Краснее костюма

Питер Паркер сидел на холодном краю ванны и смотрел, как кровь капает в раковину. Кап. Кап. Кап. Ритмично. Почти завораживающе. Если бы не адская, пульсирующая боль в правом предплечье - тупая, горячая, бьющаяся в такт сердцу, - он бы, наверное, даже задремал. Хотя нет, не заснул бы. Адреналин до сих пор гулял по венам, заставляя пальцы левой руки мелко подрагивать, пока он неуклюже разматывал рулон бинта, то и дело роняя его на кафельный пол. - Так, Питер, давай рассуждать логически, - пробормотал он сам себе сквозь стиснутые зубы. Голос звучал глухо в маленьком помещении - Мужик трогает деревяшку и она становится металлом. Это.. это вообще что за мутация?! Или магия?.. Или технология?.. Он зашипел, подставляя рану под струю холодной воды. Порез был длинным и глубоким, наискось через всё предплечье, но, кажется, не задел ничего жизненно важного. Уже повезло. Если бы тот импровизированный металлический клинок вошёл на пару дюймов левее... О рёбрах он старался не думать. О том, что было бы, не сработай паучье чутьё в последнюю долю секунды - тоже. - Круто, - прошептал он, криво усмехаясь своему отражению в зеркале - Я реально сказал «круто». Прямо перед тем, как в меня полетела доска. Гениально, Паркер. Просто гениально. Ты в своём репертуаре. Отражение выглядело жалко. Взлохмаченные, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. На левой скуле багровела свежая царапина, которую он даже не заметил во время драки. А выражение лица было совершенно дурацким - дикая смесь искреннего научного восхищения и запоздалой паники. Восхищения, потому что способность того парня была правда крутой. Паники, потому что всё пошло не по плану. Совсем. А начиналось ведь так хорошо... Обычный вечерний патруль. Обычный сигнал от полицейского сканера, на который он наткнулся, пролетая над Куинсом. Обычное ограбление банка — ну, насколько ограбление банка вообще может быть "обычным". Двое в дурацких лыжных масках, сумка с наличными, классика. Питер даже позволил себе немного покрасоваться: эффектно приземлился на фонарный столб, прилип к нему под немыслимым углом и отпустил пару шуток про то, что грабить банк в среду вечером - это как-то даже не оригинально, ребята, у вас что, календаря нет? Преступники, как водится, юмор не оценили. А потом один из них психанул. Питер до сих пор помнил это в мельчайших деталях. Грабитель схватил обломок доски от разбитого ящика и дерево вдруг начало течь. Прямо в его руке. Потекло серебристым, заструилось, заблестело, твердея на глазах. И за секунду превратилось в острое, как бритва, металлическое лезвие. Питер помнил, как у него отвисла челюсть. Буквально. Прямо под маской. Он хотел сказать что-то остроумное, правда хотел. Что-то про то, что это самый впечатляющий фокус с деревом со времён Властелина колец, или что парню надо срочно подавать заявку в школу Ксавьера. Но вместо этого из горла вырвалось только одно короткое, совершенно мальчишеское: - Круто! А потом прилетело. Доска - уже не деревянная, а полностью металлическая, сверкающая, заточенная - просвистела в воздухе с мерзким звуком. Паучье чутьё взвыло сиреной, покалывая затылок, но было поздно. Слишком поздно. Питер дёрнулся в сторону, ушёл от прямого удара в рёбра, но лезвие полоснуло по правому предплечью, вспарывая ткань костюма и кожу под ним с лёгкостью, от которой желудок сжался в комок. Дальше как в тумане. Паучья реакция всё-таки сработала на автопилоте: он вырубил преступника одним точным ударом, связал обоих, вызвал полицию, дождался сирен. Даже рукой помахал на прощание офицерам. Левой, потому что правая уже не слушалась и висела плетью, а по пальцам текло что-то горячее и липкое. А потом он опустился на крышу ближайшего здания, стянул маску дрожащими пальцами и минут пять просто дышал. Смотрел на огни Куинса внизу, на кровь, пропитавшую рукав, и пытался собрать мысли в кучу. - Мэй меня убьёт, - сказал он тогда в пустоту ночного неба. Теперь, сидя в ванной, он понимал, что это было оптимистичное предположение. Потому что если Мэй его убьёт, то мистер Старк - воскресит. И убьёт снова. И, возможно, повторит процедуру несколько раз для закрепления результата. - Только бы он не узнал, - прошептал Питер, неуклюже наматывая бинт левой рукой. Получалось отвратительно. Марля скользила, комкалась, ложилась неровными слоями. Левой рукой он