бездна бездну призывает

Дама: Помона Спраут Вторым колоколом становится второкурсница с Хаффлпаффа Спраут или, как её называют слизеринцы, «Стебель». Она первая однажды за завтраком садится в Большом зале рядом с АН за гриффиндорским столом, а он, завидев её в обед, мчится к Пуффендую. Никто не говорит ни слова, принимая их как своих.       Стебель, смущающаяся добродушная девочка со второго курса, как-то раз заговорила с АН в коридоре перед Большим залом. Том замер за углом, подслушивая её благодарность и сочувствие по поводу смерти его родителей. Том сразу понял, что АН рассказал девочке о сиротстве и чем-то помог.       Их парочку можно часто встретить у теплиц. Первым их заметил притаившийся в нишах Том: сначала Стебель, а там, как повелось, появляется и АН. Он оглядывается и кивает, следуя в более опасные теплицы под номерами 2 и 3. Том провожает его фигуру на фоне закатного солнца, пока они со Стебелéм бегут к лесовику. Их дружба резко становилась очевидней и невероятней: ни Гриффиндор, ни Хаффлпафф не порицают ни одного, ни другую; лишь первокурсники то с жёлтого, то с красного факультета подсаживаются ближе, слушая о втором курсе и внимая нежные сказки, в которых фигурируют растения.       Странная межфакультетская дружба ожидаемо привлекает внимание сначала капитанов чужих команд по квиддичу, нервничающих по поводу нового молодого ловца и его тесного общения с Хаффлпаффом, к которому подсоединяется рыжий четверокурсник-загонщик, а после — внимание всех игроков Хогвартса.       Винки Кроккетт, охотник Слизерина, к которому Слагхорн подходит после каждого урока по зельям, чтобы «приободрить», воспринял эту связь за жульничество.       Слагхорн приободряет плачевно.       АН летает неплохо, тренируется много, а «коршун»-Минерва глаз с него не сводит, но Хаффлпафф вот совсем не тянет на подкупленного союзника. Подспорьем для Слизерина является Рейвенкло с их тактиками и Слизерин с летними клубами и нянями-тренерами из первых строк таблиц Лиги.       Том пару раз пытался успокоить Винки, но тот лишь морщился, будто собираясь заплакать, и выходил на тренировку. Не то чтобы у Тома успокаивать получается неплачевно. Алфард однажды остановил раздражённого Тома в гостиной, мотая головой:       — Ты бы хотел играть?       — Хм… Ни за что, — хмурит брови, одаривая дурным взглядом.       — Тогда не трогай его. Никогда не поймёшь. Я бы хотел быть в сборной, поэтому могу представить его страх: родители узнают о счёте и достижениях, а там — никаких летних клубов, тебя будто вырезают, как снежинку из бумаги, отрезают острые углы, и остаётся лишь ходить по балам. И если победа не нагрянет, вряд ли Винки вспомнит о разговоре с тобой иначе, чем как о намеренном снижении концентрации.       — Винки… — Бестолково… Нужно что-то делать, а не повторять его имя. — Я иду в спальню его курса.       — Просто помни: для него это важно. Всё-таки первый матч.       Что-то задело Тома: он вроде понял, что нужно быть тактичным, но его совсем не прельщали расшаркивания перед Винки.       А почему это вообще стало важно для Тома?       Всё просто. Винки глуп и мал, он охотник, который каким-то образом, не будучи из откровенно чистокровной и древней семьи, ладил чуть ли не со всем Слизерином, не стесняясь разговаривать даже с Вальбургой, когда забывал о домашней работе. И Тому тоже необходимо наладить связи с факультетом, хотя бы через Кроккетта.       — Хорошо, я учту это, Алфард.       Том поднимается по лестнице, осторожно стучит и, не слыша ответа, заходит в спальню.       — Винки? — тот сидит, перебирая свой номер на форме. — Моргана, Винки, раздери треклятого драккла АН, — трактирские ругательства от первогодки странно отрезвляют Винки. — Стоит он чего-то или нет — неважно. Мы все этого хотим. Если не ты, то я, — смакует мысль Том, продвигаясь к кровати охотника.       Винки поднимает взгляд на первогодку, в котором есть что-то правильное и честное: кровожадно-воинственно-слизеринское. Том никогда не высказывался против кого-то, но слизеринцы, будучи на верном факультете, различили совсем незаметный интерес к гриффиндорцу. Многим стало ясно: хотите заслужить расположение наследника — поставьте подножку АН.       Если найдёте.       АН, казалось, волшебным, чистым тупогриффским способом перепутал функции ловца и снитча, упорно изображая юркий летающий мячик.       