Карт-бланш

В комнате царил лёгкий беспорядок: в углу валялся пёстрый шёлковый топ, на кресле свисала блестящая юбка, а на подлокотнике сиротливо лежала туфля на немыслимой шпильке. Энджел стоял перед открытым шкафом, разглядывая наряды и откровенные платья. При мысли о Хаске всё это казалось неуместным: слишком ярким, слишком вызывающим. Он даже не мог с точностью сказать, который из выходных нарядов нравились ему. Ведь всё, что лежит у него в шкафу, было тщательно отобрано под вкусы Валентино. И каким-то внутренним чутьём он понимал, что Хаску такое вряд ли понравится. Хотя Энджел и сам не мог понять, с чего вдруг это стало так важно. Ему хотелось не просто произвести впечатление, а угодить. Сделать что-то для него, даже если Хаск этого не просил и, скорее всего, не оценит. Глупо, нелогично и по-дурацки. Но Энджел может оправдать это своё желание обыкновенной профдеформацией. Вчера Хаск обескуражил его своим предложением. Когда Энджел после пустопорожнего дня, который почти не приблизил его к баснословной сумме долга, по обыкновению уселся за бар — тогда-то Хаск заговорил о казино так, будто невзначай, лениво. Просто упомянул турнир, большие ставки и возможность поднять неплохие деньги. Хаск говорил, будто это ему просто захотелось «развеяться», но он явно увидел жадный блеск сверкнувший в глазах Энджела. И тогда он повернулся к нему и, словно мимоходом, произнёс: «Пойдёшь со мной?» Признаться, Энджел до сих пор не мог до конца поверить в происходящее. Казалось, между ними что-то изменилось — это слышалось в его голосе, читалось во взгляде, словно Хаск внезапно потеплел к нему. И Энджел не находил объяснения такой перемене. Не было никаких предпосылок, чтобы Хаск так резко изменил своё отношение. А может он никогда и не испытывал той неприязни, которую показывал во вне? Доказательством тому стал момент, когда Хаск, уловив его колебания, предложил разделить выигрыш поровну. Это было странно: Энджел не умел играть, и выгоды от такого шага Хаску, казалось, не было. Но Энджел видел его глаза — слишком внимательные, слишком спокойные, будто у того был собственный план. Пусть он в долгах, как в шелках, а план Хаска выглядел как провальный вариант, который вряд ли приблизит его к погашению долга перед Валентино, но внутри него всё равно зудел тот особый интерес, который говорил: «попробуй». И он вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, этому демону действительно можно довериться. Он доставал одно платье за другим, прикладывал к себе, смотрел в зеркало и каждый раз понимал: не то. Вдруг, будто вспомнив о чём-то важном, отшвырнул очередной наряд на кровать, уже заваленную одеждой. Наклонившись, вытащил из-под кровати пыльную коробку со старыми вещами. Теми, что когда-то были забракованы Валом, а он тайком оставил их себе. Энджел бережно достал чёрное платье и грустно улыбнулся, словно вместе с ним достал из памяти частицу далёкого прошлого. — То, что надо, — шёпотом произнёс он, любовно разглаживая складки. Собравшись, Энджел спустился в холл. Вэгги, устроившись в кресле с газетой в руке, даже не взглянула в его сторону. Хаск, сидевший поодаль, поднял глаза и на секунду застыл. На Энджеле было бархатное платье в пол с высоким разрезом до бедра, которое при каждом шаге почти полностью обнажало и тут же вновь скрывало изящную ножку. Вблизи он разглядел, что густая, как ночь, ткань была усыпана мириадами крошечных блёсток. Это напомнило ему о звёздной ночи, по которой он давно перестал тосковать будучи в Аду. — Пойдём? — А? Да… Хаск поднялся, и Энджел тут же, будто играючи, скользнул под его руку. В тот же миг Хаск понял, где закрался подвох — спина Энджела оставалась почти полностью обнажённой, и это создавало контраст: спереди он сиял коварной притягательностью, а сзади выглядел беззащитно открытым, почти уязвимым. Хаск отвел взгляд. Да уж, с таким платьем никакое оружие не нужно. Вэгги настороженно прищурилась, не скрывая подозрения к неожиданной паре. Энджел, заметив её взгляд, обернулся через плечо и сказал: — Ну, не смотри ты так. Мы просто идём на свидание. В этом ведь нет ничего плохого. Хаск недовольно глянул на него, а Энджел заговорщицки подмигнул. Взгляд Вэгги ничуть не изменился и будто говорил: «Вы двое явно что-то задумали». Но она так ничего не сказала. И затем, с видом полного безразличия, вновь уткнулась в газету.

