Тень Принца

POV: Северус Снейп (взрослый), с короткой вставкой POV маленького Сева Он вернулся в Коукворт поздно вечером, когда над рекой уже сгустился туман, а в окнах Паучьего Тупика гасли последние огни. Книга Принцев лежала в сумке, прижатая к боку, и он чувствовал её тепло даже сквозь ткань — слабое, ритмичное, как биение сердца. Эйлин не спала. Сидела на кухне, при тусклом свете керосиновой лампы, и штопала старую рубашку Сева. Когда он вошёл, она подняла глаза, и в них мелькнуло облегчение — быстрое, почти незаметное, но он уловил. — Ты вернулся, — сказала она. Не вопрос. Констатация. — Я же говорил, что вернусь. Он сел за стол и положил перед ней книгу. Эйлин замерла, увидев тёмный переплёт без названия. Её пальцы дрогнули, но она не прикоснулась. — Это... это книга Принцев, — прошептала она. — Я думала, её уничтожили, когда... — Когда тебя вычеркнули из рода? — закончил он. — Нет. Её спрятали. Я нашёл её в родовом хранилище. Она всё-таки протянула руку и коснулась переплёта. Книга не отозвалась — или он не заметил. Возможно, она реагировала только на того, кто её пробудил. — Что она делает? — спросила Эйлин. — Чувствует ложь. Любую ложь, произнесённую тем, в ком течёт кровь Принцев. Она отдёрнула руку, будто обожглась. — Ты... ты будешь использовать её против меня? Против Сева? Он покачал головой. — Нет. Она нужна мне, чтобы контролировать твоих родителей. И чтобы... — он замялся, подбирая слова, — понимать, когда мальчик врёт. Не чтобы наказывать. Чтобы знать, что у него на душе. Эйлин долго смотрела на него. Потом медленно кивнула. — Ты странный человек, Северус. Ты делаешь ужасные вещи, но... ради хороших целей. — Я делаю то, что должен, — ответил он. — Не больше и не меньше. Она не стала спорить. Просто взяла рубашку и вернулась к штопке. Снейп посидел ещё немного, глядя на её руки — худые, с выступающими венами, но всё ещё ловкие, — а потом поднялся и ушёл в гостиную, где на диване лежало его одеяло. Ты делаешь ужасные вещи ради хороших целей. Это определение всей моей жизни, мама. И я не знаю, гордиться этим или стыдиться. Следующим утром он начал строить лабораторию. Это было необходимо. Варить зелья на кухне Паучьего Тупика — немыслимо: ни ингредиентов, ни оборудования, ни приватности. Пространство, где мальчик или Эйлин могли случайно задеть котёл, опрокинуть настойку, вдохнуть ядовитые пары. Арендовать помещение в магическом квартале — слишком заметно, слишком много вопросов. Оставался один вариант: мобильная лаборатория, которая всегда при нём. Снейп отправился в Лютный переулок — один, под Дезиллюминационными чарами, стараясь не привлекать внимания. Он знал здесь каждую подворотню, каждую лавку с сомнительной репутацией. «Борджин и Беркс» — слишком дорого и слишком пафосно. «Лавка старьёвщика Гримма» — вот что ему нужно. Крошечное заведение, зажатое между лавкой ядов и публичным домом, где торговали подержанными артефактами и редкими ингредиентами без лишних вопросов. Хозяин — сморщенный старик с бельмом на глазу и пальцами, скрюченными артритом, — даже не спросил имени. Принял галлеоны (Снейп заранее обменял магловские деньги у знакомого менялы), отсчитал сдачу и выдал то, что было нужно: сумку из драконьей кожи, потёртую, но крепкую, с латунной застёжкой, которая когда-то знала лучшие дни. — Чары Расширения уже наложены, — прошамкал старик, постучав скрюченным пальцем по застёжке. — Внутри — комната примерно десять на десять футов. Пусто. Делай что хочешь. Только не взорви там ничего — драконья кожа, конечно, крепкая, но не бессмертная. Снейп кивнул и ушёл, не прощаясь. В спину ему пахнуло кислым табаком и плесенью. Обустройство лаборатории заняло три дня. Он закупал котлы — один медный, один серебряный, один стеклянный для особо деликатных составов, который пришлось заказывать у стеклодува в Косом переулке и ждать лишние сутки. Весы с точностью до грана — старые, но выверенные, с латунными чашками, которые приятно холодили пальцы. Набор ножей из гоблинской стали — подержанные, но острые, с micro-зазубринами по кромке, невидимыми глазу. Ступки, пестики, пробирки, флаконы. Ингредиенты: асфодель, полынь, безоар, сушёные пиявки, корень мандрагоры, змеиные клыки — всё, что могло понадобиться для базовых и продвинутых зелий. Часть он купил в Лютном, часть выписал по каталогу через подставное лицо, часть — вырастил бы сам, если бы было время. Он работал по ночам, когда маленький Сев спал, а Эйлин не задавала вопросов. Забирался в гостиную, запирал дверь заклинанием, раскрывал сумку и шагал внутрь. Внутри было тесно, но функционально. Он расставил котлы вдоль стен, укрепил полки заклинаниями от вибрации, наладил освещение — холодное, голубоватое, не дающее теней. Повесил на стену таблицу совместимости ингредиентов, которую помнил наизусть, но всё равно хотел видеть перед глазами. Поставил в угол старый деревянный стул — единственную уступку комфорту. Над стулом приколотил крюк для мантии. Рядом — полку для книги Принцев, которую он забирал с собой каждую ночь. Когда всё было готово, он встал посреди лаборатории, оглядел своё творение и впервые за долгое время почувствовал нечто, отдалённо похожее на... покой. Здесь я контролирую всё. Каждый ингредиент, каждую температуру, каждое движение. Здесь нет ни Волдеморта, ни Дамблдора, ни прошлого, ни будущего. Только