Не охотник

Две недели, прошедшие с тех пор, как Шейн и Клифф едва не переспали, а потом начали общаться, пролетели незаметно. Шейн с трудом может поверить, что они так быстро пронеслись. Кажется, что с того первого сообщения, которое Шейн отправил Клиффу, они не переставали общаться ни на минуту. Они постоянно переписываются в течение дня, а вечером по несколько часов разговаривают по телефону. Пару раз они даже созванивались по видеосвязи. Эти звонки по видеосвязи случались поздно вечером, когда они оба уже были в постели. Они не заходили дальше флирта и знакомства друг с другом, но вид Клиффа, лежащего без рубашки на кровати, закутанного в темно-серые простыни, будоражил Шейна. Но не только секс и фантазии, которые Клифф пробуждал в Шейне, заставляли его испытывать смесь тревоги и отчаянного желания снова увидеться с Клиффом. Ему нравилось узнавать Клиффа и позволять Клиффу узнавать его. Это было волнующе, чего Шейн никак не ожидал. Они с Розановым не позволяли себе эмоциональной близости, и в тот единственный раз, когда Шейн попытался сблизиться с Розановым, тот исчез из его жизни, а сам Шейн чувствовал себя так, будто у него разбито сердце. Он встречался с Розановым почти шесть лет, но до сих пор не знал его второго имени. Шейн знает второе имя Клиффа — Генри, — а ведь они не зашли дальше того жаркого пьяного поцелуя у входа в нью-йоркский клуб. Не то чтобы Шейн ничего не знал о Клиффе до того, как все это началось, но это была та самая чушь из пресс-релизов, которую все в НХЛ знают друг о друге. Клифтон «Клифф» Марло, заместитель капитана «Бостон Рейдерс», опытный игрок, сын Мари-Фредерик Пулен (тренера женской хоккейной сборной Канады, завоевавшей золотые медали в 1987 году, и нынешнего тренера команды «Миннесота Хоарфрост» в Профессиональной женской хоккейной лиге) и Жан-Клода Марло. Шейн не знал, что Клифф — средний ребенок в семье из троих детей. Он знал о его младшем брате Джейсе, но не знал, что у Клиффа есть старшая сестра и что его родители в разводе. Шейн не знал, что отец Клиффа вернулся в Квебек после того, как его младшему брату исполнилось восемнадцать. Он не знал, что Клифф радовался, когда его взяли в «Рейдерс», потому что это давало ему шанс создать собственное наследие, не связанное с наследием его матери. Шейн не знал, что Клифф работал не покладая рук, чтобы соответствовать наследию своей матери и в то же время отдалиться от нее. Они говорили об этом во время первого ночного звонка. — Погоди, так вот почему ты не поехал на Олимпиаду? Хантер и Вони говорили, что странно, что ты отказался от приглашения. — Клифф рассмеялся, но не снисходительно и не так, будто подыгрывал Шейну. — Конечно. Я люблю свою маму, мы с ней гораздо ближе, чем с отцом, но я никогда не встречал никого, кто относился бы к хоккею с таким же фанатизмом, как Мари-Фредерик Пулен. — Ты просто не знаком с Юной Холландер, по сравнению с ней даже самый ярый тренер Молодежной хоккейной лиги — просто душка. Это заставило Клиффа рассмеяться еще громче. — Наши матери никогда не встретятся. Они поубивают друг друга. Или устроят успешную революцию, чтобы сместить комиссара Кромвеля. — Шейн рассмеялся. Клифф был прав. За последние две недели Шейн узнал, что любимый цвет Клиффа — красный, что от похмелья он ест пивные колбаски с квашеной капустой, а после долгих тренировок, неудачных матчей и в межсезонье Клифф любит печь. Он узнал, что в свободное от хоккея время Клифф ходит в походы, рыбачит и занимается кемпингом. Он любит читать, его любимые книги — детективы, и сейчас он читает серию «Темные ветры». Клифф — единственный из своих братьев и сестер, кто играет в хоккей. Его старшая сестра Кэти замужем и заканчивает юридический факультет. Муж Кэти, Мик, работает инвестиционным банкиром. Его младший брат Джейс готовится стать врачом и хочет стать хирургом. Шейн тоже не сдерживался: он рассказывал Клиффу о том, что он единственный ребенок в семье, о том, что путин с большим количеством соуса — его любимое средство от похмелья, о своем интересе к недвижимости и архитектуре, о том, что ему нравится читать научно-популярную литературу — в частности, биографии. Он рассказывал Клиффу о своем коттедже, восторженно рассуждая о том, что спроектировал его сам, прежде чем построить, чтобы наслаждаться им в межсезонье, о том, как ему нравится тишина и уединение, которые он ощущает, когда находится на берегу озера в Оттаве, сидя у камина и слушая крики гагар. Он рассказывал Клиффу о своих родителях, о том, что Хэйден был его первым другом в «Метрополитенс», а еще о том, что он был рад, когда его взяли в команду, потому что «Метрополитенс» много значил для его семьи. Он рассказывал Клиффу о своем опыте в мире хоккея и о том, что, по его мнению, на него постоянно оказывается огромное давление, ведь он должен быть идеальным примером для подражания, олицетворением для других детей, которые обычно не видят себя на льду. Клифф внимательно и терпеливо слушал, а потом тихо ответил, — это, наверное, изматывает. Не понимаю, как ты справляешься. И вот Шейн снова в своей квартире в Монреале, стоит перед шкафом в одних черных носках и своих самых сексуальных черных боксерах и нервничает. Совсем чуть-чуть. У него не то чтобы паническая атака или что-то в этом роде, но внезапно он снова чувствует себя на девятнадцать, когда стоял в гостиничном номере и надевал костюм для сомнительной интрижки, спрашивая себя, что, черт возьми, он делает. Сейчас Шейну двадцать три. Он должен уметь одеваться для такого простого события, как первое свидание в относительно приличном ресторане. Но он понятия не имеет, что надеть. Именно поэтому он снова в Монреале и стоит перед шкафом, словно перед пропастью. Две ночи назад он запаниковал еще сильнее, когда понял, что в коттедже у него нет абсолютно ничего, что хотя бы отдаленно напоминало одежду для первого свидания. Он решил, что достаточно убедительно объяснил Клиффу внезапную смену планов, написав ему, что встретится с ним в Монреале, а не поедет в Оттаву. Шейн сказал, что будет справедливо, если они встретятся в центре города, а не если Клифф поедет за ним в Оттаву, чтобы забрать и отвести на ужин. Шейн хочет, чтобы его партнер считал его крутым, а не невротичным размазней, у которого начинается паническая атака из-за того, что он не знает, как одеться на свидание. У него остается все меньше времени, чтобы физически натянуть на себя одежду. Он погуглил ресторан, в который его приглашал Клифф, — хороший, но ничего особенного. Это помогло ему избавиться от тревоги, но только за счет того, что он убрал из шкафа все костюмы, а из ящиков комода — любимую повседневную одежду. Теперь он стоит и смотрит на кучу вещей, которые ему нравятся, но которые он обычно не носит, потому что они хорошо на нем смотрятся, но неудобны и непрактичны. Шейн снова посмотрел на время на телефоне: семь пятнадцать. — Блядь! — крикнул Шейн, запаниковав еще сильнее. У него есть пятнадцать минут, чтобы одеться до того, как за ним зайдет Клифф. И вот он стоит перед шкафом в одних носках и нижнем белье и не продвинулся в принятии решения ни на шаг с тех пор, как вышел из душа сорок пять минут назад. По крайней мере, он уже почистил зубы, нанес дезодорант и одеколон — хороший, дорогой одеколон, который Джеки подарила ему на Рождество. Шейн лезет в шкаф и достает модные дизайнерские джинсы, в которых, по словам Джеки, его задница выглядит как произведение искусства. Затем он достает одну из множества простых белых футболок, которых у него слишком много, но они подходят ко всему и теоретически должны были помочь ему избежать подобных ситуаций. Черт, а вдруг в ресторане будет холодно? Ему нужна куртка или свитер. Почему у него вечно так с одеждой? Наверное, потому, что последние шесть лет он тайком встречался с Розановым в гостиничных номерах, а не ходил на свидания, как нормальный человек, с тоской думает Шейн, хватая мягкую коричневую замшевую куртку, в которой относительно удобно. Теперь ему осталось только выбрать обувь, и у него нет времени паниковать из-за того, что он может надеть не ту пару, потому что у него есть всего пять минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз, не выглядя при этом как вспотевший мешок с картошкой. Свидания — это глупо. Это глупо и сложно, и он не понимает, почему Джей Джей и другие его неженатые друзья так ими увлекаются. Шейн гораздо больше ценил непринужденные разговоры, которые они с Клиффом вели последние две недели, чем тревогу, связанную с подготовкой к первому свиданию. Шейн не думал, что так нервничал даже на своем первом свидании в старшей школе, когда водил Джессику в какой-то дурацкий кинотеатр. Но он в панике, и у него мало времени, поэтому он надевает свои самые красивые белые кроссовки, которые хоть и в идеальном состоянии, но не удобные. Шейн все еще в панике, когда засовывает телефон, кошелек и ключи в карманы джинсов и спешит вниз по лестнице своего жилого комплекса, на ходу надевая на запястье одни из своих дорогих часов. Его сердце бешено колотится в груди, когда он спускается с последней ступеньки бетонной лестницы, пересекает небольшую площадку всего за несколько широких шагов и распахивает тяжелую металлическую дверь. Вся эта тревога улетучивается, когда Шейн выходит на улицу и вдыхает прохладный вечерний воздух. Он как раз вовремя, чтобы увидеть, как Клифф заезжает на парковку. Машина у него не какая-нибудь броская или вычурная. Клифф за рулем гладкого черного Мерседеса — ничего особенного, но все равно впечатляет. — Привет, — говорит Клифф с улыбкой, выходя из машины и подходит к Шейну. Шейн не может не отметить, как хорошо Клифф выглядит в своих темных джинсах и свитере, который, судя по всему, невероятно мягкий и приятный к телу. — Привет, — отвечает он, делая шаг навстречу Клиффу. — Как поездка? — спрашивает он, глядя на мужчину, который всего на пару дюймов выше его. — Хорошо, но дорога показалась мне бесконечной, — признается Клифф с застенчивой, почти смущенной улыбкой. Шейн почти уверен, что его собственная улыбка выглядит точно так же. — Да? — тихо спрашивает он, приближаясь к Клиффу. Ему очень хочется его поцеловать. Стоит ли ему это сделать? Или это неуместно, ведь они еще даже не на свидании? Может, стоит подождать до конца вечера? — Да. Я не мог дождаться, когда снова тебя увижу, — признается мужчина, переводя взгляд с губ Шейна на его глаза и обратно. Он чувствует, как руки Клиффа подрагивают, словно он хочет протянуть их и обнять Шейна. Шейн медленно выдыхает, пока они стоят на тротуаре перед его жилым комплексом, перед машиной Клиффа, словно застыв в идеальном моменте, когда оба ждут, кто сделает следующий шаг. — К черту все, — шепчет Шейн. На этот раз он может быть смелее. Он протягивает руку и кладет ее на грудь Клиффа, а затем приподнимается на цыпочки, чтобы коснуться губами его губ. Клифф наклоняет голову, встречая Шейна на полпути, и отвечает на поцелуй, положив руки ему на талию. Это очень нежно и целомудренно, но у Шейна все равно от этого мурашки по коже, и он улыбается в ответ на поцелуй. Ни один из них не продлевает поцелуй, чтобы он не превратился в нечто большее, чем просто нечто милое и нежное, но в то же время полное надежды. Шейн отстраняется первым, все еще улыбаясь, и смотрит Клиффу в глаза, видя, что тот тоже улыбается. Он сдерживается, чтобы не поцеловать Клиффа еще раз. — Так что, эм, поужинаем? — спрашивает Клифф, слегка краснея, и, кивнув в сторону своей машины, которая все еще была заведена, указывает на нее. — Да, — отвечает Шейн, широко улыбаясь и чувствуя легкое головокружение, когда Клифф открывает перед ним дверь. На этот раз он не сдерживается и целует Клиффа. Он быстро чмокает его в губы и забирается на пассажирское сиденье Мерседеса Клиффа, любуясь тем, как от этого поцелуя Клифф краснеет еще сильнее, почти смущенно закрывает дверь и садится за руль, а затем устраивается на пассажирском сиденье рядом с Шейном. Ехать до ресторана не так уж тихо, но вполне комфортно. По радио тихо звучат хиты 1940-х, пока пара наверстывает упущенное. Шейн с удовольствием слушает, как Клифф рассказывает ему о своем перелете из Бостона в Квебек, и смеется, когда Клифф делится историей о стайке девочек-подростков, которые узнали его, но разочарованно разошлись, когда поняли, что с ним нет Розанова. Шейн думает, что, наверное, странно слышать, как Клифф говорит о Розанове, учитывая все обстоятельства. Но так приятно слышать, как Клифф смеется, рассказывая о своем лучшем друге и о популярности Капитана. Шейну немного неловко, но ему нравится то трепетное чувство, которое возникает у него внутри, когда Клифф ласково называет Розанова Рози и делится с ним историями. Шейн понимает, что это странно, но ему нравится слушать, как кто-то другой говорит об Илье, не добавляя, что Розанов — придурок. Шейну нравится слушать, как Клифф говорит об Илье с такой теплотой и нежностью, что сердце Шейна забывает о боли, которую оно испытывало при упоминании человека, разбившего ему сердце. Шейн рассказывает Клиффу о статье об экологичной архитектуре, которую он читал накануне вечером, когда они подъезжают к ресторану, и понимает, что уже давно несет какую-то чушь на эту тему и, наверное, до смерти утомил Клиффа. Боже, он совершенно