бездна бездну призывает

Паж: Пайпер Фрай Третьим мушкетёром стал рейвенкловец уже ближе к середине октября.       — Кто это рядом с мистером Безфамильцем? — щурится Алфард, заглядывая через перила на холл. — Берёт пример со Слагги? Решил собрать коллекцию друзей из всех факультетов? На очереди Слизерин, поберегитесь! — притворно дрожит в страхе, поднимая руки.       «Что несёт Алфард? — пронеслось тогда у Тома в голове, пока он пытался определить, куда тот смотрит. — Что за коллекция Слагги?»       — Не верю своим глазам! Это тот самый чудак? — удивлённо хмыкает Вальбурга. — Обуздал, — говорит с отвращением, наступая на горло гордости.       — Пайпер Фрай, третьекурсник, да? — разглядывает белокурую косичку с выпадающими в беспорядке прядками Том.       Фрай как раз в этот момент поднимает АН, что-то с волнением сообщая, как всегда картавя, кружит, опускает и хлопает по плечам, отчего у мальчика коленки подгибаются практически до пола. Их, отшатываясь, обходят стороной, пока старший волшебник слишком яростно реагирует на АН: закидывает голову в смехе, вскидывает руки, кивает на палочку в чужом кармане и подкидывает пузырёк с зельем, взрывая над головой. Том закусывает губу, щурясь и ожидая осколки или хотя бы кислоту на волосах АН, но жидкость просто испаряется в воздухе. Том закрывает нос и рот на всякий случай.       — Вот что происходит, когда маглорождённые до магии добираются, — с оскалом шепчет она. — Типичный пример грязнокровки: алчный, жадный, не видящий препятствий, эгоистичный и… — выплёвывает: — ненормальный! — Вальбурга ненавидит грязь в крови, а использование магии не на уроках подстрекает её на высказывания: — Знания. Сила. Слава и власть! Всё ему подавай. Не выдерживаю, даже глядя на его лицо! — фыркает она, не отворачиваясь, но с пренебрежением вглядывается косясь.       — Слышал, — вздыхает Алфард, — он только на третьем курсе, а все ему уже пророчат место в старостах?       — Их декан просто глуп, как и все когтевранцы, — шикает Вальбурга. — Не понимают очевидного, витают в облаках, раз в восторге от этого проходимца.       — А подробнее? — наконец спрашивает Том, чтобы прервать череду информационного мусора.       — Подробнее? Ты должен уяснить и запомнить, — сквозь злобу наклоняется она: — Слизеринцы его знают даже лучше, чем Рейвенкло. Этот… урод барикадируется в лабораториях зелий, учиняет погром. Он орёт и всегда выходит злой, аки Моргана! А все остальные должны убирать за ним. Конечно… Как иначе, он ведь гений в отличие от плебеев. Гений, одержимый идеей зачаровать зелья! Он не понимает, в какую пучину хаоса это погрузит магический мир? Конечно нет! У него нет никакого понимания устройства волшебного правопорядка.       Том отдалённо осознавал раньше, но решил не высказываться на уроках:       «Зелья мы не рассматривали ни на трансфигурации, ни на чарах», — что явно намекает на отсутствие способа либо на незаконность их вохлования.       — Почему? — поднимает брови Алфард, слыша что-то невероятное, но неукладывающееся в его голове. — Есть же чары сохранения…       Том мысленно благодарит вселенную, что Алфард настолько же глуп, как Том — необразован в магии.       — Это и крысе понятно, Фарди! Сейчас чары действуют лишь на ёмкость. Но если зачаровывать зелья… Начнём с того, насколько это сложно. Чары просто нарушают специфику зелья. На котёл иногда даже дышать нельзя, а уж вливать в него магию… Кощунство! А во-вторых… Вот прибежишь ты к Слагхорну за исцеляющим, он даст, а оно только на вид исцеляющее, а на деле — яд.       — Это ужасно… — «ужасно полезно», — хмурится Том, подавляя дрожь.       Новое, неизведанное, пахнущее невероятным. Зачаровать зелья — значит суметь использовать их в своих целях. Тому просто необходимо тайно вплестись в эти исследования.       «Слагхорн может знать. Неужели он коллекционирует таких людей?»       — А я о чём? Если такой ещё и старостой станет, страшно представить, что будет: вспыльчивый, бедовый, ещё и сигнальными чарами всегда себя окружает. У Рейвенкло какая-то нездоровая тяга к чарам, поджогам и оклюменции. Гляньте на этого полугоблина Флитвика, — плещет руками Вальбурга, будто из рукавов может политься яд для грязнокровок. — Полугоблин! — повторяет, объясняя всё своё раздражение одним недоаргументом. — Полувеликана нам ещё не хватало и, Слизерин милостивый, полуэльфа!       