коротация сердец

если вы заходите в кофейню в разные сезоны, меню может отличаться. конечно, вы всё ещё можете заказать привычные американо или латте, речь идёт о специальном меню. по всему миру разные бариста каждый сезон придумывают новые рецепты напитков. часто они похожи друг на друга, но иногда в голову кофеваров взбредают и совсем странные идеи, например трюфельный латте... но сейчас не об этом. самые популярные сезонные напитки обычно это: айс-латте, горячий шоколад, лавандовый раф и тыквенный латте. лишь однажды посмотрев на эти названия, их легко можно расположить по сезонам. сама суть таких мероприятий, безусловно, — разнообразить жизнь кофеманов. чаще всего это даже не кофе толком, просто молоко с разными добавками. в кофейне «Tweak bros.» такие разнообразия тоже были. хоть само место и выглядело так, будто туда заходят лишь за чёрным, смольным кофе, «детские», как именовал их Ричард, напитки там тоже были. конечно, это было создано для привлечения молодёжи. со всего города сбегались дети от десяти до пятнадцати лет, когда слышали, что в меню добавили «латте черника-айва». им даже не нужно было знать, что такое айва, чтобы заказывать это постоянно. они обычно брали к этому какой-то десерт, например кекс, и чаще всего не оставались внутри, сразу бежали на площадку или на кружки, хвастаясь, что они пьют кофе как взрослые. хотя, конечно, дай им попробовать тот кофе, который тут обычно берут взрослые, — они бы перехотели взрослеть. так и складывалось: чем более старые сюда приходили люди, тем чернее и преснее они заказывали кофе. у Твиков даже был отдельный вид кофе только для стариков. его, безусловно, мог заказать каждый обыватель, но он был настолько горьким и тошнотворным на вкус, что никто не осмеливался. Крейг уже умел готовить, порядком, тридцати разных напитков. чаще всего отличался лишь процент молока и сироп; выучить было несложно. он уже знал особенности любого кофе в кофейне, кроме одного. самого загадочного. кофе Твика. Крейг уже понял, что кофе Твика заваривается в турке. берётся пара ложек коричневого порошка, засыпается в ёмкость, заливается водой. потом на плиту — и пока не поднимется, потом в кружку. никаких сиропов, никакого молока. лишь химозный душок и чёрная дыра в полулитровой кружке коллеги. нельзя соврать о том, что Крейгу не хотелось попробовать этот напиток самому, понять, какими магическими свойствами он наделён и почему так легко помогает Твику бороться с его недугом. иногда, заварив кофе, пока коллега отлучался по делам, Крейг внимательно осматривал его. казалось, если он сам его готовит, наверное, он уже должен был понять его секрет. но нет: просто кофе, такой же чёрный, как и каждый другой. разница только в запахе, но она такая неуловимая, что ему понадобилось чуть ли не ткнуться носом в жидкость, чтобы его почувствовать. сегодня он проснулся позднее обычного. вчерашняя ночь отразилась на нём слишком сильно, и, кинув взгляд на часы, он понял, что опаздывает. ему пришлось потратить время на поиск других штанов в шкафу. когда он выбежал из комнаты, напугав Тришу своим неожиданным появлением в коридоре, он побежал по лестнице вниз прямо к выходу. мать вдогонку кричала что-то про завтрак, но у него уже не было на это времени. он промчался вдоль улиц, лишь иногда переходя на шаг, пробежал кинотеатр и остановился у кофейни. дёрнул дверь — она не поддалась. это было странно, ведь время уже подошло, и Твик или Ричард уже должны были быть внутри. он заглянул в окно и увидел, что дверь на склад была открыта. Крейг вспомнил, что у них, вообще-то, был задний ход, и, скорее всего, он может зайти оттуда. он направился к задней двери и резко дёрнул ручку; она поддалась, и дверь открылась. внутри был Мистер Твик; он копался в коробках, а в его руках был мобильник. — Крейг, привет, — он обернулся в сторону парня, в его глазах читалось волнение. — раз уж ты пришёл... ты не мог бы сегодня поработать один? — что с Твиком? — Такер смотрел внимательно, стараясь не пропустить ни одной эмоции начальника. — у него... проблемы, — он немного мялся. — ты же знаешь про его кофе? — да, — Крейг следил за тем, как Ричард ставит пустые коробки на место. — в общем... оно кончилось, — он выглядел очень взволнованно. — он не должен сегодня работать, извини, — он немного помолчал и добавил: — через пару часов моя жена сможет тебя подменить. — нет, всё нормально, — в