не умеет не быть скучным. — Прости, — смущенно пробормотал Шейн, заигравшись с пальцами и опустив взгляд на колени, чтобы скрыть румянец. — Почему? — спросил Клифф. Шейн рискнул поднять глаза на Клиффа, опасаясь, что тот заметит, как он краснеет. Но Клифф просто терпеливо смотрел на него, с любопытством приподняв одну бровь. — Потому что я нёс какую-то чушь о том, что тебе, наверное, показалось скучным, — пробормотал Шейн. Клифф равнодушно пожал плечами. — Я не думал, что это скучно. — На красивом лице Клиффа появилась ободряющая улыбка. — Мне нравится слушать, как люди рассказывают о том, что им дорого. На этот раз Шейн покраснел не от смущения. Он не знает, как сказать «спасибо» за то, что Клифф не считает его странным, скучным или жалким, поэтому и не пытается. Вместо этого Шейн отстёгивает ремень безопасности, перегибается через центральную консоль, обхватывает лицо Клиффа рукой и притягивает его к себе для поцелуя, который, как он надеется, всё скажет за него. Когда Шейн отстраняется, Клифф выглядит ошеломлённым, как будто это ему повезло. — Ты готов зайти? — спросил он, не сводя с Шейна влюблённого взгляда. — Угу, — ответил Шейн, не менее влюблённо глядя на Клиффа. Ресторан с панелями из тёмного дерева и каменными стенами, которые светятся в приглушённом мягком свете, кажется уютным и камерным. Официант проводил пару к столику в дальнем углу ресторана, подальше от посторонних глаз, чтобы Шейн и Клифф могли уединиться. И это здорово, они не чувствуют себя так, будто прячутся от всех, им уютно и комфортно, и всё так естественно, что Шейн готов расплакаться от облегчения. Наступает неловкая пауза, пока они хихикают и спотыкаются, изучая винную карту, чем привлекают внимание официанта. — Я не особо разбираюсь в винах, — признается Клифф, когда официант уходит, чтобы принести вино, которое он порекомендовал паре. — Честно говоря, я понятия не имею, о чем он говорил. — Я тоже не особо люблю выпивать, — в свою очередь признается Шейн, все еще хихикая. — В сезон я вообще не пью. Это разумно. Когда я был новичком, я не мог поверить, столько игроков испортили себе карьеру из-за алкоголя и наркотиков, — задумчиво произнес Клифф, изучая меню. — А сейчас? — спросил Шейн, глядя на человека, сидящего напротив. — Я стал гораздо лучше разбираться в том, насколько разрушительна зависимость, и мне хотелось бы думать, что теперь я не такой осуждающий мудак, как раньше, — легко ответил Клифф, снова взглянув на Шейна с мягкой улыбкой, которая превратилась в лукавую ухмылку. — Но это не мешает нам с Рози издеваться над тупыми новичками, которые думают, что могут веселиться всю ночь напролет, а потом не могут собраться на утреннюю тренировку или игру. Это заставляет Шейна рассмеяться. — Часто ли они совершают эту ошибку дважды? — спрашивает он, все еще смеясь, когда возвращается официант с бокалами рекомендованного сладкого красного вина. — Спасибо, — говорит Шейн, поворачиваясь к официанту и улыбаясь еще шире, когда Клифф делает то же самое. Они ненадолго замолкают, пока официанты приносят закуски, а затем снова поворачиваются друг к другу и продолжают разговор. — Если они умны, то им не придется принимать отвратительное средство от похмелья от Рози больше одного раза. — Шейн приподнял бровь и слегка ухмыльнулся. — У Розанова бывает похмелье, и у него есть средство от него? — Шейн не может дождаться, когда же он, черт возьми, воспользуется этим кусочком информации в своих интересах. — Редко, но бывает. — Видел бы ты его на следующий день после того, как мы выиграли кубок, — ответил Клифф, хихикнув, а затем подался вперед с заговорщической улыбкой. — Можешь сохранить это в секрете? — игриво прошептал он. — Ничего не могу обещать, — поддразнил его Шейн, подавшись вперед и ухмыльнувшись. Клифф кивнул, ничуть не смутившись. — Средство от похмелья, которое готовит Рози, — полная чушь, — прошептал он, словно делился государственной тайной. — Мы просто смешиваем в блендере как можно больше вонючих, маринованных продуктов со славянскими названиями с протеиновым коктейлем из продуктового магазина и говорим новичкам, что это семейное средство от похмелья, которое передавалось из поколения в поколение на протяжении сотен лет. В тех редких случаях, когда у Рози действительно похмелье, он просто съедает чертову кучу углеводов. Шейн так хохотал, что фыркнул, ничего не мог с собой поделать. — Не волнуйся, я сохраню твой секрет, — пообещал Шейн с таким же серьезным видом, словно Клифф на самом деле поделился инсайдерской информацией о «Рейдерс», и откинулся на спинку стула. — А как вы с Пайком развлекаетесь с новичками, у которых похмелье? — спросил Клифф, откинувшись на спинку стула и сделав глоток вина. — Ничего такого креативного, как у вас с Розановым, — со смехом ответил Шейн, тоже сделав глоток вина. — Мы просто обрушиваем на них всю странность Митти в час ночи. Клифф смеется. — Голкиперы такие странные. — Очень странные, — соглашается Шейн. Разговор легко перетекает в обсуждение их жизни за пределами хоккея. Шейн чувствует себя неловко из-за чувства вины, когда понимает, что во многих историях Клиффа фигурирует Илья, и осознает, насколько близки Клифф и его бывший. Шейн до сих пор не знает, как описать их с Ильей отношения. — Так, эм, вы с Розановым близки? — спрашивает Шейн, откладывая вилку в сторону и впервые чувствуя себя по-настоящему неловко и взволнованно. И ему это не нравится, он не хочет чувствовать себя неловко в компании Клиффа. Ему нравится, что с Клиффом у них все так легко. Клифф натянуто кивает. — Да, эм, он мой лучший друг. Если честно, мы с ним ближе, чем с Джейсом, — отвечает Клифф, нервно ерзая на стуле. На этот раз натянуто кивает Шейн, обдумывая эту информацию. — А ты, эм… — Шейн нервно замолкает, ерзая на стуле и не в силах посмотреть Клиффу в глаза. — Ты ему рассказал о… — Шейн показывает на них обоих, а затем обводит рукой ресторан, в котором проходит их первое свидание. На этот раз Клифф краснеет от смущения, нервно ерзает на стуле и теребит столовые приборы. — Нет, это… — Сложно? — заканчивает за Клиффа Шейн, и тот просто кивает, откашливаясь. — Сложно, — соглашается Клифф. — Помимо того, что вы двое ненавидите друг друга… — Я не ненавижу Розанова, — перебивает Шейн, но Клифф настолько погружен в свои мысли, что, кажется, не слышит, что говорит Шейн, и продолжает говорить сам. — Рози знает, что я гей, и всегда меня поддерживал, так что я знаю, что он не будет против, если я начну встречаться с парнем. Но сейчас он в России, и мы просто не говорим об этом, когда он дома, это слишком рискованно для него, понимаешь? — говорит