был решительно не приспособлен к чему-либо сложнее, чем держать учебник. - Он же сказал сообщать о странных способностях. Он же сказал не лезть на рожон. Он же... Дверь ванной распахнулась без стука. - Питер, ты там живой? Ты уже полчаса си... О БОЖЕ МОЙ. Тётя Мэй застыла в дверном проёме. На её лице за секунду отразилась вся гамма человеческих эмоций: от лёгкого раздражения, до леденящего ужаса, с длинной остановкой на праведном, яростном гневе. Питер попытался спрятать руку за спину. Попытка провалилась с треском и стоном. Движение отдалось такой болью, что он тихо взвыл сквозь зубы. - Это.. это не то, что ты думаешь, - выпалил он, понимая, что произносит фразу, которую произносят все, кому решительно нечего сказать в своё оправдание. - Это просто царапина. Я упал. На.. на гвоздь. На очень большой гвоздь. Их сейчас делают просто огромными, ты даже не представляешь, инфляция и всё такое... Мэй медленно выдохнула, прикрыла глаза и принялась считать до десяти. Одними губами. Питер знал эту её привычку - она всегда так делала, когда хотела не закричать, а сказать что-то по-настоящему убийственное. Конструктивное. Конструктивное обычно было в сто раз страшнее любого крика. - Питер Бенджамин Паркер, - начала она, открыв глаза, и Питер мысленно попрощался с жизнью, со стипендией Старк Индастриз и с остатками самоуважения. - Ты сейчас сидишь в моей ванной, истекаешь кровью в раковину и пытаешься забинтовать себя левой рукой. При этом ты утверждаешь, что упал на гвоздь. Я работаю в больнице. Я видела больше порезов, чем ты — серий Звёздных войн. И это, - она ткнула пальцем в его руку, - не. гвоздь. Питер сдулся. - Это был нож, - сказал он тихо, опуская глаза и разглядывая кафельную плитку так, будто там были ответы на все вопросы вселенной. - Вернее, не совсем нож. Скорее, доска. Которая стала ножом... Там был парень, который трогает дерево и оно становится металлом! И я сказал «круто». И он бросил в меня эту доску. Которая уже была не доской. И... - Стоп, - Мэй выставила ладонь вперёд, и Питер мгновенно замолчал - Парень превращает дерево в металл? - Ну.. да. Прикосновением. Я не знаю, как это работает. Это не мутация которую я встречал раньше, потому что мутация - это изменение генов, а тут он трогает неживой предмет, и тот меняет молекулярную структуру на... - Питер. - А? - Дай сюда руку. Она шагнула вперёд, опустилась на край ванны рядом с ним, взяла бинт из его ослабевших пальцев и принялась перевязывать рану заново - аккуратно, туго, профессионально. Её движения были точными и быстрыми, без тени дрожи: всё-таки годы работы в больнице давали о себе знать. Питер сидел молча, кусая губу и стараясь не шипеть слишком громко. От её пальцев пахло антисептиком и чем-то домашним. Ванилью, кажется. - Болит? - спросила она, не поднимая глаз. - Немного, - соврал он. - Врёшь. Но это неважно, - она завязала тугой узел, проверила, не сползает ли повязка, и только после этого посмотрела ему прямо в глаза. - Важно другое. Ты собирался скрыть это от меня. И, вероятно, от Тони. Я права? Питер опустил взгляд. Кафельная плитка снова стала самым интересным объектом в комнате. - Я не хотел вас волновать. - О, так ты поэтому решил не волновать нас - чтобы мы потом нашли тебя в отключке где-нибудь на крыше? И узнали обо всём не от тебя, а из новостей? Или из звонка из больницы? - её голос стал тихим, почти ледяным, и это было хуже всего - Отличный план, Питер. Просто блестящий. Тебе надо в правительство идти, с такими-то стратегическими талантами. - Тётя Мэй... - Позвони Тони - уже мягче сказала она, всё ещё аккуратно держа его руку - Что? Нет! - он вскинулся, но тут же зашипел от резкой боли, пронзившей руку. - Мэй, пожалуйста. Ты не понимаешь. Он будет орать. Или, того хуже, будет разочарован. А разочарование мистера Старка — это... это страшнее любого оружия массового поражения. Это... это как если бы на тебя посмотрел Йода и сказал «разочарован я в тебе, юный падаван». Только в сто раз хуже. Мэй покачала головой, но уголки её губ чуть дрогнули. - Тони не будет орать на тебя за то, что ты пострадал. Он будет орать, что ты пытался это скрыть. И знаешь что? Я его полностью поддержу. - Она ткнула пальцем ему в грудь, прямо в эмблему паука на костюме. - Потому что ты должен наконец понять одну простую вещь: ты не один. У тебя есть мы. У тебя есть Тони - который, хочет он это признавать или нет, волнуется за тебя как за сына. У тебя есть Нед и ЭмДжей, которые вчера чуть не снесли мне дверь с петель, когда ты задержался на патруле на двадцать минут. У тебя есть я. И если ты будешь думать, что можешь справиться со всем один, то очень скоро ты не справишься вообще ни с чем. Ты меня слышишь? Питер молчал очень долго. Раковина всё ещё была в розовых разводах. Где-то за стеной гудел холодильник. В окно задувал прохладный октябрьский ветер. - Я позвоню ему утром, - сказал он наконец. - Честно. Просто... дай мне немного времени. Пожалуйста. Мэй посмотрела на него долгим, изучающим взглядом - тем самым, от которого невозможно было ничего утаить, - и медленно кивнула. - Хорошо. Утро. Но если ты не позвонишь, это сделаю я. И поверь мне, Питер, в моём изложении история будет звучать ГОРАЗДО страшнее. - Верю, - Питер слабо улыбнулся, и улыбка вышла почти настоящей. Она поднялась, взъерошила ему волосы - заботливо, нежно, совсем как в детстве - и направилась к выходу. -Приведи себя в порядок. И закажи пиццу. После такого вечера ты заслужил нормальный ужин. - А ты? - А я съем твою порцию, если будешь вредничать. Давай, шевелись. Дверь закрылась, и Питер остался один в тишине ванной. Он посмотрел на перевязанную руку - бинт лежал идеально ровно, без единой складки, - потом на своё отражение в зеркале. Усталое, бледное, но... живое. - И всё-таки это было круто, - прошептал он, и на губах появилась слабая, почти детская улыбка. - Дерево в металл. Надо будет рассказать Неду. Он с ума сойдёт Но сначала - утро. И разговор с мистером Старком. Он взял телефон с края раковины. На экране мигал непрочитанный черновик отчёта, который он должен был отправить ещё вчера: «Патруль: стандартный. Происшествий нет. Травм нет». Питер вздохнул и начал печатать. «Мистер Старк, нам нужно поговорить. Это не срочно. Ну, почти не срочно. В общем, у меня тут была небольшая ситуация...» Стёр. «Мистер Старк, у меня есть информация о новом мета-человеке с очень крутой способностью. И да, я в порядке. Почти в порядке». Стёр. «Мистер Старк, вы будете ругаться. Но там было реально круто. Я всё объясню. Обещаю». Отправил. И почти сразу телефон завибрировал от нового сообщения. На экране высветилась иконка Железного Человека - та самая, которую он сам поставил год назад и с тех пор так и не поменял. - Чёрт, - выдохнул Питер и посмотрел на экран, чувствуя, как брови сами собой ползут вверх. Тони Старк: «Отлично, пацан. Живой — уже неплохо. У меня тоже есть для тебя новость. Завтра вечером жду в башне. Расскажешь про ту перепалку, о которой уже трубят в новостях. И да, если ты ранен хоть чуть-чуть сильнее, чем признаёшься — я узнаю. У меня на это чутьё получше твоего паучьего» Тони Старк: «P.S. И да, я всё ещё буду ругаться. Но завтра. Готовь свою легендарную речь «я всё объясню, мистер Старк»» Питер перечитал сообщение дважды. «Завтра вечером жду в башне». Он выдохнул - сам не заметил, что задержал дыхание. Ругаться будет завтра. Значит, сегодня можно было ещё пожить. И... новость? У Тони есть новость для него? Питер нахмурился, перечитал последние строки. Что ещё за новость? Мистер Старк никогда не писал «у меня есть новость» просто так. Это могло быть что угодно: от «я модернизировал твой костюм» до «мы летим на Луну тестировать новый сплав, но тебя мы не возьмём, ведь ты карапуз». От Старка можно было ожидать чего угодно. Но что-то в этой короткой фразе - «у меня тоже есть для тебя новость» — заставило его замереть. Что-то в этом было.. другое. Не техническое. Не про костюм. Не про миссию. Он ещё раз перечитал сообщение, потом отложил телефон и посмотрел на своё отражение в зеркале. - Новость, - пробормотал он. - Интересно, какая. За стеной, в гостиной, Мэй включила телевизор. Негромкий гул вечернего шоу наполнил квартиру. Питер прислушался к этому звуку, к знакомому, уютному фону дома, и позволил себе слабую улыбку. Всё-таки Мэй была права. Он не один. Телефон пискнул в последний раз - уведомление о том, что Тони прочитал его ответное «Хорошо, мистер Старк. Буду. И... спасибо, что не позвонили». На что тут же прилетело короткое: «Не благодари. Я просто решил, что Мэй уже вынесла тебе мозг достаточно. Не буду перебивать её рекорд. Спокойной ночи, Паучок». Питер фыркнул, покачал головой и поднялся с края ванны. Пора было заказывать пиццу!