бездна бездну призывает

Слухи: ноябрь Ковёр: Гостиная Слизерина        Скоро слухи распространились. Не без рейвекловцев.       — Слизеринцы помогли своим соперникам: хитрый план или акт добродетели! — кричал светловолосый мальчик Скиттер, разнося школьную газету «Свиток Правды Шотландского Нагорья», которую порываются закрыть уже какой год за неимением новостей и распространение слухов. Алфард придумал для аббревиатуры СПШН новую расшифровку: Секретное Пастбище Шумных Неудачников.              Но Тому было не смешно.              К концу дня Винки вызвал Тома на ковёр — в гостиную. Винки мечется в свете огня, между диваном и столиком. Слизеринцы чураются открытых эмоций и скандалов, поэтому не садятся рядом, обходят по противоположной стене, замирают, притаившись, но не уходят, наблюдая из теней за стоящим спиной к камину первокурсником со скрытым мраком лицом.              — Его бы всё равно вылечили, — не сдаётся Том, щурясь. Это он его (?) недавно успокаивал, пока тот утопал в жалости к себе и позорил их всех?              Алфард прав. Винки просто не заслужил внимания Тома. Никакие слова не сделают из этого разумного человека. Он продолжит истерить, даже когда все проблемы отступят.              — Вот именно, зачем тебе-то в это лезть!? Взял и по-тихому слинял! — на грани беснования кричит Винки, которого взрослые оставили разбираться с малышнёй, решив, что у них «прекрасные отношения». Из-за этих самых «отношений» Винки и получил перцовым сглазом в глаза.              О, он лишь на грани, потому что уже раскидал парты в одном из заброшенных кабинетов.              — Кто-то вроде Дамблдора мог подумать, что это мы сбили сову, — спокойно парирует Том, но глубоко вздыхает, когда рядом проносится чья-то кружка, разбиваясь о каменные стены.              «Истеричка, не одно так другое! — разочарованно думает Том, чувствуя, как на мгновение вскипело сердце. — Алфард прав, не факультет, а песочница».              — А так на вас никто ничего не подумает, придурок?! Да весь Хогвартс обсуждает, что же мы такого задумали!              Вскипело и взорвалось.              Никто не смеет разговаривать с Томом так.              Он битый час старался вести себя подобающе. Надеялся, что в Хогвартсе, «Лучшей школе магии и волшебства», собрались образованные, интеллигентные и воспитанные люди, не бросающиеся кружками и не обзывающиеся. Понятно, как АН попал в этот зверинец. Странно, что не на Слизерин — к таким же идиотам. Хотя бы ясно, что не пара факультетов обмельчали и сошли с ума, а все.              — Так давайте воспользуемся шумихой, чтобы действительно задумать и очистить с нас все бессвязные слухи! Меня одного волнует, что только за нами следят так, будто я под мантией прячу инферналов?! Подозревают, презирают, не считаются, боятся и даже не хотят признать!              — Кто?! — взвизгивает Вальбурга.              — Все! Вы кем командовать собрались, воплотив свои амбиции? Теми, кто вас ненавидит и только и ждёт, чтобы палки вставить?              — Их мелкий трёп будто заставит меня испугаться! — вставил раздражённый Вин.              — А ты воспринимаешь только страх? Пускай кто-то, кроме нас, паранойю культивирует, тревожась и дёргаясь, — осаждает, намекая на нервность охотника. — Но есть более продуктивные и долговременные способы обладания властью, Кроккетт. Я не говорю о давлении, а о полном поклонении, это наиболее приятно, Винки, попробуй, — оскалился Том.              — Хорошая идея, — бросил зерно Алфард, спокойно читающий книгу по квиддичу: его посадили сюда только ради этой фразы в пьесе.              Алфард не против короткой роли. Водя скучающим взглядом по строчкам, он осматривает гостиную: первокурсники сидят напряжённые перепалкой их одногодки с большим охотником-второкурсником; второкурсники же расслабленны и радостны — им нравится ставить на место распоясавшихся перваков (единственных, кого могли) — они ждут конца и слома дерзкого мелкого под напором сущего психа; и только старшекурсники прислушиваются к речи Тома.              Мерлин, он был прав.              Они уже с наслаждением представляли зашуганных нервных оппонентов, которые потом поймут, что испугались помощи. Простой и такой понятный для грифонов и барсуков трюк. Этот Гарри заставил их пропотеть, заводя коалицию трёх факультетов. И этот же Гарри заставит попотеть уже свою коалицию. Единственное, что слизеринцам оставалось — выступить единым, слаженным фронтом. Идеальным механизмом грации, манер и знаний. И, конечно, благородства.              