Клифф, но, похоже, он и не ждет ответа. Шейн все равно замолкает и понимающе кивает. Он все понимает. Он знает, на какой риск шли все квир-олимпийцы, участвовавшие в Олимпийских играх в Сочи этой зимой. Он знает, насколько опасна Россия для Ильи. — К тому же у него сейчас много забот, — говорит Клифф скорее себе, чем Шейну, уже не глядя на него. Вместо этого он смотрит на вилку, с которой до сих пор возится. И это еще мягко сказано. — Я просто… даже если не брать в расчет Россию, я не хочу сейчас добавлять ему проблем, вываливая на него еще одну бомбу и… Шейн все понимает. Еще бы. Как сказать человеку, который является твоим лучшим другом, товарищем по команде и капитаном в одном лице, что ты встречаешься с его соперником? Как сказать лучшему другу, что ты встречаешься с парнем, с которым твой лучший друг тайно встречался все эти шесть лет? Шейн протягивает руку через стол, берет Клиффа за руку и поглаживает его костяшки большим пальцем, пытаясь утешить. Он подавляет чувство вины, потому что только он один знает, насколько это взрывоопасно. — Эй, все в порядке. Я понимаю, — бормочет Шейн, не отпуская руку Клиффа, чтобы подбодрить его. — Это все еще в новинку, и это чертовски сложно. — Клифф кивает, по-прежнему не глядя Шейну в глаза. — Нам не нужно торопиться, пока мы не будем готовы и не поймем, к чему все идет, да? — Клифф снова кивает, постепенно расслабляясь. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я стыжусь тебя или чего-то еще, — тихо произносит он, наконец поднимая глаза и снова встречаясь взглядом с Шейном. — Потому что это не так. — Он говорит это с такой убежденностью, что, черт возьми, Шейн, кажется, начинает влюбляться в Клиффа Марло. — Я тоже не стыжусь тебя, — говорит Шейн, надеясь, что его тон не уступает убежденности Клиффа. — И того, что между нами происходит. — Шейн сжимает руку Клиффа. Тот улыбается ему так широко, что у Шейна в животе порхают бабочки размером с луну. Он так безумно счастлив сейчас, что легко может забыть обо всех причинах, по которым это плохая идея. Между ним и Клиффом может случиться что угодно, и не только в романтическом плане. Это может негативно сказаться на их командах и карьере в целом. Это может разрушить отношения Клиффа с его лучшим другом, и если это произойдет, то во всем будет виноват Шейн. Но Шейн впервые за долгое время счастлив, и, по крайней мере сейчас, именно Клифф делает его счастливым. Так что он не собирается упускать этот момент, переживая о том, что эти потенциально новые отношения могут пойти не так. Вместо этого Шейн решает сосредоточиться на том, что все может сложиться хорошо. — Так, расскажи мне о своем любимом месте для кемпинга, — с улыбкой говорит Шейн, меняя тему на более легкую.

———

Они медлили, и Шейн это понимал. Он уже и не помнил, сколько времени они простояли у его дома, обмениваясь медленными, тягучими поцелуями. Если не считать неловкого разговора об Илье, свидание прошло идеально. Еще несколько минут назад Шейн считал глупостью желание Клиффа проводить его до самой двери. Но теперь он рад, что Клифф это сделал. Он не помнит, о чем они говорили, пока стояли перед тяжелой металлической дверью, пока Шейн возился с ключами, да это и не важно, наверное. Все перестало иметь значение в тот момент, когда Клифф обхватил лицо Шейна одной из своих больших, мозолистых рук, а другой положил ему на талию, притянув к себе для прощального поцелуя. Шейн запустил пальцы в густые черные волосы Клиффа, прижимая его к себе и не давая отстраниться. Чем дольше они целуются, тем сильнее Шейн чувствует, как внизу живота разгорается желание, грозя перерасти в нечто большее. Он чувствует, как возбужденный Клифф прижимается к его бедру. В каком-то смысле это напоминает Шейну о жарких поцелуях в Нью-Йорке и о том, как Клифф прижимался к нему эрегированным членом, пока они танцевали. Но сейчас все еще лучше, решает Шейн, растворяясь в их поцелуях и ощущая сильное тело Клиффа. Определенно лучше, потому что он уже на взводе и утром будет помнить каждый момент этих поцелуев. Когда Клифф отстраняется, Шейн открывает глаза и смотрит в его полные страсти темно-карие глаза. Клифф открывает рот, вероятно, чтобы по-джентльменски пожелать ему спокойной ночи и сесть в машину, чтобы вернуться в Квебек и завтра позвонить Шейну или сделать что-то столь же милое. Но Шейн не хочет, чтобы Клифф уезжал, и не хочет, чтобы Клифф сегодня вел себя как джентльмен. — Хочешь зайти на кофе? — спрашивает Шейн, прежде чем Клифф успевает что-то сказать. Он притворяется скромным и старается вести себя непринужденно, потому что думает, что умрет от смущения, если попросит Клиффа подняться к нему и трахнуть его, как он обещал в прошлый раз. — Кофе был бы кстати, — ответил Клифф, облизывая губы. Его голос стал низким и хриплым от возбуждения. Он наклонился и снова поцеловал Шейна, но на этот раз поцелуй не был ни нежным, ни ласковым. Он не был торопливым, но в нем было столько страсти и желания. Чтобы отстраниться от Клиффа, Шейну пришлось приложить больше усилий, чем ему хотелось бы. Он не стыдится того, что издает стон, и чувствует, как по его телу разливается жар, когда Клифф стонет в ответ. Они оба тяжело дышат, прижавшись друг к другу, и их может увидеть кто угодно. Мысль о том, что их могут застать в таком виде, возбуждает Шейна так, что он не может выразить это словами. — Пойдем в квартиру, — говорит Шейн. Его собственный голос звучит хрипло и глухо. Он высвобождается из объятий Клиффа, чтобы отпереть дверь, и, открыв ее, заводит Клиффа внутрь. Несмотря на то, что в подъезде их никто не застанет в компрометирующей ситуации, они не прикасаются друг к другу. Они улыбаются, как влюбленные подростки, и хихикают, пока Шейн ведет Клиффа по холодной бетонной лестнице к входной двери своей квартиры. Там они снова отвлекаются. Они начинают целоваться, прислонившись к массивной темной деревянной двери, после того как Шейну удается ее открыть. Шейн винит в этом Клиффа. Пока он вставлял ключ в полированный латунный замок, Клифф осыпал его шею страстными поцелуями. К тому времени, как он повернул ключ, Шейн уже забыл о своей цели — затащить Клиффа в квартиру, в постель, а потом и в себя. Клифф не стал медлить и впился в губы Шейна, когда тот повернулся в его объятиях, чтобы поцеловать его в ответ. Клифф просунул свое сильное бедро между ног Шейна и прижал его к двери всем весом своего мускулистого тела. Они терлись друг о друга, обмениваясь приглушенными стонами между страстными поцелуями. Шейн отстраняется, хватая ртом воздух. Клиффа это не останавливает, и он начинает покрывать шею Шейна влажными, грязными