груди что-то сжалось. на этот раз не от трепета, а от волнения. в животе закрутился узел, кулаки сжались так, что пальцы скрипели в них; челюсть свело, а в виски резко стрельнуло. — с ним всё будет хорошо? — да, я смогу привезти ему кофе до обеда, не волнуйся, — он подошёл ближе к Крейгу и похлопал его по плечу. — с ним всё будет в порядке. в голове снова то же, что и в его первую смену: «как он?», «что там с ним?». Крейг видел его без кофе лишь однажды, и это было страшно. тогда этот момент был почти мимолётным и резким, и закончился он так же резко. парень даже не успел ничего подумать, как его коллега уже опрокинул кофе и пришёл в норму. сейчас же он и представить не мог, что чувствует Твик. вчера ночью он был таким расслабленным и сонным, что Крейг и забыл, что это действие напитка. если посчитать, то он без кофе уже, как минимум, час или два. осознание этого отдалось на теле брюнета мурашками. он не смел пошевелиться, а страшные мысли всё кучнее собирались под черепом. ему хотелось знать, что чувствует Твик сейчас. ему хотелось быть рядом. он знал, что его присутствие ему никак бы не помогло, ничего кроме кофе бы не помогло, но он всё равно хотел, чтобы Твик не оставался один. но нужно было работать. парень выпрямился. его лицо не источало ничего, но волнение почти выдавало быстрое дыхание. Ричард сидел с телефоном в руках, взволнованно глядя на него. — слушай, — мужчина посмотрел на Крейга. — Твик он... немного упрямый. и есть шанс, что он всё-таки сегодня придёт, — он сделал паузу. — если так, то, пожалуйста, не позволяй ему работать и позвони мне. — конечно, — Крейгу, безусловно, хотелось увидеть своего коллегу, но он также понимал, что боится. он боится, что если увидит его, ничего не сможет сделать. внутри всё дрожит, как натянутый трос. если отпустить — хлестнёт по рукам. поэтому парень делает выдох и зажимает этот трос в кулак. пока что он — сам себе опора. он идёт за прилавок, но всё вокруг давит. Ричард отмыкает входную дверь и, быстро попрощавшись, уходит. делать повседневные дела, которые раньше были рутиной, стало невыносимо тяжело. везде его силуэт: у прилавка, в зале, у двери склада. везде был он. всё, чего хоть немного касались руки Крейга, намокало. всё валилось из них, а обычные задачи ощущались так, будто их усложнили в десять раз. но выбора не было, нужно было работать. кружка в руках чуть не падает, когда звенит колокольчик. Крейг оборачивается с надеждой. но это всего лишь первый клиент. он принимает заказ, делает всё правильно, но всё равно чувствует неуверенность. тело движется заторможенно, не плавно, а рывками. впервые чуть не проливает напиток, отдаёт посетителю. людей сегодня среднее количество, Крейг даже не старался сосчитать. в голове уже совсем не осталось мыслей, только всплывающее лицо коллеги. руки двигались сами: брали инвентарь, кофе, приправы; наливали молоко и смешивали. Крейг в этом всем не участвовал. физически он был здесь, но мыслями — где-то очень далеко отсюда. внутри — состояние «перед». перед грозой, перед взрывом. воздух стал плотным, как вода. дышать трудно, но нечем заняться, кроме дыхания. в перерывах между клиентами делать было совсем нечего. вся посуда чистая, Твик помыл её вчера. стойка тоже, тоже Твик. зёрна тоже засыпал он. он был повсюду, в каждом сантиметре этого места. Крейг смотрел на стул у стойки и вспоминал, как на нём сидел Твик, как тянулся к вешалке с фартуком, как вбивал в кассу заказ прямо там, где сейчас стоит Крейг. парень смотрел на свои руки: они не тряслись, но он слишком сильно чувствовал биение сердца и комок, мешавший вздохнуть.время идёт так медленно, будто секундная стрелка — это больной раком старик, который тащится к туалету посреди ночи: знает, что надо, но каждый шаг — пытка. такая же пытка, как Крейгу пошевелить лишней мускулой лица перед клиентом. но она шевелится сама, когда он слышит шум задней двери. и он оборачивается. к нему подходит Твик. его волосы торчат сильнее обычного, глаза с красными, будто мясными, прожилками, а под ними — фиолетовые круги. он пахнет чем-то солёным, не воняет, просто источает запах. и Крейг не смеет пошевелиться. отсутствие кофе прямо сказывается на его теле: Такер видит, как парень изо всех сил старается сжаться, чтобы не трястись, но это всё равно слишком заметно. он без конца делает что-то руками: чешет пальцами тыльную сторону запястья. переминается