Успокоиться, вздохнуть и перестроить тактику — вот что подарил Том.              Сменить наконец старую, испорченную маску.              На сто восемьдесят градусов разрешил изменить мнение о факультете и закончить ненужную борьбу. Слизерину не с кем бороться, нет важных оппонентов, не должно быть врагов для их будущего и целей. Слизерину не нужно выдирать из себя столько сил на бессмысленные постоянные перепалки, которые лишь отвлекают. Том позволил убрать старую испорченную паутину и свить новую.              Посыпались шепотки. Из-за стола грациозно встала блондинка. Она кивнула русоволосому мальчику и тихо, выверено прошла наверх.              «Розье и Эйвери засуетились», — удовлетворённо усмехается Алфард, подмигивая Тому.              — И что ты предлагаешь? Стать добродетелями и помогать каждому отбросу найти место в обществе? — заливается Винки, совершенно не заметив манипуляций за спиной.              — Не отбросу. Их любимчику, — улыбается Том, видя выходящего, которого позвал Эйвери по приказу Друэллы.              — Винки, ты опять ударился в скандал? — спускается Паскаль Розье, перепрыгивая через ступеньки.              За ним мягко плывёт блондинка Друэлла Розье, а следом вступает белым лебедем Лукреция Блэк.              «Светловолосые под конвоем», — хихикает Алфард на троих.              У них не было платины в волосах как у Малфоя, и брат с сестрой Розье вообще казались божьими одуванчиками с их солнечными волосами, но их светло-зелёные глаза выглядят дьявольски отталкивающими. Будто на них отпечаток смерти, словно внутри поселилось такое покойное успокоение, что хотелось завязать с мятным чаем.              В эти глаза маленький Том мог запросто провалиться, замереть, почти физически ощущая прозрачность и бесконечность за ними.              Грань ощущается так близко и опасно.              «Это не приют. Теперь даже отдалённо — нет».              — Так чего? Журишь первогодок? Паскаль Розье, — уводя весёлый взгляд от Винки, Розье протягивает руку Тому, но практически не сжал её и, игнорируя чужое представление, продолжил: — Это ты тот отличник-целитель? Первый раз видел, чтобы первокурсник, а уж тем более кто-то со Слизерина кого-то лечил. Ты же в курсе, что мог только хуже сделать? — улыбнулся Паскаль, будто это всё его очень веселило.              «Значка старосты нет», — отмечает про себя Том, помня, что Паскаль староста. Хотя тот, видимо, забыл о Томе или сделал вид, что это неважно.              Странная поза Паскаля — полунаклон со сложенными за спиной руками — заставляла смотреть прямо в эти насмешливые глаза с проблеском безуминки. Будто он на самом деле юродивый Квазимодо, а не пятикурсник со Слизерина.              — Я бы всё сделал правильно, — без нотки скептицизма и неуверенности сообщает Том. — Это достаточно простое заклинание.              — Забавно, как одиннадцатилетка называет целительные заклинания простыми, — Паскаль обводит взглядом своих из Дома, будто ища понимание его шутке.              И не находя.              Паскаль порядком устал от страха и трусости, этих жаб. Чуть не сглотнув со злости, он оборачивается к спокойно стоящему перед ним первогодке, снова поддаваясь восхищению, щуря глаза:              — Но точно ли ты знал, что это вывих?              Том смело ухмыляется, вспоминая все те разы, когда из-за него страдали дети в приюте. Да, он определённо мог отличить ушиб, вывих, растяжение и сломанную кость. Их крик ещё стоял у него в ушах. Если бы здесь было так же просто. Он простодушно решил, что нет никаких препятствий, но вот оно появляется. Пятый курс совсем не встаёт в ряд «надоедающих придурков», куда Том отнёс троих первогодок, Винки и пожирающих его взглядом второгодок.              — Да, — копируя его позу, шепчет Том, — я отлично знаю симптомы довольно обширного количества… травм.              Убедившись, что они друг друга поняли, Розье, всё ещё возбуждённо улыбаясь, кивнул и отстранился, плюхнувшись на диван.              — Винки, садись, — потянул парень начинающего успокаиваться охотника. — А, да, это моя сестра Друэлла, Том, — представил всё ещё непоколебимо стоявшую между креслом и диваном блондинку, одновременно давая понять, что имя Тома тоже вполне известно.              