***

Машина остановилась у неприметного бара. — А мы точно туда приехали? — спросил Энджел, разглядывая из окна вид скромного спального квартала. — Да. Хаск вышел из машины и направился прямиком к бару. Энджел вышел вслед за ним. — Ты шутишь? Как это понимать? — Мы приехали правильно, — спокойно повторил Хаск. — Просто иди за мной. Энджел слегка нахмурился: ему не нравилось, что Хаск так и не потрудился ничего объяснить. Но заметив, как он распахнул дверь и ждал его, Энджел невольно улыбнулся. Ладно, наверное, можно простить ему эту малословность. Он шагнул внутрь. В помещении было тихо, почти пусто: лишь бармен да пара заскучавших посетителей. Они прошли мимо барной стойки. Хаск едва заметно кивнул бармену, будто напоминая ему о какой-то давней договорённости. Бармен никак не ответил на приветственный жест, ни словом, ни телом. Он только раз бросил недоверчивый взгляд на Энджела и отвернулся. Они двинулись дальше, вглубь бара. Хаск замер у двери без единой вывески — самой обычной, будто ведущей в подсобку. Но вместо того чтобы открыть её, он постучал, отбивая определённый ритм. Дверь отворилась сама собой, будто невидимый швейцар любезно открыл её. Шагнув за дверь, они оказались в пролёте лестницы, ведущей вниз. А дверь за спиной захлопнулась и оттуда же донёсся чей-то голос: — Хэй, Хаскер, как поживаешь? — заговорила сама дверь, разинув рот от косяка до косяка, и прищурив единственный глаз. — В курсе, что сегодня турнир?.. Ого-го! Я не верю своему глазу! Это… Это же… — Да, Энджел Даст, собственной персоной! Дверь восторженно взвизгнула: — Пожалуйста, пожалуйста, распишись на мне! — Прости, нечем, — Энджел развёл руками, но, заметив, как створка повисла в разочаровании, лукаво улыбнулся. Он наклонился и чмокнул край двери, оставив яркий след помады. Дверь обмерла, теряя дар речи. — Правда милашка? — беря Хаска под руку сказал Энджел. Хаск закатил глаза. Глупая выходка — поцеловать служебную дверь, что давно потеряла человеческий облик. Наверняка, когда-то это был грешник, поплатившийся перед политикой Адских игр. Теперь он сам стал вечным привратником. Но Энджелов поцелуй, случайный и бездумный, подарил ему крупицу тепла, которую он, быть может, запомнит как единственную милость за свой век. Они спустились вниз и за бархатной портьерой их встретил огонь игорного зала: золотистые люстры, массивные зелёные столы, ковры ручной работы, шелест купюр и жадный блеск глаз. Пахло пролитым алкоголем, дымом горьких сигар и азартом. Они прошли в бар, тот, что стоял в глубине зала. Энджел с интересом осматривался: вокруг суета ставок, кто-то визжал от радости, кто-то сыпал проклятиями. — Виски, — бросил Хаск, — двойной. Ему — что-нибудь помягче. Энджел усмехнулся, усевшись на высокий стул. Он чувствовал себя не просто гостем — он ощущал взгляды. Демоны знали, кто он. И Хаск знал, и потому стоял вполоборота, собой прикрывая его от любопытных глаз. — Хаскер? — раздался голос, и к ним шагнул толстый демон в потёртом пиджаке. — Чем чёрт, не шутит! Думал, ты уже сгинул. Но смотри-ка, походу дела у тебя лучше некуда! Физиономия демона вытянулась в усмешке, он ухватил руку Энджела, словно намеревался её поцеловать. Но вместо этого его глаза скользнули по его телу, словно оценивая товар. — Мало кто может позволить себе такой эскорт, — сказал свой вердикт демон и подцепил край перчатки. Хаск молча перехватил запястье старого знакомого и отстранил руку от Энджела. — Ну что ты. Не жадничай. Мы же как-никак бывшие товарищи по оружию, — грешник, словно гиена, обошёл его и встал возле Хаска. — Зипс, напомню, вы меня убить пытались, — почти без эмоций произнёс Хаск. — Ну когда это было-то, — продолжил Зипс, небрежно махнув рукой. — Столько времени прошло. Пойми, тогда нам не оставалось другого выбора. А за твою голову такую космическую сумму давали. Это бы нас всех спасло. Чем дольше рядом торчал этот неприглядный демон