поцелуями, от которых у того закатываются глаза от удовольствия. Клифф прижимается к Шейну бедрами, восхитительно соприкасаясь с ним возбужденными членами, и Шейн стонет гораздо громче, чем подобает в их нынешнем положении. Клифф повторяет это движение, чувственно покачивая бедрами и направляя Шейна так, чтобы тот прижался к его бедру. Это настолько приятно, что Шейн, не задумываясь, протягивает руку между их телами, чтобы расстегнуть джинсы Клиффа, готовый опуститься на колени и отсосать ему прямо здесь. При следующем движении бедер Клиффа Шейн всем телом прижимается к нему и издает низкий гортанный стон, обхватив рукой его толстый, твердый член. Клифф громко стонет, прикусывая чужую ключицу, и Шейн запрокидывает голову, с громким стуком ударяясь ею о дверь. Короткая вспышка боли приводит Шейна в чувство, и он понимает, что они даже не зашли в квартиру. Черт возьми, Шейн не может поверить, что чуть не опустился перед Клиффом на колени прямо в коридоре. Шейн убирает руку из расстегнутых джинсов Клиффа, отчего тот вздрагивает. Он хватает Клиффа за густые волосы на затылке и оттаскивает его от шеи Шейна, которую тот покусывал. — Внутрь, — шепчет Шейн. Зрачки Клиффа расширяются, и его глаза кажутся черными от похоти. Клиффу требуется мгновение, чтобы осознать требование Шейна, состоящее из одного слова, после чего он нетерпеливо кивает. — Да, внутрь, — соглашается он, не сводя глаз с Шейна. Он тянется назад и поворачивает дверную ручку, так что дверь распахивается. Шейн вваливается в квартиру, волоча за собой Клиффа за волосы. Клифф захлопывает дверь, и они снова начинают жадно целоваться, сбрасывая обувь и не заботясь о том, куда она упадет. Позже это будет раздражать Шейна до чертиков, но это проблема на потом, когда он как следует насытится хотя бы одним оргазмом. — Милое местечко, — говорит Клифф хриплым голосом, не сводя глаз с Шейна с той целеустремленностью, которая помогла ему выиграть Кубок Стэнли. Если бы Шейн не был так возбужден от пристального взгляда Клиффа, он бы фыркнул и попытался поддразнить Клиффа за комплимент. Клифф никак не мог оценить, насколько хороша квартира Шейна, ведь свет был выключен, а сам Клифф не отрывал глаз от Шейна с тех пор, как они вошли в дом. — Спасибо, — говорит Шейн вместо того, чтобы поддразнить Клиффа. — Я проведу тебе экскурсию позже, — говорит Шейн, волоча Клиффа за волосы к лестнице, ведущей в спальню. — Не могу дождаться, — отвечает Клифф, позволяя Шейну вести себя, но при этом впиваясь в его губы, отчего они оба громко стонут. Шейн бросает куртку в кучу у подножия лестницы. Они добираются до первого пролета винтовой лестницы, и Шейн стягивает с Клиффа этот невероятно мягкий свитер. На следующем лестничном пролете Шейн стягивает с себя футболку, а на следующем — джинсы. Джинсы Клиффа остаются где-то на лестнице, и вскоре на них обоих остаются только трусы. — Черт, детка, ты такой горячий, — простонал Клифф, уткнувшись Шейну в шею, прижимая его к стене рядом с дверью в спальню. — Хочу тебя, — громко простонал Шейн, выгибаясь всем телом. Он поднял одну ногу и обхватил ею Клиффа за талию, придвинувшись еще ближе, чтобы они могли с наслаждением тереться друг о друга. Клифф обхватил руками бедра Шейна, поднял его и прижал к стене. — Ты мой, детка, — пообещал Клифф, прежде чем снова поцеловать Шейна, проникнуть языком в его рот и поглотить его. Черт возьми, это одно из самых горячих ощущений, которые когда-либо испытывал Шейн. Одной рукой он обхватил широкие плечи Клиффа, а другую просунул между ними и провел ею по мускулистой груди Клиффа, зарываясь пальцами в его густые черные волосы на груди. Он хочет так много всего. Он хочет почувствовать, как его член прижимается к голому члену Клиффа, хочет отсосать ему и почувствовать, как Клифф трахает его в горло, хочет, чтобы ему отсосали и поласкали его задницу. Шейн хочет узнать, нравится ли Клиффу, когда его ласкают и трахают, так же сильно, как нравится это ему самому. Шейн хочет, чтобы Клифф трахнул его во всех позах, какие только можно себе представить, хочет, хочет всего и сразу. Это пьянящее чувство, и Шейн жаждет его, но ему все равно. — В спальню, — рычит Шейн в губы Клиффу, обхватив его член через мягкую ткань трусов и массируя его, отчего Клифф издает низкий стон. — Да, в спальню, — соглашается Клифф и снова целует Шейна. Шейн крепче обхватил ногами талию Клиффа, когда тот оторвал их от стены. Шейн крепко прижался к Клиффу и застонал ему в рот, пока Клифф ловко пробирался с ним через дверь в спальню и нес его через всю комнату к кровати. Шейн ростом 183 см и весит почти 90 кг. Сплошные мышцы. Он лучший хоккеист в лиге, талант, который встречается раз в поколение, а то и реже. И все же Шейн никогда не забудет, как это возбуждает, когда тебя с такой легкостью тащат на себе или хватают. Есть что-то невероятно возбуждающее в мужчине, который может физически удерживать Шейна на месте и трахать его до тех пор, пока тот не заплачет. Иногда Шейну нравилось, когда с ним обращались как с хрупкой вещью, а не как с «золотым мальчиком» Канады Шейном Холландером. Они с кряхтением падают на край кровати, и Клифф приземляется прямо на Шейна, выбивая из него дух самым приятным образом. Они почти не отрываются друг от друга, продолжая целоваться и перемещаясь все выше по кровати, пока голова Шейна не упирается в гору подушек в изголовье. Клифф всем весом наваливается на Шейна, вдавливая его в матрас, и они прижимаются друг к другу, исследуя тела друг друга руками, двигая бедрами навстречу друг другу и обмениваясь поцелуями и стонами, словно кислородом. Где-то в глубине души Шейн задается вопросом, было бы все так же в Нью-Йорке. Если бы у них с Клиффом все получилось, было бы так же хорошо, так же невероятно возбуждающе? Нет, скорее всего, нет, решает он, прикусывая нижнюю губу Клиффа и игриво ее посасывая. Клифф рычит, подаваясь бедрами вниз, и их члены соприкасаются. Шейн крепче обхватывает ногами талию Клиффа, выгибает спину и стонет, проводя короткими тупыми ногтями по спине Клиффа. Нет. Их пьяная попытка заняться сексом в Нью-Йорке не могла быть такой же приятной. — Чего ты хочешь? — стонет Клифф, покрывая поцелуями шею Шейна. Ты. Это слово вертится у Шейна на языке, но он его не произносит. В данный момент это правда, и ничего более правдивого Шейн придумать не может. Но этого недостаточно, это слово не описывает всего, чего он хочет от Клиффа и что хочет сделать с ним сам. Шейн использует силу своего корпуса и хватку ног, которыми он обхватил Клиффа за поясницу, и легко переворачивает их так, что теперь Шейн оказывается сверху. Клифф поднимает