За миниатюрной блондинкой Друэллой возвышается тенью длинная Блэк. Лукреция смотрит из-под опущенных ресниц, с идеальной осанкой, будто всё происходит с её одобрения. Блэки действительно важны, а их присутствие на трёх курсах подряд делало новое поколение полностью подвластным и контролируемым.              Если бы не Блэки. Паскаль с пятого курса держал, если не всех старшеклассников, то многих. Друэлла протянула корни к третьему и младшим курсам, сообщая брату последние новости. Розье впились в факультет, не желая сдаваться наступающим Блэкам. Все остальные мнимые правители кучек однокашников только ещё больше раздирали Дом.              Поэтому появление Лукреции и рачительное наблюдение Алфарда даже успокаивало. За него, за ним стоят повелители его поколения. Пока не преклонят колени перед ним самим.              — Я не считаю это ошибкой, но многие… недовольны, Том, скажу сразу. Поэтому хотелось бы услышать, как ты собираешься исправлять ситуацию. Старшие тебя выслушают и посоветуют как семья, верно Винки? Орать нет необходимости, — ухмыльнулся до закрытых глаз. — Никто не знает, как ребёнок может среагировать на крик, да, Винки, у всех разные родители и настроения в семье.              Какое дурацкое давление на второкурсника, но если бы не это, Том бы неосознанно перевёл стрелки на себя и упал в грязь лицом. Его руки чуть не сжались, желая показать, как можно среагировать на крик.              А ещё Том галлеон поставит на то, что Паскаль ждал сигнала Друэллы, и не будь реакция хорошей, не вышел бы. Как и все слизеринцы, он выставлял границы для Тома у себя в голове. Простого первогодку ором довести до плача легче лёгкого, чего они и добивались. Но раз здесь затевается какое-то дело, то следовало поучавствовать, чтобы изменения не прошли мимо и не образовалась неизвестная переменная.              А ещё эта вечная защита от Блэков. Будь Том на месте Розье, он бы сходил от любопытства. Или захотел себе.              — Паскаль, — неформально начал Том, — ты же ловец? Без тактики и стратегии против Гарри у тебя нет ни шанса.              Уголок губ Паскаля еле заметно дёрнулся.              — У него нет тормозов. Ты наверняка видел его тренировку, но он вышел из крутого пике практически без травм, задев траву лишь ступнёй.              — Ты прав, я бы никогда на такое дерьмо не решился. Но у ловцов не так много тактик, в отличие от других игроков.              — Что хуже, Гарри может быть незаметным настолько, насколько вообще возможно, что означает — следить за ним не вариант.              Алфард закатил глаза, они же обсуждали это, но Тома вряд ли можно было бы переубедить.              — А что может быть вариантом? — с иронией прислушался Розье.              — Гарри — худой, недоедающий мальчик из приюта. Но он будет гоняться за тобой до последнего, даже если поймёт, что ты не летишь за снитчем. В любом случае, он ринется сразу, не подумав. Не раз. Он самый молодой ловец. И самый невыносливый, слабый, доверчивый и недоверчивый до кончиков пальцев. Его легко измотать. А если покошмарить его на поле, его и его команду до матча? Невнимательный и невыспавшийся ловец — гарант проигрыша. Кроме Макгонагалл, никого приличного там нет, учитывая наши мётлы. Маленький Гарри будет практически один против пятикурсника. Забейте очков больше, чем снитч может принести. Для нашей же гордости лучше — выиграть хотя бы у живого и здорового первогодки.              — Легко тебе говорить, ты же не играешь, — надулся Винки, отворачиваясь и складывая руки на груди, снова впадая в уныние под гнётом ответственности.              — Это Алфард придумал и проанализировал. В квиддиче он разбирается лучше меня.              — Какой Алфард? — заинтересованно оглядывается Розье. — Мерлин, неужели маленький Блэк уже поступил в Хогвартс?              — Да, дядюшка Розье, — мило воркует, упираясь в спинку дивана Алфард.              — Слушай, ты подрос, — Паскаль радостно откидывает голову на спинку, снизу глядя на лицо вблизи. — Тебе этими руками только бладжеры отбивать без биты.              — Собираюсь на место охотника в следующем году.              — В запас попадёшь точно, это гарантирую, если только кто-то травму не получит.              