Неисправимы

На дворе стоял блаженный 1994 год. Самый разгар лихих девяностых, которые то и дело заставляли людей дрожать — всех разом или поодиночке. Но разве это могло остановить подростков? Они, как и во все времена, рвались выделиться из серой массы или просто погулять в любимой компании. Вот и Эмз уже добрых двадцать минут занимала ванную, пытаясь освоить новый макияж. Ей хотелось, как всегда, произвести идеальное впечатление на одноклассников, поэтому она ничуть не жалела, что проснулась за час до уроков. За дверью то и дело слышались шаги: отца, матери или даже дяди, который любил заглядывать к ним в гости. Почти закончив краситься, Эмз резко вздрогнула от очередного стука в дубовую дверь — её явно торопили. Следом раздался нежный, но сейчас непривычно строгий голос матери: — Эмз, хватит уже в ванной торчать! Завтрак остынет, опять будешь недовольна. Что там можно делать так долго? Судя по интонации, женщина слегка волновалась. В замке наконец щелкнуло, и из душной комнаты вышла Эмз. — Боже, мам, — недовольно закатив глаза, протянула она. — Ну будто ты в моем возрасте не была такой! Минуту спустя, уплетая горячий омлет, девочка с улыбкой наблюдала за родителями: они тихо переговаривались, обмениваясь теплыми взглядами. Не желая нарушать их идиллию, Эмз быстро доела, поставила тарелку в раковину и прошла в коридор. Накинув любимую фиолетовую куртку и подхватив темно-сиреневую сумку, она вышла из квартиры, не забыв запереть за собой дверь. Оказавшись на лестничной клетке, она шумно выдохнула. Опять придется сидеть на этих конченых уроках в конченом классе. Втайне надеясь, что лифт наконец-то починили, Эмз подошла к шахте и нажала на кнопку. Но чуда не произошло. Как обычно: деньги за коммуналку сдирают со всех, а делать ничего не делают. «Спускаться пешком с пятого этажа, да еще и до школы метров двести тащиться... Ну идеально просто», — недовольно вздохнула она про себя. Спустившись на второй этаж, Эмз насторожилась. Из пролета донесся скрежещущий, раздражающий звук — будто старую расстроенную гитару пилили тупой ножовкой. Нахмурившись, она глянула вниз и сразу же обнаружила виновника этого шума. На подоконнике сидел Эдгар — местный неформал, вечно одетый во все черное, с длинной челкой на один глаз и шарфом, который он натягивал до самого носа. В классе его имя старались даже не произносить, считая парня слишком странным. — Тц… Опять этот Эдгар, — пробормотала она. Спускаясь мимо него, Эмз по привычке не упустила шанса съязвить: — Ты бы хоть не позорился. Какая гитара, такой и музыкант. Музыка — отстой полный, лучше вообще не показывайся с ней на людях. В её голосе, как всегда, сквозило откровенное презрение. Эдгар виновато поднял на неё глаза, полные непонимания и обиды. Затем он молча слез с подоконника, прижал гитару к себе и побрел мимо Эмз вверх по лестнице — видимо, пошел занести инструмент домой перед уроками. Через пару секунд сверху донесся щелчок замка и громкий хлопок двери. Но почему это вообще должно её волновать? Весь класс недолюбливал и его, и её саму. Их коллектив сложно было назвать дружным: одноклассники скорее перегрызли бы друг другу глотки при первой же возможности. Резко потрясши головой, темноволосая девушка фыркнула и вышла из подъезда. На ходу она привычно включила плеер и вставила в уши наушники. Дорога к школе всегда была разной. Зимой можно было петлять дворами через половину центра. Весной — срезать через правую сторону. Летом школа никому не была нужна, но если очень хотелось, шли напролом. Осенью же путь лежал строго через старый парк, который так и манил прогулять пару уроков на лавочке. Решив не менять привычкам, Эмз пошла через парк. Она с легкой улыбкой наблюдала, как зеленые листья постепенно наливаются золотом и, опадая, превращаются под ногами в шуршащий темно-коричневый ковер. В своих мыслях она даже не заметила, как подошла к воротам старой школы. При одном взгляде на это обшарпанное здание возникало только одно желание: сжечь его к чертям. Тем временем Эдгар, который плелся чуть позади, то и дело бросал взгляды на её удаляющуюся фигуру. Он искренне не понимал: как в такой привлекательной девушке может быть столько яда и злости? Конечно, он и сам не был ангелом. До того как найти свой мрачный стиль, Эдгар вовсю паркурил с бывшими друзьями по крышам гаражей и вечно влипал в истории, за что получал от родителей хороших звездюлей. Но сейчас всё изменилось.