руки, чтобы схватить Шейна за бедра. Шейн перехватывает запястья Клиффа и поднимает их над его головой, прижимая к матрасу и тем самым обездвиживая Клиффа. — Я хочу отсосать у тебя, — смело заявляет Шейн. Клифф смотрит на него с вожделением и обожанием, и от этого Шейн чувствует себя всесильным, как будто он может просить о чем угодно, и Клифф без колебаний даст ему это. — А потом я хочу, чтобы ты отсосал у меня, пока я буду готов принять твой член. А потом я хочу, чтобы ты меня трахнул. На этот раз Клифф выгнулся и громко застонал. Мышцы его шеи напряглись, на них проступили вены, а голова запрокинулась на подушки. На секунду Шейну показалось, что он видит, как на шее Клиффа пульсирует жилка. — Да, черт возьми, все, что хочешь, детка, все, что угодно, — простонал Клифф, приподнимая бедра и прижимаясь твердым членом к заднице. — Все, что угодно? — переспросил Шейн, отпуская руки Клиффа и прокладывая дразнящую дорожку вниз по его груди, чередуя нежные поцелуи с прикосновениями к густым волосам на его торсе. — Все, что угодно… черт, как же это приятно! — воскликнул Клифф, когда Шейн провел языком по одному из его мягких розовых сосков. Он снова провел языком по соску Клиффа, обвел языком ареолу, лизнул кончик, а затем втянул его в рот, отчего Клифф застонал еще громче и заерзал под Шейном. Шейн на время перестал дразнить сосок Клиффа, сел и откинулся назад, положив руки на бедра партнера. Шейн прерывисто вздохнул и провел пальцами по груди Клиффа, пока не добрался до резинки его обтягивающих черных боксеров, которые неприлично топорщились. — Сними, — приказал Шейн, теребя резинку. Клифф инстинктивно отреагировал, резко вскочил с кровати и принялся стягивать с себя боксеры, пока Шейн делал то же самое. Прошло уже достаточно много времени, и он так возбужден, что ему все равно, что его трусы упали с кровати, а не аккуратно сложены и отложены в сторону. Шейн толкнул Клиффа обратно на матрас, восхищаясь тем, как охотно тот подчинился, как рьяно старался выполнить все, что ему говорит Шейн. Шейн вернулся в прежнюю позу, устроившись на груди Клиффа, обхватив его бедра ногами, и стал покрывать грязными поцелуями с приоткрытыми губами его грудь и рельефный мускулистый живот, пока не добрался до его бедер и, наконец, до основания члена. — Бл-я-дь, — прерывисто застонал Клифф, растягивая слово, и выгнулся дугой, когда Шейн почти целомудренно поцеловал основание его члена, проведя языком по нижней части, пока не добрался до истекающего смазкой кончика. — Тебе нравится? — поддразнил его Шейн, ухмыляясь и глядя, как Клифф с энтузиазмом кивает, а все его тело напряжено от нетерпения. — Да, — выдохнул Клифф и вскрикнул, когда Шейн без предупреждения взял его член в рот. Шейн отстранился ровно настолько, чтобы изменить позу: перекинул бедра Клиффа через свои плечи, обхватил их руками, а затем снова взял член Клиффа в рот. Он не стал больше дразнить Клиффа, он был слишком возбужден и жаждал этого. Ему нравилось сосать член с тех пор, как он впервые это сделал, и он не видел смысла сдерживаться. Он обрабатывал член Клиффа, заглатывая его, проводя языком по всей длине. Он стонет, ощущая вкус предэякулята Клиффа. — Черт, как же хорошо, детка, — стонет Клифф над ним, его бедра дергаются, словно он борется с желанием кончить прямо в рот Шейну. Его руки запутались в волосах Шейна, он не тянет и не насаживается на член, а просто цепляется за него, как будто ему нужно прикасаться к Шейну, чтобы не терять связь с реальностью. Шейн заглатывает член Клиффа до самого основания, зарываясь носом в копну густых черных волос, и стонет, обхватывая член губами. Он чувствует, как напрягается все тело Клиффа, как сжимаются его бедра под руками Шейна, как Клифф вдруг резко дергает Шейна за волосы и громко ругается. — Черт, черт, черт, — ругается Клифф, заставляя Шейна ухмыльнуться. — Прекрати, а то я кончу. — Шейн позволяет Клиффу отстраниться, он всегда такой любезный. Он позволяет Клиффу притянуть себя к себе и снова страстно поцеловать, пока Клифф сдерживает оргазм. Шейн переворачивается на спину, а Клифф устраивается между его раздвинутых бедер. Клифф не тратит время на прелюдии. Он скользит вниз по телу Шейна, пока не оказывается на нем сверху, закинув его бедра себе на плечи и обхватив его член губами. — Черт возьми, — стонет Шейн, запрокидывая голову и зажмуриваясь от удовольствия. — Я сейчас кончу. Он не может долго смотреть на это, это слишком возбуждающе, он кончит слишком быстро, если попытается, потому что Клифф выглядит так, будто переживает религиозное откровение. Его глаза закрыты, он закатил их под лоб, погружая член Шейна в свой горячий влажный рот. Клифф громко стонет, слизывая обильные выделения с головки члена Шейна. Шейн чувствует, как слюна Клиффа стекает по его члену, по яйцам и к заднице. Одной рукой Клифф крепко обхватывает член Шейна, стимулируя его со всех сторон. Другой рукой Клифф без слов подбадривает Шейна, чтобы тот трахал его в рот, хотя Шейну и не нужно много подсказок. Одной рукой он сжимает волосы Клиффа, а другой — подушку. Ему кажется, что он мог бы кончить прямо сейчас и был бы полностью удовлетворен. Но он все равно хочет, чтобы его трахнули. — Поласкай меня пальцами, — требует Шейн, выгибаясь так, чтобы смотреть Клиффу в глаза. Шейн пытается дотянуться до ящика прикроватной тумбочки, где он хранит смазку и презервативы. Он едва успевает достать их из ящика и положить рядом с собой на матрас, как Клифф неожиданно прижимает его бедра к груди. Шейн смотрит, как Клифф работает языком и горлом, а потом плюет прямо на его анус. — Черт, как горячо, — стонет Шейн, закрывая глаза и инстинктивно выгибаясь от ощущения, как Клифф размазывают слюну по его анусу и массируют его. Шейн открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Клифф засовывает средний палец ему в задницу. — О! — ахает Шейн, чувствуя, как по всему его телу пробегает электрический разряд, от которого его член дергается и на живот выплескивается еще больше предэякулята, а пальцы на ногах поджимаются. Клифф снова сгибает палец, надавливая на тот самый нервный узел внутри Шейна, от которого у него все внутри сжимается. — Можно я сделаю тебе римминг? — спрашивает Клифф, продолжая играть с простатой Шейна, заставляя его выгибаться и стонать. Его голос звучит низко и хрипло. От этого вопроса у Шейна на мгновение в голове все перемешивается. — Да, черт возьми, — отвечает Шейн, когда ему удается взять себя в руки и перестать только стонать и требовать еще больше удовольствия. Клифф, не колеблясь, ложится на живот и зарывается лицом в задницу Шейна. Шейн кричит от