Друэлла, сидевшая на кресле напротив Тома, чинно отпила чай, будто совершенно не слушала разговор, но лишь она бросила взгляд на русоволосого красивого третьекурсника, как тот тоже подошёл к спинке дивана.              — Эйвери, и ты тут?              «Мерлин, он хоть кого-нибудь замечает?» — мысленно кивает новому лицу Том. Им уже следовало бы подойти к сути.              Но Паскаль, наоборот, распалился, завязывая разговор с Эйвери, Алфардом и Винки о квиддиче. Они, обласканные вниманием капитана, потеплели, будто и не сырела только что атмосфера до гнили. Алфард успевает кинуть успокаивающий взгляд на Тома и удостовериться, что тот не будет влезать.              Паскаль думал.              — Да. Том? Скучно разговаривать о том, к чему душа не лежит? — неожиданно Розье перевёл взгляд, слегка соскальзывая с дивана.              — Всегда интересно узнавать что-то новое.              У него ни к чему не лежит душа, наверное, поэтому разговаривать так легко и никак.              — Так как растрясти факультеты ты хотел? Добрыми слизеринцами? О, да-а, — размяк Розье, откидывая голову и локти на спинку, — представляю, как парочке нежнейшим трепещущим хаффлпаффцам пару недель снятся кошмарики.              — Нам нужен клуб.              Розье хищно усмехнулся:              — У нас он уже есть, просто ты не приглашён.              — Я не говорю про нас. Подконтрольный добрым слизеринцам клуб для бедняжек, которые смогут почувствовать свою важность, полезность для идеальных и помочь в ответ.              Друэлла подняла мятные глаза, и её уголок губ дёрнулся в том же жесте, как у брата:              — Ты слышал про Гарри? Гриффиндорец на одном с тобой курсе, — её голос хрипит от долгого молчания, но она нисколько не смущается и привычно не обращает на это внимание.              — Немного, всё-таки, я ему и помог. Он приведёт к нам их.              Она удовлетворённо кивнула, очистила свой сервиз и отлевитировала его на полку.              — Всем доброй ночи, — Друэлла медленно поднялась, чтобы положить руку на предплечье брата, смотря на Эйвери. — Я считаю, что нашему факультету стоит «подсветить» имидж, всё-таки иногда бывает одиноко пребывать среди знакомых лиц в Слизнях. Лучшие оценки, лучший внешний вид… вы не устаёте? Грязь, которую можно контролировать, а не закрывать на неё глаза…              Она бросает взгляд на наконец переставшего улыбаться брата, — у него играли желваки, будто, он готов был задушить родную сестру, но упорно поглощает глазами огонь. Уже Тому в излюбленной манере она кивает и приведением проплывает в сторону лестницы.              Лукреция усмехается Тому и тоже прощается. Паскаль сгибается, упираясь локтями в колени, и думает, потирая большим и указательным пальцами переносицу. Друэлла всегда видит, когда план надёжный и неинтересный, Паскаль такие, наоборот, ненавидит, считая, что главное профит, а значит, риск. Он бы отказался от всего, на что она согласна, но не может идти против, если это сделано публично.              — Э-э-эх, — устало закрывает глаза и лохматит волосы Паскаль, — я, конечно, надеялся, что ты оставил его инвалидом или собирался свести Гарри с ума…              — Прости, я довольно последовательный для таких танцев перед другими, — Том промолчал, невежливо поднимаясь, считая, что разговор закончен. — Но я всё ещё хочу свести его с ума, — кровожадная улыбка пробегает змеёй по его губам. Он убирает руки в карманы и обращается к присутствующим: — Клуб «Ночь ведьм» после каникул открывает свои двери для всех нуждающихся. Мы принимает анонимные сообщения о помощи с домашними заданиями, уроками и мелкими поручениями за соответствующую плату для анонимных исполнителей. Приятных сновидений без кошмаров, доброжелатели, — он сардонически кивнул и двинулся к спальням, ощущая движение возгордившегося Алфарда. — Для тех, кто хочет поучаствовать в помощи за символическую плату, обращайтесь к Алфарду Блэку. По моим расчётам, клиенты появятся к середине декабря.              — А если никто не захочет работать с таким как ты? — усмехается Мальсибер.              — Если ты про себя, то я всего лишь стану любимчиком восьмисот учеников с других факультетов, которые не относятся к слизеринцам с приязнью. А если ты про них, то они пойдут на поводу Гарри, как за Крысоловом, который проникнется ко мне симпатией, так как уже начал, и я не закончу, не заполучив цель.       

* * *