с ноги на ногу, его глаза бегают по помещению. — привет, — Твик говорит чуть громче и чуть быстрее, чем стоило бы, и некоторые люди в зале крутят головами. — ты... — Крейг пытался что-то сказать, но в горле запершило. — я пришёл, — констатирует он факт, уже чуть тише, чем первая фраза. голос всё равно дрожит и выходит слишком быстро. — Твик, ты не будешь сегодня работать, — выпаливает Крейг. его голос садится. он смотрит в глаза собеседнику и замечает его очень узкие зрачки. — я буду, — настаивает он. — почему ты так говоришь? — он немного хмурится, тараторит, из-за чего начинает трястись с большей амплитудой. — твой отец мне всё сказал, — и блондин жмурится на секунду. — нгх! ч-чёрт, — его безнадёжный план обрушился тут же. — давай я просто не буду работать с посетителями, — он клянчит, но Крейг видит, что его ноги подкашиваются с периодичностью раз в пять секунд, а зрачки бегают по всему периметру глазного яблока. — нет, я смогу сам, — он боится шелохнуться. — п-пожалуйста, я в состоянии! — он вскрикивает, но их спор прерывается звуком колокольчика. Крейг отходит к кассе, оставляя Твика стоять за собой. парень быстро обслуживает посетителя, чувствуя спиной дрожащее дыхание и иногда приглушённое «нгх!». он наконец оборачивается и продолжает бессмысленный диалог. — я-я могу помочь! агх! я не хочу просто молча ждать, пока меня спасут, позволь мне быть полезным... — он сильнее трёт рубашку, будто пытаясь разорвать её в том месте. он дергается, будто хочет побежать, но стоит, теперь положив руку на столешницу. Крейг снова взглянул на его трясущиеся руки и не выдержал. — Твик, посмотри на себя. ты сейчас даже чашки не удержишь, — он пытался сказать это как можно спокойнее, но горло обматывали будто рыболовной леской, из-за чего его тон вышел более напоминающим агрессию. Твик замер настолько, насколько может замереть в своём состоянии. — это не упрёк, — он попытался вырулить ситуацию. — это факт: ты сейчас не сможешь. но собеседник этого не услышал. на подкорке его мозга отпечаталось: «ты бесполезен. ты жалок. ты слишком слаб». — я могу, — сказал Твик, но его голос предательски дрогнул сильнее обычного в самый неподходящий момент. Крейг попытался возразить, но вышло это так тихо, что он сам едва мог слышать свой голос. — я могу! — уже громче отозвался Твик, сильнее нахмурив брови, будто сейчас ударит своего собеседника. он схватил чашку. его пальцы не слушались, обмякли, стали похожи на дождевых червей. чашка выскользнула на пол, а осколки разлетелись по плитке. несколько человек обернулось, но особо не придало этому значения. Твик глядел на осколки на полу, будто сам не верил, что он мог сделать что-то такое. в его глазах теперь читалась не злость, а боль за то, что он был таким. — ты прав, — сказал он почти шёпотом; его привычные «нгх» теперь звучали как фырканья. — я не могу. он не стал ничего поднимать, не стал оправдываться. его хватило только на то, чтобы уйти обратно в ту дверь, из которой он вышел. Крейг же остался в недоумении. он молча смотрел на узор из чёрных осколков на бежевой плитке и никак не мог понять, что же он такого сказал, что Твик воспринял это как угрозу. он взял веник и начал убирать. он знал, что Твик сидит прямо за стеной. он знал, что он там один и ему наверное очень одиноко сейчас. его одолевали сомнения по поводу того, стоит ли его тревожить, но, нескончаемый поток посетителей не заставлял его выбирать. прошло полчаса перед тем, как на пороге кофейни появилась женщина. в длинном сарафане и с короткой стрижкой, она подошла к Крейгу. — здравствуй, — она старалась улыбнуться, но выглядело это слишком взволнованно. — я Хелен. мой муж тебя предупредил о том, что я подменю тебя? — да, конечно, — и женщина сразу накинула фартук. — Твик в подсобке. — да. сходи к нему, — она кладёт руку ему на плечо; от неё отдаёт теплом и запахом лаванды. — я справлюсь тут. Крейг лишь кивает, он снимает рабочий фартук и, шумно выдохнув, будто готовясь к ужасному, открывает дверь. Твик ходит из угла в угол. на складе довольно захламлённо, поэтому он ходит там, где точно не наткнётся на коробки. в его руках старая зажигалка, он без конца щёлкает ей, крутит маленькое колёсико. иногда она загорается, но лишь на мгновение перед тем, как не издастся новый щелчок. — Твик, — он не остановился, поэтому парень повторил громче: — Твик. — он боялся подойти. помимо его