бездна бездну призывает

Рыцарь: Минерва Макгонагалл Том достоин не просто «большего» — он достоин всего. Власти, поклонения, высот. Хотя физическая высота его мало интересовала. Куда важнее — твёрдая поступь, царственная осанка и трон, укрепившийся корнями в землю, с которого он мог раскинуть ветви-руки над всем миром, покрывая его своей милостивой тенью.       Том никогда не довольствовался бы жалкой «Дубравой». Он никогда не согласился бы играть в квиддич, от которого зависим Алфард. И всё же сегодня ему пришлось столкнуться с унижением от двух этих вещей. Во время первого урока полётов, после команды «Вверх!», «дубрава» резко дёрнулась в небо, едва не ударив его по руке, и умчалась прочь.              — Мистер Реддл! — с улыбкой комментирует профессор Чиё, приложив к глазам ладонь козырьком от солнца. — Похоже, вы напугали бедную метлу. Они не привыкли к… столь властному тону от первокурсников. Будьте помягче в следующий раз.              Том сладко улыбается и по-детски кивает, хотя внутри всё кипит от ярости. Новая выданная метла осторожно отодвигается, будто чувствуя его гнев. Том с презрением сжимает рукоять до побелевших костяшек пальцев.              — Не думаю, что обычный летающий веник готов выполнять приказы будущего повелителя, — шепчет Алфард, балансируя на своей новенькой спортивной «Комете-180». — Может, снизите ваши амбиции, генерал?       

Но Тома уже не интересовали метёлки. Его внимание привлёк АН — безрассудный, странный, словно сотканный из противоречий. Как можно скрыть всё это?       АН пикировал над полем, совершая немыслимые трюки, будто летал всю жизнь на профессиональных соревнованиях. Профессор Чиё лишь смеялась, наблюдая за этим.              АН — удивительно методично — вообще ничего не останавливало.              Всё началось с глупого спора, за которым слизеринцы (его подстроившие) наблюдали с привычным пренебрежением: гриффиндорцы вновь нарушают правила, подплясывая под органы чистокровных. Снова они ставят на кон жизнь, будто это игра в «плюй-камни».              Львиная мозговитость флоббер-червей. Гриффиндорцы ведут себя так безрассудно, будто отвага заменяет им разум.              АН, ныряет вдоль границ поля, кружась над самой землёй, чтобы эффектно выбить соперника за пределы. Затаив дыхание, студенты замирают. Профессор Когава, разрешившая эту авантюру в конце урока, скрещивает руки, а затем взмахивает палочкой — подбрасывает АН на метле и тут же опускает. Тот вцепился в метлу мёртвой хваткой, поцарапав коленки о газон.              Алфард, с детства обученный верховой езде, морщится, вспоминая первое правило: «Никогда не отпускай поводья».              Когава смеётся, когда метла приволокла первокурсника к её ногам. Она смотрит сверху вниз с одобрительной улыбкой. АН выбран — его школьная метла проста, но никто не смог сравниться с ним в мастерстве.        Другие факультеты рьяно открывают отборочные, экзаменуя даже первокурсников. Так начался сезон разбитых коленей.       Но теперь за АН присматривает высокая третьекурсница с волосами, собранными в тугой пучок, — Минерва Макгонагалл. Первая в списке, который ещё даже не начал формироваться. Тревожный звоночек, который Том пропустил. Конечно, герб Гриффиндора сам по себе был красным флагом. Но Том не разглядел в Макгонагалл нечто большее — начало чего-то важного.              Безупречно строгая голкиперша, собранная не только на поле: в её смену не проскользнёт и муха. Расчётливая нумерология с мудростью древних письмён; мозг Рейвенкло, облачённый в сталь дисциплины Хаффлпаффа и поддерживаемый стержнем Гриффиндора — всё это создало нечто удивительное..       

Макгонагалл контролирует его питание, тренировки, следит, чтобы он вовремя возвращался в гостиную. Но стоит ей отвернуться — и этот «котёнок» уже норовит свалиться с астрономической башни.       — Хватит безобразий, — холодно останавливает она, хватая АН за шиворот. — Если ты сломаешь шею до матча, кто будет ловить снитч?              Том наблюдает, как она ведёт его в замок, попутно отчитывая за беспечность. В столовой он медленно сгибает вилку, представляя, как ломает нечто более хрупкое. Остролист, например. Или чью-то судьбу. Том закрывает глаза, мечтая о реальном фокусе с исчезновением странного мальчика, которого, вопреки его отстранённости и невидимости, замечают все.       

АН здесь. АН там.       Жизнь и палочка АН находятся в стальных руках Мини (как АН по-детски её называет), которая никогда не выпускала метлу из рук. На АН накинули поводья, мягко отводя жеребца от скачек, чтобы выпустить лишь тогда, когда он будет готов к настоящей битве.