удовольствия. Клифф делает ему римминг с той целеустремленностью, которая делает его профессиональным спортсменом высочайшего уровня. Он вылизывает Шейна, как изголодавшийся мужчина, следя за тем, чтобы его дырочка оставалась влажной и скользкой, и при этом продолжает ласкать Шейна пальцами, постоянно воздействуя на его простату. — Еще, — рычит Шейн, настойчиво дергая Клиффа за волосы. — Дай мне еще. Клифф кряхтит от давления на кожу головы и стонет, уткнувшись в задницу Шейна, пока вводит в него второй палец, растягивая и разрабатывая его дырочку, пока не может просунуть язык в дополнение к пальцам. Когда Шейн требует третий палец, Клифф отстраняется ровно настолько, чтобы дотянуться до полупустой бутылочки со смазкой, стоящей рядом с бедром Шейна. Он не торопится и как следует смазывает пальцы, прежде чем ввести в Шейна три толстых пальца, а затем с энтузиазмом продолжает вылизывать его задницу. Шейн уже чувствует, как внизу живота нарастает жар приближающегося оргазма, грозя распространиться по всему телу, как лесной пожар. Клифф даже не прикасался к его члену с тех пор, как Шейн разрешил ему делать ему римминг. Он никогда не мог заставить себя кончить без проникновения, как это делал Розанов, как бы усердно он ни пытался повторить этот опыт с помощью фаллоимитатора. Он уже начал думать, что это трюк, который под силу только Илье. Но вот Клифф вылизывает Шейна и ласкает его пальцами так умело, что у Шейна поджимаются пальцы на ногах, напрягаются яйца и сжимается живот. Он так близок к оргазму, что почти чувствует его вкус. Ему хочется, чтобы Клифф довел его до оргазма прямо сейчас. Но Шейн знает, как он хочет кончить сегодня, и это не то, что ему нужно. Шейн собирает всю свою волю в кулак, чтобы отстраниться от умелых пальцев и еще более умелого рта Клиффа. Он изо всех сил старается не обращать внимания на то, как Клифф протестует, издавая низкий рык, от которого его собственный член дергается в знак несогласия с тем, что ему отказывают в оргазме. — Я готов, — выдыхает Шейн, хватая Клиффа за волосы и притягивая его к себе для очередного поцелуя. Нижняя часть его лица перепачкана слюной и смазкой. Шейн вздрагивает от предвкушения, ощущая на языке Клиффа вкус смеси его собственного возбуждения и смазки. — Трахни меня, — приказывает Шейн, не отрываясь от губ Клиффа. На какое-то мгновение они превращаются в клубок смеющихся тел, пытаясь натянуть презерватив на истекающий смазкой член Клиффа. Клифф зубами рвет фольгу, сплевывая в сторону прикроватной тумбочки Шейна, и натягивает латекс на свой член. В перерывах между поцелуями Шейн гладит член Клиффа, убеждаясь, что смазки достаточно. Он прижимает Клиффа к кровати, пока тот не откидывается на несколько оставшихся на ней подушек. Шейн закидывает ногу на бедра Клиффа, тянется назад, берет член Клиффа в руку и медленно опускается на него. Набухшая головка члена Клиффа наконец проникает в Шейна, и оба мужчины стонут в унисон. Шейн не торопится, с каждым движением бедер насаживаясь на толстый, твердый член Клиффа, пока не оказывается полностью на его коленях. Шейн запрокидывает голову, открывая доступ к своей шее, и громко стонет, медленно покачивая бедрами взад-вперед, наслаждаясь ощущениями. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз наслаждался этим, когда ему приходилось приспосабливаться к тому, что его растягивают и наполняют. Член Клиффа так приятно ощущается внутри него, он такой же большой, как и сам Клифф, и так хорошо заполняет Шейна. Это не то подавляющее чувство, которое Шейн испытал, когда принял в себя член Розанова. Клифф большой, но не настолько, чтобы подавлять. Поэтому Шейн наслаждается тем, как ему приходится приспосабливаться, покачиваясь на члене Клиффа. Он наслаждается тем, как Клифф сжимает его ягодицы и раздвигает их, тем, как напрягается тело Клиффа, тем, как он извивается под Шейном, словно ему приходится сдерживаться из последних сил, чтобы просто не войти в Шейна и не взять то, чего он хочет. — Ты так хорошо меня трахаешь, — нежно воркует Шейн, продолжая покачиваться на коленях у Клиффа. Клифф нетерпеливо кивает, его движения порывисты от сдерживаемого желания. — Я хочу быть хорошим для тебя во всем, — отвечает Клифф сквозь стиснутые зубы, крепко зажмурившись. Шейн снова двигает бёдрами, приподнимаясь и опускаясь. Первые несколько толчков медленные и размеренные, они призваны свести Клиффа с ума от желания, и это срабатывает. Клифф так крепко сжимает ягодицы Шейна, что тот задаётся вопросом, останутся ли на них завтра синяки. Он надеется, что синяки останутся. Этот медленный, размеренный темп не длится долго: оба мужчины слишком взвинчены, слишком отчаяны после всего, что сделали, чтобы оказаться здесь. Шейн подаётся вперёд, крепко хватается за изголовье кровати и готовится к тому, что будет дальше. Он снова целует Клиффа, игриво соприкасаясь с ним носами, и улыбается. — Трахни меня, — шепчет он мягким, но всё же властным голосом. От этой команды натянутая до предела струна самоконтроля Клиффа рвётся. Он поднимает ноги, сгибает колени и резко подаётся бёдрами вверх, входя в Шейна и заставляя его громко стонать. Комната наполняется звуками шлепков кожи о кожу, глубокими рычащими стонами Клиффа, прерывистыми стонами Шейна и влажными звуками, с которыми член Клиффа ритмично входит в него. Их движения быстры и грубы. В их соитии нет ничего нежного или трепетного. Это чистая животная потребность. Для нежных и трепетных ласк еще будет время. А сейчас кажется, что они просто пытаются унять зуд, который появился у них несколько недель назад. Шейн подавался вниз, когда Клифф делал толчок вверх, при этом его член постоянно давил на простату Шейна. Костяшки пальцев Шейна побелели от того, как сильно он сжимал изголовье кровати, отвечая на каждый толчок Клиффа. Они оба покрылись тонким слоем пота от быстрых, грубых движений и жара, исходящего от их тел. Клифф укусил Шейна за грудь, заставив его содрогнуться, когда его оргазм начал приближаться к естественному пику. — Черт, детка. Как же хорошо. Какой же ты тугой, — прорычал Клифф, продолжая трахать Шейна без остановки. Шейн все еще скакал на нем, тяжело дыша, как сучка в течке, и из его рта вырывались громкие прерывистые стоны. — Такой большой, так хорошо меня заполняет, — с трудом выговорил Шейн между стонами, насаживаясь на член Клиффа и прижимаясь к его бедрам. Шейн застонал, когда член Клиффа уперся в его простату, и по его спине словно пробежала молния, а все тело напряглось, сжимая член, заполняющий его изнутри. Клифф еще крепче сжал его ягодицы, и Шейн уверен, что завтра у него останутся синяки. Он не может