Краснее костюма

Гараж пропах машинным маслом, ржавчиной и тем особенным запахом старого брезента, который Харли с детства считал запахом дома. Лампа под потолком мигала уже третий месяц, но руки всё не доходили её починить - всё время съедали проекты поважнее. Сейчас он сидел, наполовину засунув голову под капот маминого Форда, и делал вид, что страшно занят. На самом деле он ждал. Телефон завибрировал, противно жужжа о верстак. Ровно в 19:47. Как вчера. И позавчера. И каждый чёртов день последнюю неделю. Внутренний будильник Харли, заведённый вопреки его воле, уже отсчитывал минуты до этого звонка. Он ненавидел себя за это. Харли вытер руки о замасленную тряпку, с третьей попытки смахнул с экрана слой въевшейся грязи и уставился на имя звонящего. Старпёр. Он дал телефону прозвенеть ещё три раза. Чисто из принципа. Чтобы не думал, что Харли тут сидит и гипнотизирует экран в ожидании. - Алло, - бросил он в трубку, вложив в голос все запасы скучающего равнодушия, на которые был способен. - Кинер, - голос Тони Старка звучал до отвращения бодро, даже слишком для человека, которому давно перевалило за... сколько там ему? Харли нарочно не запоминал. - Ты намеренно игнорируешь мои звонки, или у вас в Теннесси до сих пор голубиная почта в приоритете? - У меня тут важные дела, старик. Машина не чинится сама по себе. - О, конечно. Важные дела. Гаечный ключ против технологий Старк Индастриз. Увлекательное противостояние. Делаешь ставки? Харли закатил глаза так сильно, что это почти причинило физическую боль. Он откинулся на скрипучем стуле, и тот угрожающе качнулся, протестуя. - Это мамина машина. Та, на которой она добирается до работы. В отличие от некоторых, - он сделал крошечную, но весомую паузу, - я не разбрасываюсь семейными ценностями. На том конце повисла тишина. Густая, как масло, которое Харли только что менял. Он попал в цель. За полтора года он научился бить точно: у Тони Старка было железное сердце в прямом смысле, но в переносном - мягкое, уязвимое, особенно когда речь заходила о семье. - Именно поэтому, - продолжил Старк, и сталь в его голосе сменилась чем-то более тёплым, почти отцовским, - я и звоню. В Нью-Йорке у меня лаборатории, которые могут заставить эту машину летать. А ты мог бы стать тем, кто спроектирует такие улучшения для тысяч людей. Подумай о перспективе, мелкий. Снова эта шарманка. Харли мог процитировать его следующие слова с закрытыми глазами. «Твой потенциал». «Ты заслуживаешь большего, чем гараж в Роуз-Хилле». Все те слова, что Тони заботливо вкладывал ему в голову при каждой встрече с тех пор, как увидел самодельный репульсор, собранный из металлолома и чистого упрямства. - Я не уеду, - отрезал Харли, и слова вышли резче, чем он хотел. Поколебавшись, он добавил чуть тише: - У меня тут экзамены весной. И.. друзья. - Друзья, - повторил Старк с интонацией, которую Харли не смог расшифровать, как ни старался - Знаешь, Паркер тоже так говорил. А теперь он... Внутри у Харли будто щёлкнул тумблер. - О, Питер! - перебил он громче, чем стоило, чувствуя, как что-то горячее и колючее вскипает под рёбрами. - Конечно. Куда же без твоего Питера. Что там твой Питер, старик? Опять изобрёл лекарство от рака между спасением котят с деревьев? - Вообще-то, он спас четырёх котят на прошлой неделе. Шесть в этом месяце. Я веду статистику, - в голосе Старка послышалась улыбка, и от этого стало только хуже. Харли прикусил язык и почувствовал, как челюсть сжимается до скрипа. Он снова дал слабину. Каждый раз, когда Тони упоминал Питера, Харли будто замыкало. Пальцы сами собой сжались в кулак, и он с трудом подавил желание швырнуть ближайшую железяку в стену. Питер. Паркер. Парень, о котором Тони рассказывал так, будто тот был вылеплен из чистого света и божьей любви. «Питер никогда не сдаётся». «Питер всегда знает, как правильно». «Питер, Питер, Питер...» Харли его не знал. Никогда не видел даже на фотографии. Но за полтора года разговоров со Старком у него сложилось чёткое, выкристаллизовавшееся до мельчайших деталей впечатление: Питер Паркер был запредельным, недосягаемым идеалом. Прилежный. Скромный. Называет Тони «мистером Старком» даже после полутора лет знакомства. Полтора года! «Мистер Старк». Харли беззвучно фыркнул. Серьёзно? Сколько можно вылизываться? Он сам называл Старка стариком с третьей их встречи. И Тони притворно возмущался, но Харли видел - ему это нравилось. Гораздо больше, чем это дурацкое, бесконечно уважительное «мистер Старк», от которого, по собственному признанию Тони, он чувствовал себя реликтом. - Старик, - Харли понизил голос почти до бормотания, водя носком кеда по замасленному полу, - я никуда не поеду. Здесь мой дом. Здесь мама и Джесс. Здесь всё. Он даже зажмурился на секунду, ожидая шутки. Язвительного щелчка. Мгновенной иронии - их привычного, отлаженного щита. Вместо этого Старк вздохнул. Тяжело и как-то очень по-человечески. - Ладно, мелкий. Сегодня у нас ничья. Поговорим завтра. - Буду очень занят. Может, картофельную пушку до ума доводить, - вяло огрызнулся Харли, но привычного задора в голосе уже не было. - Превосходно. Завтра в 20:00. Жду видео с демонстрацией пушки. И постарайся, чтобы она стреляла, а не взрывалась. У меня и так достаточно проблем со страховкой. Телефон пискнул, завершая вызов. Харли уставился на погасший экран. Потом на свои руки, всё ещё перепачканные маслом, с забившейся под ногти смазкой. А потом на старую пробковую доску, что криво висела на стене гаража. Среди схем двигателей, чертежей репульсоров и заметок на салфетках красовался рисунок Джессики: кривоватый портрет Харли с гаечным ключом в руке и корявой, старательно выведенной надписью «мой брат - гений». Дверь гаража скрипнула. - Ты опять разговаривал с мистером Старком? - девятилетняя Джессика втиснулась внутрь, кутаясь в пижаму с ракетами и зевая так, что рот растянулся до ушей. - Подслушивать вообще-то нехорошо, - буркнул Харли, не оборачиваясь. - Ты так орёшь в телефон, что тебя слышит весь квартал! - парировала она - Я думала, пожар. Харли бросил в неё скомканной промасленной тряпкой. Джесс с неожиданной ловкостью поймала и тут же запустила обратно, попав ему точно в грудь. - Почему ты не хочешь ехать? - спросила она, залезая на верстак и начиная болтать ногами. - Там же круто. И мистер Старк классный. Он ведь богат! - "Мистер Старк", - передразнил её писклявым голосом Харли и тут же осёкся, заметив её обиженный взгляд. - Просто не хочу, ладно? Не всё в жизни решается словом «круто» и «богато» Джессика прищурилась. Совсем как мама, когда чуяла, что он врёт. - Ты боишься - сказала она дуры глазки, явно представляя себя детективом из крутых фильмов - Ничего я не боюсь, - отрезал он, утыкаясь взглядом в двигатель. - Боишься, что там будет тот парень, - сказала она тихо, но невероятно уверенно. - Питер. Харли дёрнулся так, будто его шибануло током от оголённого провода. Он резко развернулся и уставился на сестру, чувствуя, как жар приливает к ушам. - С чего ты... - Ты каждый раз злишься, когда мистер Старк о нём говорит, - перебила Джессика, ни капли не смутившись. - Лицо делается вот такое, - она состроила зверскую гримасу, которая, по её замыслу, изображала ревность в терминальной стадии. - Ничего я не злюсь. Мне вообще плевать на какого-то Питера Паркера, которого я ни разу в жизни не видел. - Ага, - Джессика спрыгнула с верстака с победным видом. - Именно поэтому ты ворчишь на него уже полгода. Спокойной ночи, гений. Она выпорхнула за дверь, оставив после себя запах зубной пасты и ехидного детского всезнайства. Харли остался в тишине гаража. Единственным звуком теперь было мерное, убаюкивающее стрекотание сверчков за открытой дверью. Он перевёл взгляд на телефон. На часы. 20:12. Завтра Старк позвонит снова. Ровно в 20:00, как пообещал. И снова будет говорить о лабораториях, технологиях и потенциале. И, конечно, о Питере. Опять. Харли взял отвёртку и вернулся к маминому Форду. Через пять минут напряжённого молчания он с ужасом осознал, что прикручивал деталь задом наперёд. - Чёрт, - выдохнул он в пропитанный бензином воздух - Проклятый Паркер. И сам не понял, за что злится больше: что Питеру Паркеру так непозволительно повезло оказаться в орбите Тони Старк или что самому Харли было это настолько не всё равно.