бездна бездну призывает

Безличные слизеринцы: Спальня

Кроме Алфарда с Томом никто не общался, и он даже не был уверен на все сто процентов из-за чего, но ставил, на вьющегося вокруг него Блэка, который явно отпугивал своим оптимизмом и небольшой взбалмошностью чопорных ребят.

Кроме них двоих спальню делили Мальсибер — мальчик с чёрной длинной косой, огромный для одиннадцатилетки Нотт с заглаженными помадкой набок чёрными волосами и суровый Лестрейндж, побритый под ноль пять, и лицом, будто он прослужил на флоте лет десять. Том видел таких у доков Лондона, где воняло солью и тухлой рыбой.       Имена Том не знал.        Эта причина на втором месте, а на первом: Том не привык подходить и знакомиться, Том не привык запоминать имена, фамилии и лица. В приюте, если его кто-то интересовал, он заставлял подойти к себе, сделав что-то из ряда вон с гордым видом. Устоять не мог никто. Правда, таким он занимался лет в шесть.       Не он должен быть инициатором. С ним должны были хотеть проводить время. Остальное слабо укладывалось в его восприятие мира.              Поэтому и в этот раз он применил ту же самую тактику, но трое соседей даже не обращали внимания на то, как высокомерно он читает сборник всех заклинаний начального уровня, только изредка бросали взгляды, взмахивали мантиями и волосами те, у кого они были длиннее плеч (Мальсибер).              Они явно использовали ту же тактику, желая, чтобы Том подошёл к ним.              Войну гордости начали не они.       

Лестрейндж каждое утро и каждый вечер заплетает косу Мальсиберу до копчика, хотя сам имеет кофейный ёжик. Приютские бы подбежали потрогать и ахали, как дети. Контур овала лица Лестрейнджа высечен без детских припухлостей, а веки всегда чуть приопущены, будто он слышал и видел всё уже тысячи раз.       Мальсибер же в отличие от Лестрейнджа имеет острые брови и хитрый прищур диковатый и какой-то голодный, будто ему не хватает по меньшей мере мира.              Нотт держится к ним близко, но обособленно. Обычно он читает, но как Том понял, бульварщину с великими магами, побеждающими оборотней, вампиров, банши и, конечно, маглов с палками (которые ужасно похожи на крокетные), что отлично сочетается с его щегольской причёской — сбритыми у висков волосами и отпущенными сверху — и развитой мускулатурой, не скрывающей розовых щёчек и больших шоколадных глаз.       

Вообще у многих чистокровных сильный страх маглов, прикрытый злостью и ненавистью, бесстрашием, пока они за стенами Хогвартса. Тому нравится слушать россказни Вальбурги о сумасшедших маглах, поедающих собак и протаскивающих на лошадях волшебников.       Будто волшебник от этого почувствует что-то больше, чем щекотку.              Конечно это всё бред, а маглы могут поймать магов лишь в мечтах, но переубеждать второгодку Том не спешит — не его забота её неуверенность в себе.       

Потому что его мысли заняты другим. Ни Лестрейнджем, кивающим Мальсиберу, косо смотрящему на Тома; ни Ноттом, цыкающем, когда Том проходит с Алфардом мимо; ни подозрительной баррикадой из Блэков за его спиной.       Он не подойдёт к ним первым — и это стоит уяснить каждому.