с мерзкими повадками, тем сильнее он действовал на нервы. То, как он вёл себя с Хаском, как позволял себе цепляться и бросать слова о предательстве с такой небрежностью, вызывало желание размозжить ему голову. Энджел уже почти подался вперёд, но уловил взгляд Хаска — тот ясно давал понять: не вмешиваться. — Вы и без этого не померли. — А ты так и жаждешь нашей крови? — Зипс склонился чуть ближе, с прищуром. — Мне вот одно не даёт покоя… Помнишь времена Блейза? Его считали непобедимым оверлордом. Но после того, как он назначил цену за твою голову — он сдох через год. Между прочим, в последний раз я видел такую награду только когда охотились на отпрыска из семейства Гоэтии. Как-то всё это странно… Хаск молчал. Только хмуро смотрел поверх стакана. — Ты — обычный грешник — жив, он нет. Знаешь ли, на этой почве слухи разные ходят, — произнёс бывший товарищ и внимательно следил за реакцией кота-демона. — Говорят, якобы ты можешь пришить оверлорда. — Бред, — твердо сказал Хаск. — И я о том же! — Зипс похлопал Хаска по плечу. — Ну кем надо быть, чтобы в такое поверить? — он заливисто расхохотался. — Имей в виду: если захочешь вернуться — для тебя двери всегда открыты. Хаск посмотрел на него словно на отсталого. То, что он не вернётся, было настолько очевидно, что даже слов не требовало. — Ну, ты ещё подумай, — протянул Зипс, поднимаясь с места. Его взгляд пересёкся с Энджелом, в котором читалось недоумение. Демон ухмыльнулся и, выждав паузу, бросил на прощание, — но знаешь… слухи имеют хороший вес. Зипс наконец-то скрылся из виду и Энджел с опаской взглянул на Хаска, так словно узнал то, чего знать не должен был. Мысли гудели в голове. Может это странно, но ему было плевать, мог ли Хаск убить оверлорда или нет. Его больше волновало то, что он никогда не открывался о своём прошлом, избегая многих тем. Энджел не знал, что он таил в груди. Через что прошёл? Сколько раз скрывался от головорезов? Как вынес предательство тех, кого когда-то называл товарищами? И зачем, в самом деле, оверлорд назначил за его голову цену? Конечно, Энджел не собирался расспрашивать и выуживать из Хаска то, что он сам не хотел вспоминать. Ему хватало такта, чтобы не уподобляться тому мерзкому типу — Зипсу. — Он меня бесит! — сказал Энджел, допив свой коктейль. Хаск повернулся к нему, и уголки губ дрогнули в едва заметной ухмылке.

***

Дверь распахнулась с глухим звуком, и в конференц-зал, выдержанный в духе футуристичного хай-тека с неоном и матовым стеклом, уверенно вошёл Валентино. Он поправил очки и смерил всех в зале ленивым взглядом. — Опаздываешь, — отозвался Вокс, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику. — Вокси, скажу прямо: если ты опять заикнёшься об Аласторе, я вырву тебе язык, — процедил Валентино сквозь зубы, не сбавляя хода. — Не нужно горячится. То, что я узнал, может оказаться очень полезным всем нам. Валентино лишь взмахнул плащом, устраиваясь в кресле. Взгляд остался таким же острым, с лёгким флёром призрения. — А это поднимет нам охваты? — в диалог вклинился звонкий девчачий голос. Девушка с двумя выразительными хвостиками и трендовым макияжем, одетая по последней моде Адского глянца, уселась на край большого стола и улыбнулась, глядя в камеру телефона. — Вельвет, блять! Никаких прямых эфиров на собрании! — Поздно! — пропела девушка и подмигнул камере. — Я ведь обещала вам, мои нечистята, что однажды покажу закулисье нашей безумной семейки! — Вельвет взмахнула рукой. — Вот она, жизнь оверлордов — сплошные интриги, кофе, и бесконечный трэш! Но, увы, наша говорящая вывеска на ножках уже дымится от злости, так что чмоки. До следующего включения! И постарайтесь не сдохнуть! Вельвет отключила камеру и беспристрастно уткнулась в телефон. Вокс прикрыл глаза и тяжело вздохнул, словно вопрошая: «За что мне всё это?» — Ладно. К делу, — командным тоном произнёс он. — Мне удалось выяснить, что в недавних