голоса в этом месте были слышны только беспокойные шаги и быстрое щёлканье зажигалкой. — не могу, — он беспокойно выдохнул. — если я остановлюсь, то я опять начну трястись, плакать, или... надо двигаться, — он опустил голову, его волосы снова прикрывали глаза. он проходил мимо Крейга, даже не взглянув: то ли боялся, то ли просто не хотел. когда он оказался достаточно близко, на его предплечья легли чужие руки. Крейг уже трогал его так однажды, но тогда это было случайно. сейчас же он чувствовал настойчивость в своих действиях. — стой, — он зафиксировал его на месте. Твик пытался вырваться, но не сильно. будто не хотел убегать, но стоять не мог. зажигалка продолжала щёлкать, и Крейг поймал себя на мысли, что в другой ситуации его бы уже раздражал этот звук, но сейчас он фокусировался на другом. — пусти, — он всё так же избегал поднимать глаза на Крейга. — нет. — пусти, я не могу... — ты можешь, — Крейг не дрогнул. — вот. я тебя держу. остановись. Твик чуть ослаб. он замер не полностью, так, как люди замирают, когда готовятся получить по лицу. всё ещё дёргался, а зажигалка без конца щёлкала, но теперь он не пытался вырваться. — выдохни, — и Твик выдохнул. дёргано и сбивчиво, его губа мелко дрогнула. — ещё раз, — и он выдохнул ещё раз. его глаза были закрыты, но теперь Крейг заметил, как дёрнулись его ноздри. получилось так же дёргано, но медленнее, чем в прошлый раз. — а теперь сядь, — и он снова послушался. покорно сел к стене; Крейг не убирал от него рук и сел рядом с ним. в моменте ноги Твика чуть подкосились, но его предплечья были зажаты в тиски из чужих рук, и он не упал. Крейг отпустил его и сел рядом. теперь тишину нарушало лишь сбивчивое дыхание блондина и назойливое щёлканье зажигалки. — твоя мама пришла. — знаю, — он сдавленно выдохнул. — отсюда хорошо слышно. — ты хотел ей помочь? — я хотел помочь тебе, — сказал Твик. — думал, если буду рядом, смогу... хоть что-то сделать. но ты сам видел, — очередной щелчок получился громче и сильнее прошлых. — я-я не знаю, что мне делать, — продолжил он, всё ещё глядя куда-то вниз. — я всё порчу. роняю чашки, путаю заказы, люди смотрят на меня как на бешеного. а если я не работаю, все смотрят с жалостью. «бедный мальчик, он не может, ему тяжело». и то и другое — пытка, понимаешь? — его волосы прикрывают глаза, но Крейг видит, как уголки его рта дрожат. он не смыкает губ после того, как заканчивает говорить, — кротко дышит. — я хочу, чтобы на меня смотрели и видели не то, как я трясусь, а то, как я стараюсь, — он сжал кулаки, и пластик скрипнул в его руках. его зубы сжались, и следующую фразу он выдавил сквозь них: — но никто не видит, потому что я всё равно всё порчу. — я вижу. Твик приподнял голову, будто его позвали. не в сторону Крейга, а где-то напротив. — а? — я вижу, что ты стараешься. Твик всё ещё не смотрел. его рот был приоткрыт, а глаза смотрели куда-то вперёд, будто там происходит что-то интересное. зажигалка щёлкнула. — почему ты не злишься? — в фразе блондина чувствовалось недоверие. — на что? — Крейг действительно не понимал. — на всё. на то, что я всё время косячу, путаюсь, — волосы у его рта дёргались от дыхания. — на то, что я такой... — какой ты? — ненормальный, — отрезал Твик. его губы сжались после этих слов. зажигалка щёлкнула. — ты не ненормальный. — а какой тогда? — он выдохнул. Крейг молчал. он двинулся ближе, и их плечи соприкоснулись. Твик шумно выдохнул через рот, дёрнулся, но не отпрянул. теперь Крейг чувствовал его дрожь тканью кофты. — я не знаю, как объяснить, — Крейг продолжил; зажигалка щёлкнула. — но когда ты рядом, я чувствую... это... — он запнулся. — будто освобождаюсь. будто что-то иначе у меня внутри. я не знаю, как это назвать. Твик глянул на него впервые — Крейг мог видеть его глаза. они были светлыми, а зрачков там будто вовсе не было. но продлилось это недолго; Твик вернул голову в изначальную позицию, а зажигалка щёлкнула. — у меня тоже, агх! — звук вышел сдавленным, как когда пытаешься сдержать икоту. — у меня тоже есть... такое. но я думал, это просто реакция, гх... на нового человека, — он сделал паузу. — на то, как ты относишься ко мне. — как? отношусь? — фраза вышла разорванной. зажигалка щёлкнула. — нормально. ты не жалеешь меня, как остальные. ты просто сидишь тут. Крейг кивнул. — а этого достаточно? — сказал брюнет. в его голосе слышалось удивление, вышло слишком тихо, будто