SLA на любовь

      Эта неделя пролетела как один миг, и долгожданные Йольские каникулы настали очень быстро, что не могло не радовать Боромира. А вот аэропорт Дол Амрота встретил их суровой реальностью.              На табло горели красные строчки — рейсы массово отменяли и задерживали. Лететь им в итоге пришлось с одной кривой пересадкой, причем сначала лететь нужно было совершенно в обратную сторону, на юг, в Пеларгир, чтобы уже оттуда попытаться поймать стыковочный рейс до Минас-Тирита. А по прилете их ждал еще тот квест: трястись в метро до центрального вокзала, а потом пилить на холодной электричке до дома. Про комфортное такси от аэропорта можно было смело забыть — Минас-Тирит накрыл такой снежный буран и мороз, что город встал в десятибалльных пробках. Сейчас достаточным условием для счастья было просто вылететь. А необходимым — вылететь сегодня.              У центральной стойки информации творился первобытный кошмар. Люди срывали голоса, пытаясь перекричать друг друга; застрявшие в транзитной зоне орки угрожающе рычали на табло расписания; солидные гномы с багровыми от гнева лицами пытались допрыгнуть до высокой стойки, рассчитанной на более рослых представителей Средиземья, категорически не желая толпиться у низкорослых стоек вместе с хоббитами. Те и стойке подходящей для их роста, плотным кольцом атаковали уставшего работника аэропорта, хором требуя выдать им ваучеры на очередную, положенную по закону бесплатную кормежку, аргументируя это тем, что время второго завтрака уже давно прошло.              Братья в этой вакханалии не участвовали. Разборки в очередях никогда не были их любимым досугом.              Фарамир, наглухо застегнув куртку и скрестив руки на груди, безмятежно дремал в неудобном металлическом кресле зала ожидания, полностью игнорируя недовольное рычание орков по соседству.       Боромир же сидел рядом и с абсолютно непроницаемым лицом листал со смартфона историческую онлайн-энциклопедию. Он часто и с удовольствием предавался этому занятию в моменты вынужденного безделья: сухие факты о падении древних империй, даты битв и длинные родословные королей Гондора отлично успокаивали нервы и тренировали мозг, отвлекая от насущных проблем.              Впрочем, сосредоточиться было сложно. Боромир то и дело раздраженно поглядывал поверх экрана на центральную информационную стойку. И дело было вовсе не в наивной надежде на то, что расписание чудесным образом изменится — он был прагматиком и прекрасно понимал, что о начале посадки объявят по громкой связи. Его просто выводил из себя этот бесконечный, хаотичный гвалт и слишком громкие звуки, от которых начинала пульсировать тяжелая мигрень в висках.              Вот и сейчас он краем глаза заметил, как шумная, суетливая шайка хоббитов наконец-то дружно, гуськом засеменила куда-то в сторону фудкорта. Судя по их довольным, сытым лицам, они всё-таки умудрились выклянчить у измученного персонала так страстно желаемые ваучеры на перекус.              Дочитав до конца длинный абзац о реформах короля Таростара, Боромир заблокировал телефон и с тяжелым вздохом встал, опершись руками о холодные металлические подлокотники скамьи.              — Пойду, уточню, нет ли хоть какой-то новой информации, — бросил он брату.              — Угу… — только и проворчал сквозь сон Фарамир, попытавшись устроиться на жестком металле чуть поудобнее.              Боромир не пошел к центральной стойке, где всё еще бушевала толпа высоких людей, орков, эльфов и пары пыхтящих гномов, которые видимо еще не прознали что стойка для их роста сдала оборону. Вместо этого он направился к маленькой, заниженной стойке информации, специально оборудованной для невысоких рас — хоббитов и гномов.              В некоторых странах, особенно в консервативных регионах вроде северного Рохана, таких стоек вообще не существовало. Люди и эльфы, привыкшие смотреть на мир с высоты своего роста, редко задумывались о банальном бытовом неравенстве и комфорте «полуросликов». Максимум, что могло облегчить жизнь невысоких граждан — подставка, которую предполагал принести персонал, но, конечно, никто не соглашался. Это было унизительно. Но в таком огромном, международном транзитном хабе, как Пеларгир, подобная инклюзивность и толерантность были абсолютной, закрепленной в регламентах нормой.              За этой миниатюрной стойкой сидела молоденькая, донельзя уставшая девушка-хоббит с растрепанными кудряшками. Она механически перебирала стопку посадочных талонов, но, едва завидев приближающуюся к ней широкую, рослую фигуру человека, нервно вздрогнула. Ее пухлое лицо мгновенно нахмурилось, а спина выпрямилась — она явно и привычно приготовилась к жесткой, скандальной обороне.              — Людская стойка находится вон там, господин, — ледяным, неестественно вежливым тоном отрапортовала она, натянув на лицо дежурную улыбку, больше похожую на оскал загнанного в угол зверя.              — Я понимаю, — Боромир остановился перед стойкой и тепло, обезоруживающе улыбнулся и чуть присел, чтобы не нависать. — Но не могли бы вы мне помочь? Конечно, если вас это сильно не затруднит.              Девушка недоверчиво прищурилась, ее пальцы напряженно замерли на бумагах.              — Ваучеров на еду больше нет. Всё раздали.              — Нет-нет, что вы, мне совершенно не нужен ваучер на еду, — поспешил успокоить ее Боромир. — Мы с братом сидим тут с самого раннего утра, — он кивнул назад, на рослую фигуру Фарамира, нелепо скорчившуюся в кресле. — Нас экстренно перебросили на этот рейс. По идее, мы должны были улететь домой еще до полудня, прямиком из Дол Амрота.              Девушка, услышав в его голосе не претензию, а лишь усталую констатацию факта, шумно, с заметным облегчением выдохнула. Ее плечи чуть расслабились, а колючий взгляд стал осмысленнее.              — Понимаете, господин, у нас до сих пор нет никакой точной информации о времени вылета, — уже более человечным (если так можно было сказать о хоббите), сочувствующим голосом пояснила она, глянув в монитор. — Последнее, что нам передали диспетчеры из Минас-Тирита — взлетно-посадочную полосу там всё еще чистят от снега. Но это займет никак не меньше часа. А то и двух.              — Ясно. Что ж, спасибо вам огромное за информацию, — Боромир ободряюще кивнул, встал и уже собирался развернуться, чтобы вернуться к брату.              Но тут девушка-хоббит часто, растерянно похлопала большими глазами и вдруг пискнула:              — Подождите!              Боромир оторопело замер на месте, обернувшись. А девушка внезапно засуетилась, лихорадочно перерывая стопки бумаг и бланков под своей стойкой, причитая себе под нос:              — Погодите-погодите… Ох, благослови Яванна ваши манеры! Вы такой вежливый… Спасибо вам огромное       .       — Да за что же? — Боромир искренне удивился, вскинув брови. — Я же взрослый, адекватный человек и прекрасно понимаю, что не вы лично этот ледяной «Назгул» на нас нагнали. Циклон есть циклон, кто ж знал, что так заметет. Вы-то тут при чем?              — Да-да-да! Вот именно! — горячо закивала хоббитянка, не прекращая своих поисков под столом. — Но понимают это, увы, очень и очень немногие. Вы бы слышали, что мне тут полчаса назад гномы из Эребора выговаривали… А, вот, нашла!              Она победно вынырнула из-под стойки и с сияющей, теперь уже абсолютно искренней улыбкой протянула ему через барьер несколько плотных картонных прямоугольников.              — Вот. Возьмите, пожалуйста.              — Да не стоило, что вы… — Боромир машинально взял карточки, взглянув на них, и осекся. Это были не ваучеры на еду. Это были пропуски в бизнес-зал ожидания повышенной комфортности.              — У вашего брата уже шея, наверное, затекла так спать на этих жутких пластиковых стульях, — заговорщицки подмигнула ему девушка. — А кто знает, сколько еще часов вы тут проторчите из-за этого бурана? Идите туда. Там мягкие диваны, тихо и кофе бесплатный. И даже еда есть.              И на этом подношения небес за хорошие манеры и нестроптивый характер не закончились. Как выяснилось уже на посадке, картонный ваучер давал не просто проходку в бизнес-зал, а полный апгрейд билетов до бизнес-класса. Самолет, конечно, был старым, видавшим виды «AirEagle 777», и на внутренних рейсах он не предусматривал роскошных раскладных капсул. Это были почти такие же кресла, как в экономе, но с двумя критически важными отличиями: центральное сиденье было заблокировано широким столиком, а главное — там было просто гигантское пространство для ног.              Оба брата были высокими, широкоплечими мужчинами, и от одного только осознания того, что им не придется следующие несколько часов вести изнурительную позиционную борьбу за то, кто именно раздвигает колени, а кто будет вынужден скосить их в проход под тележку стюардессы, у них наступила полная нирвана.              Плюхнувшись в широкое кресло, Фарамир настолько сомлел, что почти сразу закрыл глаза. Когда самолет, наконец, взлетел и набрал высоту, к ним подошла молоденькая стюардесса-южанка с тележкой.              — Горячее питание будет чуть позже, господа. Мы сейчас в зоне турбулентности, обойдем этот ледяной «Назгул» и будем разносить, — мило улыбнулась она. — Но вы пока можете изучить меню или выбрать прохладительные напитки. Что вам принести?              Фарамир приоткрыл один глаз и, не меняя расслабленной позы, с идеальной интонацией процитировал классику из старого фильма, который они затирали до дыр в детстве. Правда, врожденные манеры всё же не позволили ему «тыкать» персоналу:              — Водочки нам принеси-те, мы домой летим.              Молоденькая девушка шутки не оценила. Она растерянно захлопала темными глазами, явно прикидывая, не нарушит ли она какие-нибудь правила авиакомпании.              — Мой брат шутит, — тяжело вздохнул Боромир, приходя на выручку. — Нам два яблочных сока, пожалуйста. Без льда.              Стюардесса с облегчением кивнула и протянула им стаканы.              — А зря отказался, клянусь, мне бы пригодилось для анестезии! Ты видел? — Фарамир, как только девушка отошла, ткнул брату прямо в нос экраном телефона с открытым прогнозом погоды. Сводка по Минас-Тириту пестрела синими снежинками и угрожающей цифрой: -30°C. — Клянусь, если я отморожу себе яйца по пути от станции до дома…              — О Валар, Фарамир, — Боромир потер переносицу. — Ты хоть при отце можешь выключить эту драму и вернуть того душного зануду, которым ты обычно бываешь?              — Я говорил, что мне лучше было остаться там, в тепле, — буркнул младший брат, отворачиваясь к иллюминатору, за которым клубилась белая мгла. — Ладно, разбудишь, когда будем падать или когда принесут еду.