исчезновениях состоятельных демонов замешан Аластор. — Мне это совершенно не интересно, — резко отозвался сутенёр. — Ты, конечно, можешь уйти сейчас, но есть кое-что, о чём тебе стоит узнать, — мягко, но с нажимом произнёс Вокс, приближаясь и как бы между делом усиливая свечение экрана, этим самым приковывая внимание Валентино к себе. — Последнее исчезновение косвенно затронуло Энджела, и мне это совсем не нравится. — Ску-у-ка, — протянула Вельвет, не отрываясь от смартфона и продолжая стучать по экрану так, будто вбивала гвозди в чью-то репутацию. — Рассказывай уже, — бросил Вал, насупившись. — Начну с того, что у меня есть сведения о том, кем был нападавший. Смотрите. Вокс вытянул кулак и разжал пальцы, демонстрируя странный, сморщенный кусок кожи с узким разрезом посередине. Спустя миг створки шевельнулись, и изнутри открылся глаз. Это была адская нежить — неразумная, ближе к паразиту или грибам, но с уникальной функцией: записывать всё, что попадало в поле зрения. Таких существ использовали в старинных поместьях вместо камер. Их преимущество было в том, что вывезти из строя их можно только уничтожив физически. И стоило повесить хотя бы десяток, как они начинали прорастать в стенах, как грибы. И ни один проклятый нарушитель уже не сможет вырвать сотню глаз. Взгляд обоих задержался на глазе. На сетчатке отразился демон-кот с красными крыльями. В тот же миг Вокс щёлкнул пальцами, и на экране для презентаций вспыхнул кадр из Вокстаграмма отеля принцессы, на котором был представлен их новый бармен. — Поразительное сходство, не так ли? Вельвет пожала плечами и откинулась на кресле, возвращая всё внимание на переписку в соц сетях. Да, демон был один и тот же, но это не вызывало никакого интереса. Вал задержал взгляд на изображении: непримечательный демон на экране выглядел так, словно родился, чтобы оставаться незамеченным. — Я попытался собрать на него больше информации: обшарил сеть, вскрыл логи, поднял архивы ещё с тех времён, когда интернет только зарождался. И… ничего! Ни единого цифрового следа, IP-адреса или учётной записи. Нет ни одного его снимка с городских камер. Мне одному кажется, что он слишком осторожен для рядового грешника? — Вокс говорил с почти благоговейным восхищением, но за ним таилось нечто большее. Возможно, он наткнулся на то, о чём даже не смел мечтать — приближённого Аластора, сохранившего рассудок и, возможно, хранившего немало его тайн. Сладостное предвкушение разгадки прервал звонкий смех. — Ха-ха-ха, какой-то убогий грешник обходит твои камеры, как нефиг делать! Лошара. Мне тебя жаль. — Что сказала, сука?! — Вокс повернулся к дерзкой девчонке и его экран ярко вспыхнул от злости. — Хочешь напоследок разоблачение? — Вельвет соскочила со стульчика. — Признай, Радио-демон представляет угрозу только для тебя, — она едким словом выедала и без того задетую гордость. — С какого это перепугу?! — Посуди сам. Количество моих пользователей растёт с бешеной скоростью. А время, которое демоны проводят в соцсетях уже превзошли все прогнозы. Что насчёт Вала… Вся порноиндустрия круга держится на нём — это тотальная монополия! Наши позиции непоколебимы, Вокси. Чего нельзя сказать о тебе, — иронично сказала девушка, с вызовом глядя экараноголовому оверлорду в глаза. — С появлением Аластора, твои зрители утекают, как песок сквозь пальцы. Такими темпами тебе не удержать позиции. Повезёт, если останешься нашим секретарём, душка, — девушка развернулась спиной к мужчинам. — Чао! Позовите меня, когда придумаете что-то действительно стоящее. Автоматические двери открылись и закрылись. Вокс, дико взбешённый, проводил девушку раскалённым взглядом, непроизвольно метая искры во все стороны. — Да блять! Кем она себя возомнила! — Вокс стукнул кулаком по столу. — Мелкая, заносчивая сука! Я тебе интернет к хренам вырублю! Посмотрим, блять, как твои соцсети скукожутся! Вал молча наблюдал за партнёром, ничего