Том часто видел низенького, усмехающегося клыками чему-то в книге, старшекурсника в библиотеке. О Флитвике он слышал не первый раз. Розье и Паркинсон часто рассказывали о соревнованиях самых выделяющихся дуэлянтов из клуба, Флитвик был из их числа — да ещё и чемпионом, одержавшим победу не только над сверстниками, но и над Розье с Паркинсоном. Ему пророчили карьеру дуэлянта международного уровня, но никто не знал, на какую профессию Флитвик действительно готовится, ведь он один из сдавших все С.О.В. на превосходно, и явно стремится к таким же результатам на Т.Р.И.Т.О.Н. по всем предметам, насколько бы невозможно это ни было.       А ещё Том слышал, что вопреки крикам Вальбурги популярный в школе Флитвик с размахом готовится к последнему дню рождения в Хогвартсе, что могло объяснять шушуканья когтевранца Фрая.       — К нему даже не подойдёшь незамеченным, — распаляется так, что даже её брат не может её утихомирить и никакие его шуточки не помогают, — ещё и радиус действия чар всегда меняет: только привыкнешь, а он увеличил его или уменьшил. Будет обход делать — найдёт, вспылит и мало ли эксперименты поставит, тц. Рейвенкловцы на обходах только друг друга не трогают, видите ли у них не пароль, а загадка! Устраивают ночёвки в Большом зале, пока их оттуда не заберут. А кто мешает вместе загадать? Коллективно? Чёртовы одиночки!       — Ты что, они же привыкли к открытому небу, — хохотнул Алфард.       — Ну и пускай катятся в Запретный лес, к кентаврам!       — Они поладят.       — Не сомневаюсь, полулюдей к полулюдям тянет.       Том уже привык, знает, как некоторые относятся к маглорождённым и полукровкам, поэтому не слушает, наблюдая за новым другом в «коллекции АН».       Фрай выглядит намного раскрепощенней, чем Стебель: легко обнимает и тащит за собой, мягко тянет АН на себя от столкновений, и никогда не игнорирует — видимо, сигнальные чары действительно работают.       Том практически ринулся в библиотеку, но путь заградили брат и сестра Блэки.       — Скоро весь Хогвартс будет в его зачарованных магловских штуковинах!       Алфард, в отличие от Вальбурги, часто очарованно наблюдает за фотографиями сворованными Томом, которые не двигаются как портреты. Иногда он жалел, что многие магловские вещички не входили в их жизнь.       Ещё одна Блэк закрывает Тому стратегическое отступление. Тот чертыхается: в его жизни слишком много Блэков, окруживших его со всех курсов. Он не выдержит, если в следующем году придёт ещё один Блэк. Зато он уже знает программу до четвёртого курса, имея доступ к учебникам девочек.       — Мы недавно боггарта проходили, — догоняет их и вклинивается Лукреция, которая ненавидит Фрая, занимаясь с ним на Защите от Тёмных искусств с первого курса. — Фрай как всегда практиковался в чарах Морфея, так его Вилкост таким взглядом окинула и указкой по макушке! — Лукреция Блэк хватает Алфарда за локоть. — А он, знаете что: «Я как раз занимался оклюменцией против боггарта».       Лукреция всегда спокойна. Том впервые видит её запыхавшейся и говорящей с восклицанием. Её явно раздражает, когда кто-то мыслит иначе, чем её научили. А тут она услышала, как перемывают косточки её врагу, и ринулась как разъярённый зверь на звук.       — А я о чём! — с победой складывает на груди руки Вльбурга.       Лукреция практически абсолютная отличница, но ей не хватает воображения, и, если честно, мотивации. Она уверена, что родители уже заключили брачный договор на её имя и стараться нет смысла. Незнание, конечно, даёт силы двигаться дальше (родители, видимо, это понимают и не рассказывают), но зачастую её можно встретить в одиночестве с энциклопедией по арифмантике. Грусть по будущему она легко скрывает от всех, кроме Тома: расстроенные люди для него самые отвратительные.       Затемнённые морщины от обвисших щёк, уголки глаз и бровей совсем поникли, а веки практически закрыли глаза. Всё лицо будто мгновенно стареет, что особенно видно, если грусть обыденная и прилипшая. Ему пришлось исправлять это лицо ещё в семилетнем возрасте.       