Грани тьмы

      Долгожданная лёгкость — первое, что приходит к Йорхен, стоит боли и усталости притупиться. Ребёнок покидает её утробу, и теперь она вновь сама по себе. Тьма зовёт её, и Йорхен наконец-то может откликнуться на её призыв, принимая родную форму.       Она всё ещё слаба, но в истинном облике силы восстановятся быстрее, равно как и быстрее затянутся все раны. И она уходит во тьму, позволяя её утешающим объятиям укрыть себя. Покидает Аль-Бетиль, оставаясь одновременно везде и нигде. И Белкет совершенно не удивлён, когда приходя проведать давнюю подругу, находит лишь пустую смятую постель. Пусть после родов прошло лишь несколько часов, едва выдалась такая возможность, Йорхен сразу поспешила вернуться в истинную форму.       Белкет не мог винить её за это желание ощутить поддержку и прикосновение Тьмы, исцелиться и набраться сил. По правде говоря, он в принципе ни в чём не мог винить Йорхен, понимая, что свершившееся — слишком большая ответственность, которой нельзя разбрасываться просто так. И пускай Йорхен так и не приняла решение, она ясно дала Белкету понять, что слабая связь есть, и ребёнок не должен быть ни убит, ни отчуждён. Что ж, он готов был ждать столько, сколько понадобится.       В успокаивающей и умиротворяющей тьме теней время относительно и не важно. Её тело восстанавливается и исцеляется, а разум приходит в слабое равновесие. Теперь, когда она одна, становится ощутимо легче, но что-то внутри неприятно напоминает, что всё-таки она теперь не одна. Смертные зовут это «совестью», а Йорхен, очевидно, провела среди них слишком много времени...       Она замирает в тенях. Со дня рождения ребёнка проходит несколько дней, и Йорхен тихо и незаметно смотрит на него. Маленькое беззащитное существо не спит, негромко кряхтит, глядя впереди себя тёмными глазами. Пребывающее в одиночестве и едва ли подозревающее, что мать смотрит на него со стороны.       Йорхен заставляет себя смотреть и не отводить взгляд. Дитя выглядит как обычное человеческое дитя, и ничто не выдаёт в нём всю ту боль и страдания, что принесло его появление. Обычный ребёнок — и Йорхен заставляет себя смотреть. Она пытается понять, что она чувствует. Может ли она принять его и забрать? В конце концов тени исцелили её тело, она провела вдали от ребёнка какое-то время — должно же стать легче, разве нет?       Легче, почему-то, не становится, и чем дольше Йорхен смотрит, тем всё более тошно ей становится. Обычное дитя, маленькое, хрупкое, беззащитное и невинное, но одна мысль о нём доставляет Йорхен мучительную боль. Встаёт перед глазами мерзкими унизительными воспоминаниями, и ей кажется, что она никогда не сможет отделаться от них. Ребёнок, само его наличие, никогда не позволит ей забыть, снова и снова напоминая дни мучительной агонии пыток и насилия, которым её предавали инквизиторы.       В конце концов она сдаётся. Скрывается в тенях подальше от одинокого младенца. Видеть его тошно и невыносимо, и Йорхен понимает, в каком на самом деле раздрае находится. Она не сможет забрать его. Не сейчас уж точно. — Йорхен? Я знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя, — привычно негромко произнёс Белкет, откладывая перо, и безликая, полная раздумий и сомнений, выплыла из теней его кабинета. — Я хочу попросить тебя, — распадающимся шёпотом голосом после недолгого молчания она обратилась к ангелу, на что тот слегка качнул головой, давая понять, что слушает. — Я не могу, Белкет. Я видела дитя, и я... Мне нужно время. — Я обещал, что приму любое твоё решение, — он встал из-за стола, и обогнув его, замер напротив безликой, внимательно глядя в её безучастную маску. — Позаботься о нём, — едва слышно попросила Йорхен, и её голос дрогнул, выдавая эмоции. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь принять его и забрать, но я приду, когда приму окончательное решение. И если оно будет негативным... Ты вправе будешь сам решить, что сделать с этим ребёнком.       Белкет вздохнул, в задумчивой печали покачав головой. Он понимал, что даже это решение далось безликой непросто. Но у него в распоряжении была целая вечность, и он мог дать Йорхен столько времени, сколько ей понадобится. — Конечно, моя дорогая, — в конце концов произнёс он. — Не беспокойся, я сделаю всё, что в моих силах. И каким бы ни было твоё окончательное решение, я приму его. — Спасибо тебе, Белкет. За всё, что ты сделал для нас, — прошелестела в ответ Йорхен и скрылась в тенях, тщетно надеясь уйти от мучительной вины, страданий и стыда, дремлющих внутри и теперь вернувшихся к ней.       Белкет несколько молчаливых мгновений смотрел туда, где только что была безликая с печальным сочувствием. В конце концов он вздохнул, прикрыв глаза, и, развернувшись, покинул кабинет. Для них всех это будет непростое время.