не предпринимая. — Ну, а ты чего смотришь? Тоже хочешь?.. Хлёст! — звонкая пощёчина заставила голову дёрнуться в сторону. — Как же ты меня бесишь! Хуй с ней, с этой Вельвет! Возьми себя в руки и разъясни мне всё по-нормальному! Я блять окончательно запутался! Ответь, при чём тут мой Энджел? Они замерли, уставившись друг на друга: Валентино — с претензией во взгляде, Вокс — с легкой растерянностью, всё ещё прижимая ладонь к мерцающей щеке. — Ладно, — Вокс выдохнул, убрал руку с щеки и сделал паузу, приводя мысли в порядок. — Тебе не кажется подозрительным, что из того поместья Энджел вернулся целёхонький, когда всех остальных изрешетили в фарш. Вдобавок нападавшим оказался тот с кем они буквально обитают под одной крышей. И, — телеведущий сделал паузу, подняв указательный палец вверх, — этот кто-то приближенный Аластора. Валентино, ненадолго задумался, очки-сердечки сверкнули на свету, скрывая чуть нахмуренный взгляд. — О-о, теперь я понял, — мягким тягучим голосом произнёс сутенёр. — Ты подозреваешь, что моя звёздочка подмахивает хвостом другому оверлорду? — Не исключено. — Ты понимаешь, что сейчас ставишь под сомнения мою власть? — Вал скрестил руки на груди и глянул на Вокса поверх очков: его ядовито-карминные глаза опасно прищурились. — Для своих сучек я бог и царь! Я лично их выдрессировал. Они боятся меня так же сильно, как и обожают. И ни одна из из моих сук не посмеет врать мне в лицо! — Хорошо-хорошо, я не лезу в твои методы, — Вокс сделал шаг назад, словно отдавая Валентино пространство для ярости. — Просто хочу сказать, что не стоит излишне доверять своей зверушке. Даже ты не можешь быть уверен, что она тебя не укусит. Напряжение повисло в воздухе, плотное, как дым после взрыва. Глаза Валентино налились кровью, дыхание участилось. — Давай тогда сразу без церемоний его порешаем! — рявкнул он. — Пусть, блять, Энджел никому не достанется, чем достанется кому-то другому! — Вал всплеснул руками, как капризный ребёнок. — Я зебался! Не хочу ни в чём разбираться. Всё уже бесит! — Ну-ну, не нервничай по пустякам. Ты же знаешь, тебе не нужно ни в чём разбираться, пока есть я, — Вокс улыбнулся и навис над креслом. Холодный свет лёг на лицо Валентино, а в глазах Вокса закружились спирали — медленные, почти незаметные, но с той пугающей тягой, от которой трудно оторваться. Вал заворожённо кивнул. Вокс расплылся в широкой кровожадной улыбке. — Предоставь всё мне…

***

Турнирный зал погряз в тихом ожидании. Воздух был густой от табачного дыма, запаха дорогих удовых духов и напряжения, что витало над столами. Пять игроков, уставших и злых, собрались за одним покерным столом. Хаск сидел чуть сбоку, не на главной позиции, но ощущался как центр. И рядом — Энджел. Он не играл, но сидел нарочито близко и не упускал случая напомнить о себе. То поднесёт коктейль к губам медленно, так, что весь стол видел, как тянется его язык. То слегка поправит платье, открывая ещё немного бедра. То уронит салфетку и наклонится за ней как бы невзначай. А податливая публика жгла его глазами. Следующий круг ставок — и напряжение нарастало. Пара игроков уже начинала нервничать, взгляды косились не только на карты, но и на Энджела, который только подливал масла в огонь. — Ты его с собой взял для удачи? Или чтобы нас подразнить? Лучше бы потратил деньги на фишки, Хаскер, — раздражённо усмехнулся демон с рогами, не сводя взгляда с Энджела. И поставил ставку. — Боюсь, тебе нечем на это ответить, — добавил он. Хаск лишь усмехнулся. Его лапа лениво качала стакан с остатками бурбона, а взгляд медленно скользил по картам. Игра подходила к финалу: предпоследний круг, ставки росли как на дрожжах. Игрок перед Хаском выложил сумму вдвое выше предыдущей, Хаск не отреагировал сразу. Он выпрямился, медленно собрал свои фишки — и с ленивым голосом бросил: — Ставлю всё. И его в придачу. Зал замер. Даже крупье оторвал взгляд от карт. Энджел