Но если Фрай настолько гениален, разве он может быть абсолютно неправ?       — Это может сработать, кто-нибудь проверял? — серьёзно спрашивает Том, ставя галочку напротив посещения Вилкост после или до библиотеки. До.       — Как будто кто-то владеет ментализмом на третьем курсе, скажешь тоже.       «Ментализм, — вздыхает Том, — равно легилименции — что означает молчание», — Том и так рассказал о змеином языке, поэтому стоило скрыть от друзей такое.       — Когтевранцы в ней хороши, — вставляет Алфард, глядя на размышляющего Тома: что говорить, Том как всегда великолепен в своей гениальной задумчивости.       Алфард галлеон поставит на то, что тот сейчас решает, куда бежать: в библиотеку или к Вилкост.       — Конечно, они отлично очищают свою голову от хлама знаний, который, не разбираясь, тащат себе! — возвращается к визгливому голосу Вальбурга.       Тома распирает любопытство: он может даже переловить Фрая, ради сигнальных чар, прикинувшись любознательным милым первокурсником, как АН.       — Давай зайдём к Вилкост, — шепчет Алфард, направляя и сваливая на себя ответственность выбора. — Мне интересно про оклюменцию. Простите, дамы, мне нужно написать валентинку Фраю, откланяюсь, — отсалютовал сёстрам и усмехнулся Алфард, таща Тома за локоть.       Перед ним отступили в отвращении.       — Алфард, загреби тебя Моргана!       — А Тома зачем потащил?       Алфард подмигивает, отпуская Тома, выбравшегося из ловушки.       — Они такие болтушки! У них какая-то больная привычка окружать понравившегося собеседника.       — Я просто молчал.       — Тем паче! Я даже корю себя, что подружился с тобой и из-за этого мои болтушки-сёстры отвлекают тебя от твоего развития. Тому из недавней беседы было достаточно информации, чтобы ощутить сущность Когтеврана. Шляпа описала их как умных, а слизеринцы: как чокнутых и помешанных.       Вообще, по не шибко скромным выводам Тома, слизеринцы не отличались умом, манерами и «небезумием». У них в достатке были деньги и гонор. Но когда это могло обратиться против него и его лжи — вопрос времени, которое идёт, пока профессор не даст эссе о родословной.       — Это довольно жёсткие слова.       — Да плевать, только бы ты меня понял! — потряс за плечо Тома Алфард, а после понял свой необоснованный порыв и отстранился: — Прости, иногда, ну, знаешь.       — Я как раз нашёл пару проклятий.       Алфард пятится задом, поднимая руки, а после резко приводит в порядок растрепавшиеся кудри на голове, будто это поможет, и легко разворачивается, стуча и открывая дверь, игриво поклоняясь Тому, заходящему и выпрямляющемуся, будто откинувшему раздумья и обратившему всё своё внимание на собеседницу.       — Извините, профессор Вилкост, меня кое-что волнует. Могли бы Вы ответить на пару вопросов? Я читал о боггартах, и тут в нашей гостиной как раз зашёл о них разговор…       Алфард дёрнул бровями и вздохнул, прикрывая дверь. Том иногда слишком пугающий и всегда слишком умный. Блэк оправляет мантию и разминает шею. Стоит последовать чужому примеру и ринуться в библиотеку, хотя бы сделать домашку, а там как пойдёт. Том охотно осознал: в отличие от слизеринцев, друзья АН плескались на дне, но, отдавая им должное, достаточно дерзко и жизнерадостно, что определяло направление — если они куда и сдвинутся, то только вверх. Как бы Тому ни застилала глаза ненависть, мыслить трезво он всё же мог.       Первокурсники, Макгонагалл, первоклассный вратарь и рационалист, Спраут, эмпатичная травница, и холерик-экспериментатор Фрай — в будущем могли стать сильным подспорьем. АН на удивление может очаровать любую касту и создать поистине взрывную комбинацию.       И пока Алфард, Том и Лукреция засиживались в библиотеке и гостиной за перетиранием костей, АН уже знакомился с семикурсником Флитвиком и получал приглашение на его день рождения, придя как почётный гость Рейвенкло, подаривший факультету идею места празднования, а также открывший спальню, тренировочный зал, лабораторию и скрытую библиотеку под названием Комната Требований.