он боялся. — да. более чем. они помолчали минуту, пока Крейг не сказал: — у тебя есть покурить? — Твик на секунду задумался, хлопнул по заднему карману джинсов и щёлкнул зажигалкой. всё вместе звучало как какой-то сбивчивый ритм. в итоге он кивнул. — пойдём, выйдем. — зачем? — недоуменно спросил блондин, протягивая собеседнику пачку. — не хочу один, — он забирает пачку и встаёт. подаёт Твику руку и легко поднимает его на ноги. они выходят на задний двор, и зажигалка щёлкает в последний раз. на улице было прохладнее, чем тогда, когда он выходил последний раз. ветер дул достаточно сильно, чтобы с веток деревьев слетали листья и мчались вперёд, в сторону неизвестности. асфальт был влажным из-за осадков, происхождение которых Крейг так и не выяснил: они просто появлялись к утру, а к вечеру их уже не было. парни вышли на задний дворик, и их обдало порывом ветра; теперь они тряслись вместе, в унисон, но по разным причинам. Крейг достал две сигареты и взял зажигалку из сжатого кулака Твика, тот не сопротивлялся. руки блондина всё ещё тряслись, а ноги постоянно пытались куда-то уйти, но он стоял. Крейг без вопросов сунул белый блант между его губ, которые всё ещё были приоткрыты. не было смысла предлагать ему самому: Такер понимал, что она просто выпадет из его рук и намокнет от сырости земли под ногами. Твик почти не дёргался, когда Крейг поднёс зажигалку к его лицу. вдохнул и выдохнул, чтобы разжечь траву. далее Крейг сделал то же самое со своей, и они помолчали полминуты. Крейг смотрел на парня напротив: он подуспокоился, ветер бил его в затылок, отчего волосы летели вперёд, задевая шею и лицо. он поднял руку к папирусу во рту, чтобы выдохнуть, и Крейг заметил, что его дрожь начинала спадать. — помогает? — ветер заглушал его голос, но они стояли достаточно близко, чтобы слышать друг друга. — да, немного. на пару минут. — значит, надо успеть, — и на лице Твика появляется ухмылка. — я не знаю, что бы я делал, если бы ты не устроился сюда, — он затягивается. — пришёл бы кто-то другой, — спокойно отвечает Крейг. — другой бы не сидел сейчас со мной в подсобке, — и брюнет не находит ответа на эту фразу. Твик курит жадно, с каждой затяжкой будто стараясь высосать всё больше. дым изо рта смешивается с паром оттуда же, от холода, летит вверх, а там уже смешивается с тем, что выдыхает парень напротив. в итоге заканчивает быстрее напарника. тушит окурок об стену, как он обычно это делает, и кладёт в карман джинсов. — могу я... — он не договаривает. прячет глаза за волосами и делает полшага вперёд — именно столько их отделяло друг от друга в этот момент. он подошёл ближе и положил голову на плечо Крейга. его волосы щекотали щёку, и парень не мог даже шелохнуться; он замер, а сигарета тлела. он положил руку ему чуть ниже лопаток, чувствуя его позвоночник и то, как их грудные клетки соприкасаются. он чувствовал биение его сердца и заметил, что оно бьётся ровнее. почти в унисон с сердцем Крейга. он поднёс сигарету ко рту и затянулся, глядя куда-то вперёд. подержал дым внутри лёгких и шумно выдохнул, отвернув голову от взъерошенных волос. — не уходи, — послышалось сдавленно где-то в районе шеи. по плечу прошли мурашки, когда он почувствовал, как чужой голос вибрацией отдавался в его теле. — я здесь. они стояли так, не двигаясь, лишь рука Крейга перемещалась ото рта в сторону раз за разом. Твик всё ещё дрожал, а с каждым порывом ветра его волосы щекотали где-то в разных местах: у уха, на шее, у виска. сигарета кончилась. Крейг бесшумно отпустил её из рук, и та упала на асфальт, продолжая редко тлеть. дергать ногой, чтобы её прижечь, было слишком рискованно — он чувствовал, что пульс Твика едва замедляется, синхронизируясь с его собственным. он не думал, лишь чувствовал. обнял блондина освободившейся рукой. теперь они стояли так, прижавшись друг к другу, источая запах сигарет. Твик был чуть выше, всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы голова Крейга оказалась прямо у его виска. он зажмурился и уткнулся носом в волосы, пропитанные запахом табака, шампуня и чем-то похожим на кровь. Твик со временем обмяк. не падал — ведь Крейг держал его, — но ощущался тяжелее, чем раньше. Крейг чувствовал его дыхание на плече; оно было ровнее, не таким дёрганным, как раньше. он слышал, что Твик дышит через рот, издавая звуки чуть громче, чем обычное дыхание. — Твик? — он позвал; парень