ждать. — Черт, детка, — простонал Клифф, стиснув зубы так, что у него побелели скулы. — Я не продержусь, если ты будешь продолжать в том же духе. — Тогда заставь меня кончить, — застонал Шейн, приближаясь к оргазму, пока скакал на Клиффе. Он чувствовал, как нарастает напряжение в его теле, как по нему разливается покалывающее тепло, а мышцы живота сжимаются, словно слишком туго закрученная пружина. Клифф снова кивнул и, убрав одну из своих больших мозолистых рук с задницы Шейна, потянулся к его члену. Шейн схватил Клиффа за запястье, прежде чем тот успел обхватить его красный, истекающий смазкой член. — Не надо, — выдохнул Шейн, возвращая руку Клиффа на свою задницу. — Блядь! — Клифф перехватил инициативу и обхватил руками бедра Шейна. Шейн ахнул и застонал, когда Клифф начал насаживать его на свой член. Он легко приподнял Шейна, словно тот ничего не весил, а потом снова опустил его на себя, прижимаясь к нему бедрами. — О боже. Я… я… — стонал Шейн, бормоча что-то невнятное, все его тело напряглось, каждая мышца затвердела, а тело наполнилось жаром, от которого пальцы на ногах поджимались. — О-о-о-о! — громко и протяжно застонал Шейн, когда тугая пружина в его животе лопнула и по телу прокатился оргазм. Его член дернулся и выстрелил струей, забрызгав спермой грудь Клиффа. — Черт, — прорычал Клифф, широко раскрыв глаза при виде того, как Шейн кончает, не сдерживаясь. Клифф продолжает трахать Шейна, пока тот не приходит в себя после оргазма, а Шейн обессиленно лежит на Клиффе, горячо постанывая ему в ухо от нарастающей перевозбужденности. Движения Клиффа становятся небрежными и неровными, потому что теперь он гонится за собственным удовольствием, а не за удовольствием Шейна, и это чертовски заводит. Настолько, что Шейн хочет, чтобы Клифф продолжал трахать его вот так, даже когда перевозбуждение перерастет из удовольствия в боль. Но больше всего Шейн хочет увидеть, как Клифф кончает под ним, добавляя к потоку пота, спермы и смазки, стекающей по их телам. — Кончи для меня, mon loup, — стонет Шейн в ухо Клиффу, проводя ногтями по его груди и задевая сосок. Клифф кивает, постанывая и выгибаясь от легкой боли. Он так близок к оргазму, что не может говорить. Он просто сжимает Шейна еще крепче — боже, Шейн, надеюсь, завтра у тебя останутся синяки в форме пальцев. Движения Клиффа становятся еще более резкими и небрежными. Он входит в Шейна один раз, потом еще два, потом еще три, а потом прижимается к нему всем телом и с громким протяжным стоном кончает в Шейна, наполняя презерватив своей спермой. После этого его толчки становятся все более редкими, пока он не начинает плавно покачивать бедрами, наслаждаясь отголосками собственного оргазма. Какое-то время они лежат в обнимку, наслаждаясь послевкусием. Они просто лежат, обнявшись, пока их дыхание не выравнивается, а пульс не приходит в норму. Шейн лежит на груди Клиффа, уткнувшись лицом в его шею, и счастливо улыбается, не обращая внимания на пот и телесные выделения, размазанные по их телам. Клифф тоже улыбается, его глаза закрыты, и он выглядит отдохнувшим и совершенно расслабленным. Он больше не сжимает ягодицы и бедра Шейна, а обхватывает его руками за спину и крепко прижимает к себе. Он еще не вышел из Шейна, хотя его член уже не так напряжен. Они немного ворочаются и ерзают, чтобы Клифф мог выйти из Шейна и выбросить использованный презерватив в корзину для мусора рядом с кроватью, после чего откидывается на спину. Шейн устраивается на Клиффе, кладет голову ему на грудь и играет с его волосами на груди. Они медленно целуются, не размыкая объятий. Это самый долгий период, когда они не обмениваются ни словом, но в этой тишине нет неловкости или напряжения. Им комфортно. — Это было очень горячо, — бормочет Клифф, уткнувшись в волосы Шейна. Тот вопросительно мычит. Все было горячо, но ему интересно, о чем именно говорит Клифф. Клифф неуклюже показывает на свой живот, где остывшая сперма Шейна смешалась с волосами на его торсе. Шейн краснеет при виде этого зрелища и собирается предложить Клиффу встать, чтобы тот мог привести себя в порядок, но тот продолжает говорить. — Это… ты кончаешь нетронутым — это чертовски горячо, — бессвязно бормочет Клифф. — Я и не знал, что такое возможно. Думал, это только в порно бывает. Шейн фыркает от смеха. — Ну, я не могу делать это каждый раз. Но это реально, а не какой-то большой заговор порноиндустрии, честное слово, — сухо ответил Шейн, чем вызвал у Клиффа такой приступ смеха, что его всего трясло, а в уголках глаз выступили слезы. Шейн не заметил, сколько времени они пролежали так, тихо обнявшись. Ни один из них не торопился разрушать хрупкий защитный кокон, в котором они оказались, и возвращаться в реальный мир. Это была самая странная и самая романтичная игра в «кто первый струсит», в которую Шейн когда-либо играл, и он не хотел, чтобы она заканчивалась. Но в конце концов Шейн не смог больше игнорировать то, как у него по коже бегут мурашки от запаха пота, смазки и спермы, размазанных между ними и внутри него, и он сдался. — Нам нужно привести себя в порядок и сменить постельное белье, — сказал Шейн, хотя и не собирался ничего из этого делать. — Да, — согласился Клифф, но тоже не спешил вставать с кровати. — Уже поздно, — пробормотал он, глядя на Шейна и наклоняясь, чтобы еще раз нежно поцеловать его в губы. — Мне еще долго ехать обратно в Квебек. Шейн не из тех, кто склонен к необдуманным поступкам и импульсивным решениям. Если бы он был таким, то не добился бы таких успехов в карьере. Но если и есть время для необдуманных и импульсивных поступков, то это оно. — Или ты можешь остаться на ночь? — предлагает он, притягивая Клиффа к себе для еще одного поцелуя. — Ты уверен? — нервно спрашивает Клифф, отвечая на поцелуй. — Да. Уже поздно, а до Квебека еще долго ехать, — отвечает Шейн, повторяя слова Клиффа. — Ладно, — легко соглашается Клифф и наклоняется, чтобы еще раз нежно поцеловать Шейна. К несчастью для Клиффа, теперь, когда они договорились, что Клифф останется на ночь, Шейн уже не может лежать в грязной постели. — Ладно, вставай, мы оба грязные, надо принять душ, — хнычет Шейн, толкая Клиффа в грудь, чтобы тот встал с кровати. — И я отказываюсь спать на мокром месте. Клифф хохочет так сильно, что у него трясется живот, но все же встает с кровати и позволяет Шейну затащить себя в душ. Он целует Шейна и нежно прикасается к нему, чтобы тот пошел в душ вместе с ним. Он даже произносит какую-то банальную фразу о том, что так они сэкономят воду и не навредят окружающей среде. И Шейн все-таки идет в душ вместе с Клиффом — ну, знаете, ради окружающей среды.