Грани тьмы

      Доленс не знал, как много времени прошло с тех пор, как мама забрала его из Аль-Бетиля. В этом месте, подземельях Игг-Шайла, которое мама и семья мамы называли своим домом, ход времени не ощущался, кажется, вовсе. Здесь было темно, холодно и сыро, и тусклый лиловый, серебряный и синий свет прорезал бесконечный мрак. Не слишком уютное и приветливое место, но Доленс не жаловался. Если мама говорила, что это её дом, значит, это был и его дом тоже. Доленс должен был быть благодарен за то, что мама привела его сюда, даже если поначалу ему было здесь очень некомфортно.       В отличие от Аль-Бетиля, здесь он никогда не бывал один. Всё время чувствовал на себе чужие взгляды, даже если не видел их обладателей. Это была семья мамы — у них была такая, немного пугающая, на самом деле, способность. Но мама говорила, что семья приняла его, и наблюдая за ним, она выражала не только интерес к своему маленькому родичу, но и определённую заботу. Ведь тёмные сырые подземелья могли быть опасны, а Доленс был ещё слишком мал, чтобы самостоятельно справиться с ними всеми.       Семья удовлетворительно шепталась: теперь Доленс отчётливей слышал их голоса на фоне своего сознания. Семья приняла его, признала, что он один из них, и связь окрепла. Доленсу было очень неловко, ведь он наверняка не заслужил такого покровительства, но семья говорила, что это не так.       «Ты один из нас. Ты намного больше похож на нас, чем тебе кажется» — так говорили голоса, и Доленс пытался понять, в чём же именно было это сходство.       Он был похож на маму, когда она принимала человеческий облик — это правда. Ещё он мог слышать семью — мама сказала, что каждый член семейства умел делать это. Но во всём остальном... У него больше не было ничего — даже тёмного облика, который был у семьи!       Справки ради, Доленс пытался его проявить. Когда семья сказала, что он один из них, кто-то предположил, что у него должен быть соответствующий вид. Но когда маме не удалось проявить его, семья, похоже, оказалась разочарована: маленькая особь была лишена безликого облика. Доленс тогда съёжился, виновато потупившись — семейство приняло его как одного из них, а он подвёл его. Теперь семейство на него злится, и как он может всё исправить?!       Доленс пытался. Робко спрашивал у семьи или мамы, как они меняют свой облик, и пытался. Он должен быть хорошим и благодарным, ведь если семья приютила его, значит, он должен отплатить им за это! Но все его попытки снова и снова заканчивались неудачей, и ничего не менялось — ни-че-го. Всё-таки он действительно очень плохой и неправильный, раз разочаровывает даже семью. И мама наверняка тоже злится и жалеет, что забрала его такого ущербного и неблагодарного из холодного Аль-Бетиля.       «Йорхен, дитя нуждается в тебе», — голос одной из сестёр мягко касается сознания безликой, и она едва заметно хмурится. Похоже, встреча с принцем Раилагом откладывается — благо, и сам он не рвётся вести речи с безликой наставницей. Она вздыхает беззвучно и уходит в тени, безошибочно оказываясь в том месте, в каком должна оказаться.       Доленс прячется в самом тёмном углу, и тени послушно обнимают его и прячут от всего мира. Сжимается в тугой маленький комочек и беззвучно всхлипывает и плачет. Йорхен чувствует исходящие от него мучительные страдания и вину и делает шаг, осторожно приближаясь к ребёнку. — Доленс? — зовёт негромко, на что мальчик сжимается сильнее, и к мучительной вине прибавляется не менее мучительный стыд. — Что случилось? Пожалуйста, расскажи мне, — она делает ещё шаг и замирает, не вторгаясь в личное пространство ребёнка, позволяя ему принять решение в комфортных для него условиях. — Прости меня, — он смотрит украдкой, отвечая едва слышно, и вины и стыда в его голосе становится ещё больше. — Мне так жаль, — вздыхает судорожно, роняя слёзы, и отворачивается снова, пытаясь их спрятать. Ему стыдно ещё больше за позорящее маму, совершенно недостойное поведение, и он искренне не хотел, чтобы его увидели в таком состоянии. — За что ты извиняешься? — Йорхен знает ответ, и он заставляет её сердце сжиматься, но если она действительно хочет помочь своему сыну преодолеть его травму, ей придётся вынуждать его говорить об этом. — Я такой плохой, — расстроено и без колебаний ответил ребёнок и беззвучно всхлипнул. — Я не могу становиться как ты и семья. И я не знаю, что сделать, чтобы вы не злились на меня из-за этого. Если я часть семьи, я не должен разочаровывать вас... Я обещаю, что буду стараться ещё больше! Я стану хорошим! Чтобы семья не злилась, а ты снова могла любить меня, ведь сейчас я не заслуживаю этого, — Доленс снова бросил робкий взгляд на мать, но в стыде тут же спрятался обратно, не вправе смотреть на неё.       Йорхен тяжело вздохнула и тихо подошла ближе. Опустилась на колени рядом с ребёнком, и мягко коснулась его сгорбленной спины, погладив его по ней. — Моя любовь к тебе не измеряется тем, насколько сильно ты можешь быть похож на меня или моих братьев и сестёр, — произнесла она. — Тебе не нужно обязательно выглядеть как мы, чтобы быть полноценной частью нашей семьи. Ты таков, каков ты есть, и я принимаю тебя таким. И семья приняла тебя таким. Да, у тебя нет нашего истинного облика, потому что от рождения тот облик, в котором ты пребываешь, твой настоящий. Но ты обладаешь очень многими другими нашими способностями — они проявятся со временем, не переживай. — И ты не злишься на меня? — Доленс затравленно посмотрел на мать, не решаясь податься к ней и обнять её, пусть даже ему и хотелось сделать это. — Ты ведь потому забрала меня из Аль-Бетиля? Я не должен разочаровывать тебя... — Мне... было тяжело, — уклончиво, но терпеливо отозвалась Йорхен. — По многим причинам. Мы поговорим об этом, когда ты станешь старше. Но сейчас это не имеет значения, и я забрала тебя, потому что ты мой сын. Каким бы ты ни был, я бы всё равно забрала тебя, ибо я приняла такое решение, и я не намерена от него отступать. Ты — часть моей семьи, и братья и сёстры считают тебя частью семьи, даже если внешне ты отличаешься от нас. И поверь мне, мой дорогой, семья не отвергнет тебя из-за этого. И я тем более не сделаю этого, — она мягко подтянула мальчика к себе, тем самым давая ему понять, что вовсе не против его желания обнять её.       Доленс смущённо улыбнулся, стыдливо опустив глаза, и юрко прильнул к матери, пряча лицо в её одеждах. Ему было стыдно и горько, но мама не ругалась на него, и это немного успокаивало. Семья тактично не вмешивалась, и Доленс даже не чувствовал на себе их взгляды. Это, впрочем, было сейчас абсолютно неважно, и он ближе прижался к матери, не желая её отпускать.       Йорхен слабо улыбнулась, с печальным извинением глядя на тёмную макушку сына, перебирая его волосы и поглаживая его по затылку. Это для них обоих было непростым испытанием, но милостью Матери-Тьмы они его преодолеют.