SLA на любовь

      То, что Теоден в итоге вызвал его на серьезный мужской разговор, Боромира совершенно не удивило.              В корпоративном мире это называлось ПСИ — приемо-сдаточные испытания. И сейчас Боромир проходил их в полном объеме. Честно говоря, прикинув в уме, какие проверки он сам устроил бы потенциальному кавалеру своей собственной дочери, гондорец даже немного колебался: на месте Теодена он бы либо вообще никуда её не отпустил, либо отпустил только с кем-то, проверенным в боях.              Но Боромиру скрывать было нечего. Ничего неподобающего делать с Эодред он не собирался, домогаться её не планировал. Более того, они уже совершенно по-деловому договорились, что по приезде поищут нормальный надувной матрас: перспектива спать на жестком полу свою законную неделю отпуска Боромира совершенно не прельщала, а лишать гостью кровати он бы не позволил.              Поэтому сейчас, сидя на тесной кухне Теодена, он мог более-менее спокойно уплетать предложенный наваристый борщ. Эти ПСИ были волнительными, но абсолютно ожидаемыми.              Вопросы звучали стандартные, хоть и в неповторимой стилистике рохиррима. Сначала Теоден решил прощупать почву на предмет «запасных аэродромов». Свой интерес старик аргументировал весьма занимательной историей из собственной молодости — о том, как девки из-за конкуренции выдирали друг другу волосья и устраивали темные в подворотнях.              — А мне на моей егозе каждый локон дорог, — веско подытожил Теоден, тяжело опираясь локтями на стол. — Так что отвечай как на духу: у тебя там бабы есть? Даже на примете нет? Потому что одно дело, когда ты думаешь, что никого нет, а какая-нибудь девка на тебя уже глаз положила. А тут моя Эо заявится. — Он кивнул на дочь, которая сидела на табуретке неестественно ровно, словно проглотила лом. — Плохо будет.              — У меня никого нет. Вообще, — ровно и твердо ответил Боромир, откладывая ложку. — А если кто-то там и «положил на меня глаз», то это исключительно его проблемы, а не мои. Ваша дочь не пострадает, я гарантирую.              — О, ну это ты зря, парень, ты видный, — Теоден хмыкнул, прищурившись, и сменил тактику, заходя с фланга. — А родители твои что думают? Ты им сказал, кого в дом тащишь?              — Сказал, что ко мне приедет друг. Который, — Боромир позволил себе легкую, теплую усмешку, посмотрев на Эодред, — Которая спасла меня от последствий спасения её самой на недавней свадьбе.              Услышав отсылку к их инциденту с шампанским, Эодред заметно оттаяла, её плечи чуть расслабились.              — То есть, — Теоден недоверчиво пожевал губами, — её там не сочтут... ммм... легкодоступной?              — Нет. Абсолютно, — безапелляционно отрезал Боромир.              Были и другие вопросы, но гондорец отвечал на них так же однозначно, спокойно и без запинки. В конце концов, тестовый контур был пройден успешно: старик удовлетворенно крякнул и они крепко пожали друг другу руки. Дружеской поездке официально дали зеленый свет.              Боромир улетал обратно на Юг уже завтра утром, а Эодред должна была прилететь к нему через две недели. Но сегодня вечером у них еще был запланирован поход в антикафе — в самой странной и разношерстной компании, которую только можно было себе представить: он, Эодред, Перегрин и Леголас.              До антикафе нужно было ехать на метро, а до метро на автобусе. Они шли не спеша. Времени было с запасом, и Эодред, наконец-то вырвавшись из-под отцовского надзора, шла рядом, хаотично и эмоционально извиняясь «за весь этот цирк на кухне». Свои извинения она густо приправляла какими-то совершенно немыслимыми байками из похождений Теодена.              — Понимаешь, он просто меряет всё по себе! — Эодред всплеснула руками, шагая по освещенному фонарями тротуару. — А потом он увидел Эльфхильду, будущую маму моего брата, и знаешь что? Выменял её на батон хлеба!              Боромир, до этого внимательно слушавший её болтовню, запнулся на полушаге.              — На батон хлеба?              — Ага! — она звонко рассмеялась. — Времена тогда были голодные, разруха, а он принес целую буханку и буквально купил за нее у её старшего брата свидание. Представляешь? Так что да, у меня в семье абсолютно извращенные, поломанные представления об отношениях... Знал бы ты, чего мне вообще стоило убедить его, что я еду к тебе не как девушка, а просто как друг!              Она снова хохотнула, глядя себе под ноги.              А вот Боромиру внезапно стало совсем не до смеха. Прохладный воздух вдруг показался слишком плотным. Он посмотрел на её профиль, на то, как ветер треплет выбившиеся из прически пряди, и отчетливо, кристально ясно понял: сейчас или никогда.              — А ты не хочешь поехать как она? — его голос прозвучал ровно, но внутри всё натянулось, как гитарная струна.              Эодред даже не сбилась с шага. Она лишь чуть повернула к нему голову, продолжая идти вперед.               — Она?.. В смысле... Как кто?              — Как моя девушка.              До остановки оставалось буквально двадцать метров, и они продолжали идти рядом, плечом к плечу.              Весь этот диалог зазвучал до странного спокойно и буднично. Никакой киношной драмы, никаких надрывов, дрожащих рук или криков. Для Боромира это ощущалось так, словно системный аналитик и ведущий разработчик, долго бившиеся над критическим багом в архитектуре, наконец-то нашли корень проблемы и теперь просто, по-деловому согласовывали оптимальный патч для вывода на прод.              — Ммм... Бор, — Эодред чуть задумчиво потерла ремешок сумки, глядя прямо перед собой на желтый свет фонарей.              — У меня плохо с этим...              — С чем?              — Ну, с отношениями с парнями. У меня скверный характер. Я их обычно очень быстро бросаю…              — Почему? — так же спокойно, словно собирая бизнес-требования к новой фиче, уточнил он.              — Они начинают меня бесить, — она тяжело вздохнула. — Душат. Надоедают. У меня самые долгие отношения были пол года максимум.              Боромир чуть склонил голову набок, на ходу оценивая риски и вводные данные.              — Ну, — он мягко пожал плечами, — кажется, прямо сейчас я тебя не бешу. И за все эти полтора года пока еще не надоел. Может, всё-таки попробуем?              Эодред прошла еще пару шагов, молча обдумывая предложенное архитектурное решение. Никакого страха или паники, только взвешивание «за» и «против».              Затем она коротко, но совершенно искренне улыбнулась.              — Хм. Ну давай.        Боромир даже не заметил, как в его голове вдруг стало оглушительно тихо. Навязчивый, раздражающий звук поломанной неоновой вывески «свидание», который месяцами гудел в ушах, наконец-то погас. Она ярким неоновым светом своего согласия теперь освещала его голову, наводя порядок.              Они дошли до остановки ровно в ту самую секунду, когда к тротуару с шипением подкатил их автобус. Зайдя в пустой салон, они привычно сели на свободные места — прямо друг напротив друга. Боромир смотрел на неё сквозь тусклый свет салонных ламп, и впервые за очень долгое время его собственный внутренний код работал абсолютно безупречно, без единой ошибки.