отозвался через секунду. — мм? — снова чувствовалось всем телом. — ты спишь? — нет, но я близок, — его голос звучал сонно. — глаза... закрываются, мне тяжело открыть. Крейг почувствовал, что тяжесть стала больше; он повис на чужом плече, доверился полностью. — давай вернёмся? — не могу идти, — он сказал это шёпотом, почти в ухо Крейга. — даже шевелиться. — я тебя держу. и он держал. пять минут или больше, боясь сделать лишнее движение. он сжал руки сильнее, чтобы зафиксировать обмякшее тело, и просто слушал, как чужое дыхание замедляется и Твик начинает посапывать. он уснул. Крейг не шевелился. то ли боялся, что если Твик проснётся, он снова начнёт трястись, то ли наслаждался моментом. его позвонки проходили прямо под указательным пальцем Крейга и мизинцем. он еле заметно водил рукой по торчащим косточкам, сам не понимал зачем. под пальцами они создавали ощущение речных камушков, а ткань рубашки напоминала воду. вторая рука была чуть выше, там, где он мог нащупать рёбра. он чувствовал, как дышит Твик, и то, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка, с двух сторон прижатая Крейгом. они стояли так порядком пятнадцати минут. в сумме — полчаса. Твик иногда быстро и шумно выдыхал носом, но не просыпался. а Крейг и сам не заметил, как зафиксировался в одном положении, шевеля лишь пальцами на чужой спине. ноги побаливали, как и спина, держащая ценный груз. но он не хотел двигаться, даже немного, лишь бы не разбудить. со стороны улицы раздался звук подъезжающей машины, дверь хлопнула. это был Ричард. — Твик, — он всё ещё не дёргался, стараясь разбудить парня лишь звуком своего голоса. но он не шевелился. — Твик, — он позвал ещё раз и провёл ладонью по спине, слегка надавливая. тот шумно выдохнул. — Твик, отец приехал, — он всё ещё не отлипал, но чувствовал, как тяжесть в руках постепенно уменьшается. и Твик поднял голову. он отпустил его, всё ещё придерживая за предплечье, потому что тот слегка пошатывался. — что? — его глаза разлипли. — пойдём, Ричард тебя ждёт. Твик полностью выпрямился. он посмотрел на парня напротив и кротко кивнул. они молча направились в зал. молчание не давило, а объятия оставались на теле Крейга с тем же жаром, что и все остальные, прошлые прикосновения. — слушай, Твик. прошло много времени с того момента, как блондин пришёл в норму. кофе, привезённый впопыхах Ричардом, снова магическим образом излечил его. родители ушли, а они просто продолжали работать. как обычно. будто совсем недавно на заднем дворе кофейни ничего не было. будто они не ластились и не нюхали одежду друг друга. просто, как обычно. иногда нужно притвориться слабым перед кем-то, чтобы этот кто-то почувствовал себя сильнее. таков закон жизни. если кому-то нужно, чтобы кто-то другой смог справиться со своими страданиями, этот кто-то не обязательно должен спасать его, защищать или успокаивать. иногда просто нужно, чтобы этот кто-то стал слабее, ниже. чтобы тот, кого он хочет спасти, почувствовал себя сильным. это странная правда человеческого существования, которая не поддаётся логике. так и здесь. всё это, всё, что они делали, не поддавалось логике, как минимум, Крейга. почему он стал таким? почему некогда бесчувственный Крейг сейчас открыто улыбается, глядя на человека напротив? почему он тянет к нему руку не чтобы ударить, а просто дотронуться? почему он начинает ощущать сердце в груди, но не как орган? почему он начинает чувствовать себя человеком? Твик оборачивается, когда его зовут по имени. его кожа белее, чем обычно. — затмение завтра утром, — напоминает Крейг, и Твик улыбается. но теперь в груди трепет не от волнения, а от ярких чувств. — точно. а куда мы пойдём? и во сколько? — он смотрит на Крейга; в его глазах почти не видно радужки. — младшая школа. нам нужно быть там примерно в 9 утра, — он почти не моргает. — это в паре кварталов от меня, — прядь волос скатывается с макушки на висок. — тогда можем встретиться у твоего дома, — его рубашка шевелится, пока он дышит. — тогда можем пойти ко мне сейчас, — Крейг вскидывает брови. — что? на ночь? — да. они стоят у входа кофейни. свет внутри не горит, а дверь уже заперта на ключ. остаток дня прошёл будто в тумане; они видели лишь друг друга. говорили как наркоманы, смотрели друг на друга слишком долго и даже когда молчали, не отводили глаз. уже всё равно, что они коллеги. всё равно, что у одного из них сегодня был ужасный