не сделало безумный кульбит, как в дешевых романах. Наоборот. Внутри воцарилось абсолютное, звенящее спокойствие. Внутренний лимит на панику был исчерпан, все решения уже приняты, и теперь она просто сделала шаг вперед и уткнулась носом в его плечо.              Он был теплый, надежный и такой родной. Боромир крепко обнял её, прижимая к себе, и Эодред вдохнула его запах. От рубашки тонко пахло дорогим парфюмом — свежими цитрусовыми нотами, переходящими в строгий древесный аккорд, который идеально шел Team Lead’у. Но когда она уткнулась носом глубже, в самую шею, то уловила совсем другой, едва заметный аромат чистой кожи и только что вымытых волос. Именно это смешение и ощущалось сейчас просто как «запах Боромира».              — Нормально долетела? — спросил он тихо, уткнувшись подбородком в её макушку.              — Да, — выдохнула она в воротник его рубашки и, подняв глаза, поморщилась: — Но я страсть как хочу снять эти сапоги. Прямо сейчас.              План произвести на него впечатление осенним роскошным образом в красной юбке и сапогах-чулках на каблуке, возможно, и сработал, но Валар свидетель, какой ценой. Подушечки ног уже просто невыносимо гудели. Идти по терминалу было еще куда ни шло — в динамике боль как-то смазывалась, — а вот стоять на месте оказалось сущей пыткой. Сейчас Эодред могла держаться вертикально, только буквально повиснув на Боромире и рефлекторно подогнув одну ногу в колене, как цапля, чтобы дать раскаленной ступне хоть секунду отдыха. К тому же Дол Амрот подарил ей +18 градусов по сравнению с освежающими +10 в Эдорасе. Ей было ужасно жарко.              Они отошли в сторону к свободным скамейкам. Боромир перехватил чемодан, а Эодред с облегчением, граничащим с экстазом, стащила сапоги и обула легкие балетки, которые предусмотрительно засунула в карман сумки. Стало ощутимо легче, ступни наконец-то приняли естественное положение, но противный, пульсирующий гул в подушечках никуда не ушел, напоминая о принесенных жертвах.              Встав в полный рост, она снова почувствовала эту колоссальную разницу в 25 сантиметров. Рядом с ним она всегда казалась себе миниатюрной.              Багаж он забрал полностью, не слушая её слабых протестов. Машина стояла на многоуровневой парковке аэропорта. Серебристый седан. Арендованный или корпоративный — Эодред не знала. Но он был только что помытый. Чистый, блестящий, словно прямо из салона. Эодред заметила крошечные, едва высохшие капли воды в углублениях боковых зеркал. Водосгон туда просто не проникал.              Нет, она не была патологической чистюлей, скорее наоборот, её рабочий стол в офисе напоминал поле битвы, но Боромир сам себя выдал, когда, закинув её чемодан в багажник, машинально потер пальцем уголок зеркала и чуть слышно цокнул языком. Это было так в его духе, так основательно, что Эодред невольно улыбнулась.              Они выехали с парковки.              — Ты голодна? — спросил Боромир, плавно встраиваясь в поток машин. — Можем заехать куда-нибудь перекусить. Нам минут сорок ехать еще, может больше, пробки на въезде в жилой сектор.              — Ммм… нет, спасибо, — Эодред откинулась на подголовник и прикрыла глаза. Гул машины убаюкивал. — Я, честно говоря, больше уставшая, чем голодная. Пересадка шесть часов в Пеларгире — это, конечно, хорошо, я даже город посмотрела, но сейчас из желаний у меня осталось только приехать, помыться и лечь спать.              — О, хорошо, тогда дома что-нибудь быстро приготовлю, — он легко согласился. — Правда, мои кулинарные таланты не так обширны, как архитектурные.              — Я люблю пасту. В любом виде. Не переживай, — сонно пробормотала она. — Я бы предложила приготовить сама, но сдается мне, мы на одном уровне кулинарного развития.              Вел он плавно и аккуратно. Эодред поймала себя на мысли, что никогда не видела его за рулем. Между тем, по их с Илвэ и Эовин личной теории, это было критически важное знание о мужчине. Девушки дружно сошлись во мнении, что по тому, как мужчина водит машину, можно судить о том, какой он в постели. Боромир вел уверенно, без резких торможений и дерганий, уважительно к другим участникам движения, но и своего не упускал.              «Хороший знак», — лениво, с приятным предвкушением отметила про себя Эодред, уже мысленно перенося этот уверенный и плавный ритм в горизонтальную плоскость.              — У тебя, кстати, в чемодане надувной матрас случайно не завалялся? — спросил он вдруг, не переводя взгляда от дороги, и одним махом разбил все её пикантные фантазии о суровую реальность.              — А? — Эодред часто моргнула, резко выныривая из сладкой дремы.              Когда они в переписке обсуждали дополнительное спальное место, она подумала, что это просто отмазка. Для приличия перед её отцом и самими собой. Поэтому она, естественно, вообще ничего не искала — ну это же просто глупо! Она была на сто процентов уверена, что они оба покивают головой, сделают вид, что честно пытались найти матрас, а потом у его одной-единственной кровати просто разведут руками: «Ну да, мы пытались, мы не смогли, давай спать так».              — Нет, — чуть севшим голосом ответила она. Внутри неё всё еще жила железобетонная уверенность, что он просто виртуозно держит их общую легенду. Отыгрывает роль благородного джентльмена до самого победного конца, чтобы потом, уже оказавшись в квартире, с чистой совестью сдаться обстоятельствам. — А ты что-то нашел?              — Только спальник. — Он перевел взгляд от дороги на неё и улыбнулся — тепло, искренне. — Я так рад, что ты приехала, Эо.              — Я тоже. Очень.