едва заметно дёрнул плечом, будто хотел что-то сказать, но прикусил губу. В нём бурлило непонимание и недоверие. Почему? Как он мог так поступить? И ведь даже не предупредил! Никто не говорил, что он может тут стать чьей-то ставкой. Затем — короткие смешки, недоверие и сдавленное «вау» от одного из игроков. — Ты не можешь его поставить. Он тебе не принадлежит, — выдавил игрок справа от него, тот, что ближе всех сидел к Энджелу. Хаск чуть склонил голову и бросил взгляд в сторону Энджела, всё так же сидящего рядом, с виду расслабленного, но с потемневшими глазами. — Этой ночью он полностью мой, — сказал Хаск, и взяв Энджела за руку, медленно потянул к себе. Он как-то таинственно улыбался и смотрел в глаза, будто ожидая, что Энджел без слов поймёт его замысел. Тот податливо поднялся и шагнул к Хаску, внутри тлела легкая обида. Но вместе с тем его прожигал жар от сказанных слов: «он полностью мой». И этот необъяснимо тёплый и настойчивый взгляд золотых глаз не оставлял ему выбора. Но Энджел не будет собой, если не отомстит Хаску-подлецу за то, что тот без предупреждение поставил его на кон. — У него есть полное право на это тело, — подтвердил Энджел голосом, в котором сочился мед. — Но только на эту ночь! А вы знаете, как трудно заполучить такую возможность? Даже имея большие бабки кто-попало не сможет купить целую ночь со мной. Правда, Хаск? Он скользнул рукой по плечу Хаска и сделав резкий оборот, присел к нему на колени. Хаск инстинктивно дёрнулся, желая отстраниться, но вместо этого поднял руку, чтобы придержать своего спутника. Его ладонь легла высоко, почти у основания шеи Энджела, и потом невольно скользнула вниз вдоль линии позвоночника. И в эту секунду все взгляды устремились на Энджела. Под пальцами Хаска спина Энджела дёрнулась, как под электрическим током. Он выгнулся, бёдра плотнее вжались в колени Хаска. Губы приоткрылись, и из них вырвался жаркий несдержанный выдох. И на лице промелькнуло выражение, слишком откровенное для обычного прикосновения. Хаск едва не отдёрнул руку от неожиданности, но вовремя себя остановил, зная, что все смотрят. Он поднял глаза, встретился взглядом с дилером, который с трудом сглотнул и отвернулся. Неясно, играл Энджел или на самом деле был таким чувствительным, но похоже, эта выходка действовала безумно эффективно. Взгляды игроков заострились. Хаск сумел сохранить внешнее спокойствие, но Энджел ощущал, как он весь напрягся. Всё же тело не способно врать и Энджел прекрасно это знал. Но даже так он был готов отдать должное Хаску, за выдержку и непоколебимость в такой ситуации. Чёртов игрок! — Скажи, лапуля, ты согласен сегодня стать чьим-то выигрышем? — спросил Хаск и скользнул рукой ниже, чуть сильнее надавливая пальцами. Энджел задрожал. Он обернулся через плечо и на мгновение прикусил губу, прикрыв глаза от наслаждения. Прикосновение больших и сильных рук Хаска действовал губительно. Но он обвёл страстным взглядом всех сидящих игроков и ответил: — Я сделаю всё, что ты скажешь. Голова шла кругом: слова Хаска, его уверенные движения, эта опасная близость, волнение, азарт — всё сплеталось в одну обжигающую жажду. Но он обязан взять себя в руки и отыграть роль главного джекпота этого вечера. Хаск надеется на него, а значит он вновь станет актером. — Ставка принята, — отозвался крупье и поднял руку. В тот же миг золотистое освещение переменилось — стало тускло-зеленоватым, тревожным, будто пропитанным ядом. По стенам один за другим проступили глаза разных размеров с алыми зрачками, следившие за каждым движением. На шее Энджела вспыхнул красный светящийся ошейник, и на его поверхности проявились цифры. Находящие вытаращили глаза. Хаск присвистнул. «Что это?» — хотел было спросить Энджел, но голос не прозвучал, будто невидимая преграда блокировала звук. Ошейник служил гарантом: пока он был на шее, Энджел не мог сопротивляться правилам игры или нарушить договорённости. А