день. они были здесь и сейчас, забывали прошлое каждые пять секунд, переживая моменты будто впервые. — пошли. и они пошли. по тёмным улицам, обходя немногочисленные кучки красных листиков и наступая на серые сгустки. сегодня пошёл снег, а они только и пялились друг на друга, и на снег было плевать. — а твои родители не будут против? — а твои? вопрос остался открытым. потом Крейг вспомнит, что так и не сказал матери о том, где шлялся, но будет всё равно. что-то сдвинулось между ними за эти часы. как будто они перестали быть двумя отдельными людьми и стали одним целым — неуклюжим, неловким, но уже не готовым расцепляться. Крейг не знал, как это назвать. он просто чувствовал, что теперь можно говорить всё, что придёт в голову. даже глупости. даже то, что он обычно держал при себе. поэтому они так и шли — иногда толкаясь, заворожённо глядя по сторонам, будто впервые в этом городе. Твик смеялся. Крейг не знал, от сигарет это или от того, что Твику тоже хорошо рядом с ним. теперь, когда Твик был таким весёлым и раскрепощённым, Крейгу хотелось расспросить его обо всём: какая еда ему нравится, какие у него хобби, какой дорогой он ходит на работу. ему просто хотелось знать всё про парня рядом с собой. ведь они уже точно переступили ту черту, за которой становишься ближе, чем просто коллеги. они шли совсем рядом, касались руками, но теперь уже не было неловко. наоборот, хотелось дотронутся до чужой ладони, и не отпускать. Крейг смотрел на Твика и уже не боялся показать интерес. а глаза напротив заворожённо пялились на него. он перестал понимать, что с ним происходит. знал только, что если это чувства, то он не станет сопротивляться. Твик потянул его за локоть, когда они подошли к дому. они смеялись. Твик достал ключи, возился с ними, тараторил что-то будто в бреду. а Крейг просто смотрел и слушал. в итоге дверь открылась изнутри. на двух весёлых парней смотрела мама Твика, приподняв бровь. на лице читалось удивление. — вы пьяные, мальчики? — мам, нет! они прошли внутрь. — Крейг может остаться? — спросил Твик, уже зная ответ. — только не выпрыгивайте в окна, — ответила Хелен и ушла на кухню. Крейг осмотрелся. дом источал уют — и запахами, и светом, и всем своим видом. на стенах висели фотографии: маленький Твик с родителями, он же на каком-то выступлении за пианино, старое фото мистера и миссис Твик, где они ещё молодые, открывают свою кофейню. горел тёплый свет, из кухни доносился запах сливочного масла. Крейг чувствовал, как тонет в этом уюте, как каждая новая минута в этом доме усиливает желание лечь и уснуть — просто потому, что здесь спокойно. — Твик, ты хочешь спать? — спросил он без стеснения. ещё днём он бы так не смог. Твик обернулся, стягивая куртку. — да, — сказал он, повесил её на вешалку и направился к лестнице. с кухни слышались звуки включения духовки. — пойдём. было уже поздно, но у семьи Твиков будто день только начинался. Крейг, поднимаясь по лестнице, подумал, что они все тут кофеманы и никогда не устают. просто у одного Твика сегодня выдался такой день, когда уже нет сил ни на что. — вы спать? — они столкнулись с Ричардом в коридоре. в его руках была чашка кофе — подтверждение гипотезы Крейга. — да, — ответил Твик и протяжно зевнул, не прикрывая рта. — тогда мы будем потише, — ответил мужчина и ушёл. Крейг заметил, что родители его друга намного спокойнее его собственных. они добры к нему, обращаются будто к самому близкому и всегда всё спрашивают, уточняют. например, если бы они были в доме Такеров, родители бы врубили телевизор на всю громкость, не давая спать. или Триша бы галдела по телефону полночи. или семья бы опять закатила скандал. но здесь всё было иначе. хотя, казалось бы, кофеин повышает адреналин — так почему они тогда такие спокойные, как монахи? впрочем, сейчас были более ценные вещи для размышлений. в тихом коридоре раздался звук открывающейся двери комнаты. выключатель света щёлкнул. два парня ввалились в комнату. от них разило сигаретами и кофе, а на лицах уже не осталось эмоций — только гримасы усталости. комната Твика была средних размеров. то, что Крейг успел заметить до того, как свет снова погас, — это синтезатор у стены, довольно широкая кровать и куча всяких маленьких вещичек, раскиданных повсюду. тут были и лего-постройки, и оригами, рисунки, статуэтки, будто здесь живёт не человек, а киборг. одежда была раскидана по всей комнате, и