Том, замечая мысленно золотой трофей, сверкает глазами, облизывает сухие губы и дёргает уголочками губ настолько очаровательно, что студенты сглатывали: растёт если не ловец, Василиск точно.       — Да, — продолжает Том, обращая на себя всё внимание второкурсника, — многие требуют и ожидают от охотников невозможного, но знаешь, пошли их к Мордреду, Винки. Ты достойней, чем многие из них; тебе не лицемерно это важно. У нас быстрые мётлы, у нас тренировки на них и знаменитые тренера, у нас есть целый факультет, зачарующий их мётлы. Пойми. За твоё выступление волнуются, особенно из-за тебя: команда и так на иголках. Может, не я, но мне интересно; я буду болеть за Слизерин, но это игра… Твоя игра, захватывающая и популярная, но твоя. Я не пропущу матч. Но лучше бы я не пропускал отстающий счёт Гриффиндора.       — Том, почему ты так спокоен? У них ловец с первого курса, явно не простак.       — Винки, — тяжело вздохнул Том (он действительно на пределе), — он всё ещё первокурсник из магловского приюта. У него нет опыта ни одной игры. Мне всё равно, кто выиграет, а кто проиграет. Но я не могу смотреть, как наш человек сдаётся ещё до начала игры. Слизерин славится амбициями, а не трусами. Винки, тренируйся, пытайся; тебе кажется, что ты не достоин, но ты сам поймёшь, когда и стоит ли остановиться.       — Ты же просто хочешь неудачи АН.       — Да. Но если вы сможете сломать ему руку, не только я пожму вашу. Моя злость тебе только на пользу. Я зачарую метлу АН. Винки, делай, что должен и можешь. Оставь на Слизерин победу над ловцом; ты охотник, не думай о нём.       — Том… Том, Мерлинова борода! Не говори таких опрометчивых слов в Хогвартсе! Тут везде уши! — шипит Винки, метаясь вперёд и закрывая Тому рот ладонью. — Тшш!       Том спокойно убирает руку, не чувствуя противостояния:       — Винки, я скажу что угодно, чтобы ты перестал раскисать перед игрой, которая ещё не началась и не проиграна только из-за связи Гарри с кем-то из факультета Пуффендуя. Стебель даже не игрок, а их команда не готова проиграть только из-за уз. Она вообще ни к чему не готова. А доблестный Гриффиндор бы и не дал поддаться.       — Чёрт, меня приводит в чувства первогодка, — неудачно подавляет смех парень, растирая лицо и ёжик волос. — Прости. Ты прав, я слишком рано и зря сдался. Вообще-то мне нравится Стебель. Не говори…       — Я уже давно это понял. Но, скажи, она же полукровка.       — Я сам не понимаю, просто нравится и всё, — не объясняет причины, будто никто не смеет его осуждать. — Милая и очаровательная. Колдует посредственно, но её отношение к травам такое нежное… Я бы хотел, чтобы она так смотрела на меня. Ты бы видел, как она улыбается растениям, когда удобряет их и поливает. Пробирается в теплицы, думая, что её никто не видит, проверяет все, не только свои травы.       Винки мягко улыбнулся, вспоминая, как застал её попытки пробраться к теплицам. Том — своё наблюдение за АН.       — А Гарри грязнокровка, и ей с ним спокойно… — продолжает Винки. — Она так легко с ним заводит разговор… Я думал, она стеснительная и никогда не познакомится, а Гарри как по щелчку стал её другом… Я упустил…       — Ты не…       — …но после твоих слов… Я забью столько, что снитч не станет подспорьем. Что она подумает о моих методах — мне всё равно.       — Но…       — Гарри его зовут? Стебель никогда не занимается ничем, кроме растений, но я даже ей не отдам кубок. Я слышал, ты вкладываешь на парах немало усилий для баллов Слизерина; я не оплошаю.       — Просто…       — Просто Вин.       — Вин…       «Если ты не перестанешь меня перебивать, я скручу из тебя верёвки для АН».       — …подари ей Мимбулус Мимблетония.       — Почему его?       Том высокомерно промолчал.       — Мерлиновы панталоны! Ты подслушал их?       Том по-актёрски ухмыльнулся. Он не подслушивал; в теплицах было открыто окно. Но он узнал, что Стебель будет в восторге, и также понял, что вот её соседки вряд ли обрадуются такому подарку, что заставит её чаще проводить время с растением, а не АН. Потому что Мимбулус Мимблетония только на вид — невзрачный кактус; однако при любом неприятном дуновении он выделяет смердящий сок. Поэтому, чтобы не быть неудобной соседкой, ей придётся охранять его, как зеницу ока.       Винки кивает в признательности и откидывает форму, выходя в ванну и заканчивая диалог, чем вызывает у Тома ярость: АН должен был остаться Тому. Конец разговора вышел таким, будто Том его ожидал, но он будто остался в дураках.