цифра означала сумму, в которую его оценила аналитика Адского казино. И она зависла не только от реального прайса, но и ещё от того, насколько сильно игроки желали заполучить данный слот. Энджел оглянулся по сторонам — и ему почудилось, что стены не просто смотрели, от них веяло угрозой, словно невидимый надзиратель склонился над душой, следя за каждым ходом. Он и раньше бывал в казино с Валом, но подобного не видел никогда. Он и представить не мог, что всё окажется настолько серьёзно. До этого всё казалось лишь легкомысленной авантюрой, из которой всегда можно выкрутиться — а теперь он сидел в растерянности и ощущал собственную беспомощность. Вся надежда оставалась только на Хаска. Зачем он согласился? Если бы он только знал, никогда бы не пошёл на поводу у него. Он ведь думал, что его пригласили лишь для отвода глаз, пока Хаск займётся шулерством. Но теперь, когда правила диктовала политика адского игорного дома, как он собирался выиграть? Теперь всё решали карты. Из ошейника выросла цепь, словно лоза, и потянула куда-то вверх. Энджел дёрнулся и вцепился пальцами в ошейник — по коже пробежал холодок. Хаск единственный, кто мог уловить его дрожь. Он незаметно для остальных протянул руку под столом и крепко сжал ладонь Энджела, будто без слов говоря: «доверься мне». Цепь дёрнула сильнее, и Энджелу пришлось уступить. Он позволил уволочь себя на положенное место «адской ставки», но на секунду он обернулся к Хаску и удивление ясно отразилась на его лице. Он всё ещё ощущал фантомное тепло его ладони. Хаск, продолжил сидеть так, словно ничего необычного не произошло, с невозмутимым, даже чуть самодовольным видом. Эта уверенность сбивала с толку, но вместе с тем странным образом действовала успокаивающе. Казалось, Хаск вовсе не сомневался в своей победе. — Ладно, раз уж ставим серьёзно, — прохрипел демон с рогами и достал из кармана скомканный контракт, вымазанный кровью, и выложил его рядом с фишками. — Это договор на аренду складов в Гниющем квартале. Я за него душу отдал! Один из игроков молча выдвинул все фишки в центр и выложил пару пачек купюр. Делал он это нехотя, но взгляд то и дело возвращался к Энджелу. Высокий, сутулый грешник с длинными пальцами — типичный тихий игрок, знающий дело. Обычно такие обходят стороной крупные риски и ставят только тогда, когда уверены в победе. Но даже его одурманивала магнетическая харизма Энджела, толкая на опрометчивый шаг. — А я, — пропел старый демон в котелке, — ставлю свою коллекцию сердец. Только осторожно, за такое в квартальчике каннибалов и убить могут. Один из игроков молча положил кольцо с черным камнем. От него исходил легкий флер магии. — Покрыто, — сказал дилер. — Карты на стол. Одна за другой, карты раскрывались, ложась на зелёное сукно. — Стрит. Игроки заволновались. Первая раскрытая комбинация и уже стрит. Поразительно. Но следующие комбинации ничем не удивили: выпадали обыкновенные пары. — Флэш, — сказал дилер, раскрыв карты самого тихого игрока. Послышались разочарованные восклицания. По реакции он уловил — последняя комбинация претендовала на победу. В ушах стоял гул, и вдруг возникло отчетливое ощущение будто, чья-то рука потянулась, готовая выхватить главный приз — его. Игрок, который сидел справа от Хаска, потянулся, чтобы раскрыть карты. Но в этот миг его голову пронзил красный луч. Кровь брызнула на карты, тело дёрнулось и упало на пол. Энджел вздрогнул, кто-то выматерился, все и без того были на взводе. — Замечена попытка шулерства. Энджел затаил дыхание. Лишь бы Хаск не выкинул ничто подобное, лишь бы его рука не дрогнула. Энджелу хотелось вцепиться в него, удержать, будто только так можно было остановить беду. Но он сидел тихо, стиснув зубы, и наблюдал, как всё держится только на его холодной уверенности. Он не хотел быть призом. Не хотел, чтобы его разыгрывали как ставку. Не хотел, чтобы этот вечер закончился в чужой