я и зелье. Только формулы и реакции. Это единственное место, где я почти... живой. Он не называл это счастьем. Он вообще не использовал это слово. Но здесь, в тесной сумке из драконьей кожи, среди котлов и пробирок, он был ближе к нему, чем где-либо ещё. Первым проектом он выбрал улучшенное Оборотное зелье. Стандартная формула требовала волос человека, в которого превращаешься, и действовала ровно час — шестьдесят минут, ни секундой больше. Это было неудобно, рискованно и оставляло слишком много следов. Снейп знал, что можно улучшить. Он экспериментировал с этим зельем ещё в Хогвартсе, делая пометки на полях учебника — те самые пометки, которые однажды найдёт Гарри Поттер и назовёт его «Принцем-Полукровкой». Интересно, что стало с тем учебником? Остался в Хогвартсе? Или исчез вместе со мной? Он отогнал ненужные мысли и сосредоточился на работе. Заменил один ингредиент — добавил толчёный лунный камень вместо сушёных водорослей. Изменил температурный режим — не кипятить, а томить на медленном огне, на грани закипания. Увеличил время настаивания вдвое. Пробная партия вышла нестабильной — зелье пузырилось и меняло цвет с зелёного на болотный, издавая запах тухлых яиц. Он вылил его в ведро, поморщившись, и начал заново. Я слишком давно не занимался настоящей наукой. Преподавание в Хогвартсе — это не творчество, это ремесло. А здесь... здесь я снова исследователь. Снова принц. Вторая попытка была лучше. Третья — почти идеальной. На четвёртый день он получил зелье, которое держалось два часа вместо одного и требовало не волос, а каплю крови — что было одновременно удобнее (кровь достать проще, чем волос, особенно если цель не подозревает) и опаснее (кровь оставляла более сильный магический след). Он записал формулу в отдельную тетрадь — тонкую, в чёрном переплёте, — и спрятал в сумку. Это был его первый актив. Первый товар, который можно будет продать через теневую сеть. Я строю империю с нуля. С одного зелья. С одной лаборатории в сумке. Это безумие. Но это моё безумие. POV: Маленький Северус Он заметил, что взрослый исчезает по ночам. Это было странно. Днём он сидел на кухне, читал газеты или что-то писал в тонкой чёрной тетради, которую никогда не оставлял на виду. Иногда уходил — говорил, «по делам», — и возвращался с продуктами или деньгами. Но по ночам... по ночам он запирался в гостиной и не выходил до рассвета. Северус лежал в своей постели, прислушиваясь к звукам дома. Тишина. Потом — едва слышный щелчок засова. Потом — снова тишина, но другая, глухая, словно гостиная высасывала все звуки. Он не мог уснуть, пока не слышал, как взрослый возвращается. Только тогда он закрывал глаза. Что он там делает? Почему запирается? Однажды он не выдержал. Дождался, пока мама уснёт, прокрался босиком по холодному полу к двери гостиной и прижался ухом к дереву. Ничего. Только тишина. Словно внутри никого не было. Он подёргал ручку — заперто. Не магией, а обычным засовом, который здесь был всегда, сколько он себя помнил. Взрослый не хотел, чтобы кто-то входил. Он прячет что-то. Или делает что-то, чего не должны видеть я или мама. Северус отошёл от двери и вернулся в постель. Обида жгла грудь — глупая, детская, но от этого не менее острая. Почему он не доверяет? Почему скрывает? Разве они не... семья? Нет. Не семья. Он сам сказал: он нам не родной. Он просто... помогает. А я для него — никто. Он уткнулся лицом в подушку и зажмурился. Взрослый был страшным. Взрослый был чужим. Но он выгнал отца. Он приносил еду. Он смотрел на Северуса — иногда — так, будто знал его всю жизнь. Будто видел насквозь. Я хочу, чтобы он был моим отцом. Даже если это неправда. Даже если он никогда не скажет этого вслух. Я хочу верить. Он уснул с этой мыслью. А за стеной, в запертой гостиной, взрослый человек с его лицом склонился над котлом, вдыхая запах лунного камня и змеиных клыков, и не знал, что мальчик ждёт его возвращения каждую ночь. POV: Взрослый Снейп На пятый день он закончил первую партию улучшенного Оборотного зелья — двенадцать флаконов, аккуратно закупоренных и уложенных в специальный ящик с отдельными гнёздами, который он сам сколотил из обрезков дерева. Он планировал продать их через Лютный переулок, через подставное лицо, которое ещё предстояло найти. Сейчас он сидел на диване в гостиной — сумка, уменьшенная до размеров кошелька, лежала в кармане, — и смотрел в чёрное окно. За стеклом моросил дождь, барабанил по карнизу. Скоро проснётся Эйлин, потом маленький Сев. Начнётся обычный день: завтрак, молчание, взгляды исподлобья. Он думал о книге Принцев, которая теперь лежала в сумке, рядом с флаконами. Думал о том, что она может рассказать ему о мальчике. О том, врёт ли тот, когда говорит «я в порядке». О том, что на самом деле творится в его душе. Я могу узнать. Могу просто спросить его о чём-нибудь и почувствовать ложь. Но имею ли я право? Ответа не было. Он отложил вопрос на потом, как делал всегда, когда не хотел сталкиваться с правдой о себе. А за стеной, в своей постели, маленький мальчик с его лицом проснулся и сел, глядя на дверь. Он ждал, когда взрослый выйдет из гостиной. Ждал, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь. Что он не исчез, как отец. Что он не бросит их. Я не брошу, — подумал Снейп, хотя мальчик не мог его слышать. — Я не умею быть отцом. Но я не брошу.