Крейг задумался, как бы поступила с Твиком его мать, если бы узнала, что у него в комнате такой бардак. за окном было темно, когда блондин снова выключил свет. потом, на контрасте с тёмной комнатой, за окном было уже светлее. — эй, — послышалось с другого конца комнаты. — тебе нужна будет футболка или ты так спишь? Крейг огляделся. когда глаза привыкли к темноте, он увидел чужой силуэт. Твик стоял напротив, чуть загораживая своей фигурой свет из окна. фонарь светил прямо на его голую спину, и белые лучи красиво обрамляли его голый торс. брюнет замер. парень напротив выглядел как ангел, сошедший с небес, не меньше. растрёпанные волосы пропускали свет и были похожи на ранний одуванчик; лучи падали в ямку ключицы и в линию на животе, создавая тонкие полосы, будто белой краски на чёрном холсте. он держал свою рубашку в руках, а лицо растворилось в темноте, оставляя от себя только белый мазок в районе носа — острый и гладкий. Крейг поймал себя на мысли, что и не догадывался, как скоро он сможет увидеть Твика в таком ракурсе. в своих влажных фантазиях он представлял его себе именно таким: высоким, худым и белым. но при большем свете, конечно. и без штанов. — ты уснул уже? — и Крейг вдруг опомнился. — нет... э... что ты спрашивал? — я говорю: тебе нужно что-то переодеться? — да, если можно, — не хотелось марать чужую кровать своей грязной одеждой. приятный момент кончился, когда Твик накинул на себя домашнюю футболку. он подошёл к шкафу и достал ещё одну Крейгу, запустил её прямо тому в лицо. парень очень устал. но он чувствовал, как его переполняют ощущения от того, что он с Твиком, в ночи, ещё и в его футболке. будто это какой-то сон и он вот-вот проснётся. Твик уже лежал, положив руки на живот. теперь с такого ракурса его лицо можно было разглядеть получше. на нём отчётливо читалась усталость, и Крейг прекрасно его понимал. не смея задерживать друга перед сном, он быстро накинул чужой предмет одежды и подошёл ближе. Твик, лежавший в позе философа, глядя куда-то вперёд, слабо дёрнулся на звук тихих шагов. он похлопал по постели рядом с собой. — с тобой, что ли? — Крейг старался скрыть смущение. — ну да? — послышался голос Твика. он не видел в этом проблемы. — ты брезгуешь или что? я могу на полу тогда, — и он зашевелился. — нет, я просто спросил, — вышло чуть громче, чем он планировал, но Твик, кажется, не обратил внимания. он вернулся в изначальное положение. Крейг аккуратно сел на край и посмотрел на друга. выглядело это действо так, будто Крейг — едва достигший совершеннолетия, а Твик — его первая проститутка. Такер улёгся, повторяя позу парня слева от себя. — Крейг, — он обернулся на голос. глаза Твика были закрыты. — м? — отозвался парень, рассматривая лицо под лунным светом. — а ты храпишь? — нет. — а вдруг? — тогда разбудишь. — а если я не замечу, — он улыбнулся и приоткрыл глаза, поймал взгляд Крейга на себе. — буду храпеть дальше. они помолчали несколько секунд, заворожённо глядя друг на друга. — у тебя прикольный нос, — сказал Твик. — ты сегодня говоришь особенно странные вещи. — я сегодня особенно сильно устал, — он прикрыл глаза. Крейг чувствовал, как веки тяжелеют. — Крейг. — что? — ты завтра занят? — не знаю, а что? — хочешь поделать что-то вместе? — в его голосе отчётливо слышалась усталость. Крейга это умиляло. — да. — Крейг? — да? — я ложусь спать. — хорошо. — не прыгай в окно. — ладно. — не храпи. — постараюсь. — и не перди под одеяло. — ...не обещаю. Твик повернулся лицом к окну. Крейг лежал в той же позе ещё полчаса, не смея пошевелиться. он слушал вдохи Твика, смотрел, как двигается его тело, когда он дышал. он отчётливо заметил тот момент, когда его дыхание стало спокойнее. он знал, что Твику потребовалось всего минут пять, чтобы уснуть. усталость одолевала, но страх сковывал. он боялся сделать лишнее движение, лишь бы не разбудить парня рядом с собой. он осмелился перевернуться лишь тогда, когда услышал сопение в левом ухе. теперь он смотрел на парня обоими глазами, замечал то, чего раньше не видел. его талия была слишком хорошо видна в такой позе. футболка чуть приподнялась, оголяя маленький участок спины и резинку трусов, а волосы беспорядочно лежали по всей подушке, чуть подсвечиваясь в тех местах, которые были ближе к окну. и Крейг провалился в сон. он слушал размеренное дыхание Твика и, сам того не замечая, старался синхронизироваться с ним.