постели. Всё, чего он хотел — вырваться отсюда с Хаском, и просто вернуться в отель. Пусть даже ценой всех выигрышей и блестящих фишек. — Продолжаем. Ход последнего игрока, — ровно сказал дилер, указывая на Хаска. Тот с каменным лицом нарочито медленно раскрыл карты. — Стрит флэш, — объявил дилер, — Старшая комбинация. — Не может такого быть! — рогатый демон вскочил с места. — Стрит флэш выпадает раз в столетие! Он точно жульничал! — Разве я бы смог подставить карты в таких условиях! — Хаск развел руками, указывая на сотни глаз на стенах. — Просто я жутко везучий, — сказал он и расплылся в улыбке глядя на Энджела. — Сволочь! — Победа за Хаском. Стол взорвался криками — одни ругались, другие не верили своим глазам. Старый демон с досадой откинулся на спинку кресла, рогатый со злостью ударил кулаком по столешнице. Но Энджел уже не слышал этого гула. Ошейник исчез с тихим щелчком, и он подскочил с места. — О, боже, Хаск, мы победили! Победили! Он метнулся к Хаску, вцепился руками в его ворот и, не задумываясь, жадно прижался к его губам. Хаск застыл. Руки повисли в воздухе, так и не коснувшись его спины. Энджел опомнился только через несколько секунд. Он отшатнулся, глядя на озадаченного Хаска, и, осознав, едва сдержал смех. Только что он выглядел таким непоколебимым, таким уверенным — а теперь посыпался от одного поцелуя. Прелесть. — Ой, сори, — сказал Энджел с хитринкой и прикрыл рот ладонью.

***

Энджел стоял у входа и курил. Погрустневшие игроки потихоньку покидали заведение, не желая задерживать на нем взгляды, ведь именно он послужил причиной такому ажиотажу. В других условиях они, возможно, были бы более сдержанны. Следом вышел Хаск и сунул ему в руки свёрток. — То, что ты победил, не значит, что я тебя простил, — обиженно насупился Энджел. — Больно надо твоё прощение, — хмыкнул Хаск. Энджел развернул свёрток. — Думаю, моя доля должна быть побольше. Я, между прочим, ужасно перенервничал. — Там только треть. — Мог бы и поделиться… Что? — Энджел удивленно вытаращился. — Остальное позже занесу. Так безопаснее. Глаза Энджела блеснули. Он ещё не пересчитал деньги, но уже знал: если в руках только треть, всей суммы хватит, чтобы покрыть весь его долг. Может, даже останется на погулять. В пальцах хрустела свобода — то ли милость судьбы, то ли везение, почти невозможное. Он поднял взгляд и задержался на Хаске. Тот, довольный выигрышем, шёл впереди, будто всё это было делом пустяковым, почти случайным. В этой непринуждённости было что-то непостижимое, и именно оно тревожило. Неужели он так просто возьмёт да сдержит слово? Это же Хаск, он обязательно сделает обещанное. Правда ведь? У Энджела кольнуло под рёбрами. В последний раз вера обернулась нестерпимой болью… Но почему, несмотря на всё пережитое, его сердце так твёрдо верило ему? Энджел сглотнул, спрятал свёрток за пазуху и ускорил шаг, поравнявшись с Хаском. — Слушай, если ты такой везучий, зачем позвал меня с собой? — Чтобы срубить побольше бабла, — прямо ответил Хаск. — Ты специально взял меня, чтобы поставить в игре?! — Энджел шагнул ближе, пальцы нервно сжались на лацкане Хасковой рубашки. Голос дрогнул, но он тут же спрятал это за хохотком: — Ах ты адская гниль! А если бы проиграл? Что бы тогда делал, а?! — Я никогда не проигрываю то, что мне дорого, — не задумываясь ответил Хаск. Энджел замер на полслове, смех сошёл на нет, пальцы разжались, но он так и не отступил — наоборот, наклонился ещё ближе, изучающе, почти осторожно. — Подожди... — выдохнул он, и на секунду в глазах мелькнула живая искра надежды, — Это что, признание? — Что? Нет! Я не это имел в виду! — спохватился Хаск. — Поздно! Я уже всё услышал! — Это же… — Я запомню этот день, как «день великого признания Хаска!» — не унимался Энджел, веселясь. — Аргх, заткнись уже! — Только если заткнешь меня поцелуем. Ну, или кое-чем другим… — Господи, блядь, - простонал Хаск и впечатав руку в лоб.