stay (even if it’s not real)

Майк знал, что это должно было произойти. В конце концов, он уже понял, что нельзя бегать от самого себя вечно. В середине ноября, когда их… сожительству? партнерству? дружбе? исполняется два месяца, Уилл, сидя со скетчбуком и карандашом в руках, неожиданно вспоминает: — Тебе утром кто-то звонил. — Да? — Майк отрывается от ноутбука. В последнее время он стал особенно рассеянным и забывчивым. Видимо, не заметил уведомление. — Кто? Уилл пожимает плечами. — Я не смотрел. Майк отворачивается, возвращаясь к очередному скрипту. Завтра файл должен быть у дизайнеров, иначе он снова окажется в кабинете отца и будет объяснять ему, почему просрочил дедлайн. Не объяснять же ему, что Уилл неожиданно поймал вдохновение и захотел его нарисовать. Все равно не поймет. Утром Майк заставляет себя пролистать пропущенные вызовы — Нэнси звонила несколько раз. Учитывая, что в последний раз они созванивались три месяца назад, Майку не стоит ждать чего-то хорошего. Прежде, чем он успевает струсить в очередной раз, Майк нажимает на кнопку вызова. — Решился наконец-то? — Майк почти видит, как Нэнси кидает ручку на стол и нервно стучит ногтями по деревянной поверхности. Тем не менее, звучит она почти спокойно. — Три месяца, Майк. — Извини, Нэнс, — он пытается звучать уверенно, но она наверняка понимает, насколько Майк боится на самом деле. Разъяренная Нэнси была даже страшнее, чем Макс, — времени не было. — Мне звонил отец. Рассказал о переменах в твоей жизни. Долго собирался от меня скрывать? — От тебя нет смысла скрывать что-либо. Это невозможно. — Рассказывай. — Все нормально. Мы нормально. — «Мы»? — Аккуратно уточняет она. — С каких пор? — Ты разговаривала с Макс? Молчание. — Возможно. — Пауза. — И не только с ней. Майк перебирает варианты в голове — Дастин, Лукас? Не то чтобы у него были близкие друзья помимо Партии — пара знакомых из колледжа, коллеги на работе, но ничего больше этого. Нэнси, предугадывая его вопрос, говорит. — Мне понравился Уилл. Вежливый. Майка передергивает от неожиданности. Они общались? — Как вы… — Он взял трубку. Где-то с пятого раза. — Пауза. — Ты взрослеешь, а ничего не меняется. Постоянно что-нибудь забываешь. — Он не сказал, что взял трубку. Майк слышит в трубке обреченный вздох и почти видит, как Нэнси закатывает глаза. Он чувствует… раздражение, потому что Уилл взял его телефон и не сказал. С другой стороны, Нэнси могла звонить вплоть до его возвращения из офиса — вероятно, Майк бы тоже не выдержал. — Мы не будем обсуждать что твоя жизнь стремительно превращается в сценарий, придуманный отцом? — Это… неловко. — Неловко было, когда у меня на работе спросили, действительно ли ты собираешься стать отцом. — И что ты ответила? — Что ты бесплодный. Майк смеется — поначалу сдерживаясь, но, когда Нэнси (сквозь улыбку, Майк ее слышит), начинает кричать «это не смешно, придурок!», не выдерживает. — Ладно-ладно, — выдавливает Майк сквозь смех. — Просто хотел сказать, что в следующий раз тебе стоит предложить отцу свой способ разрешения ситуации. Возможно, это было бы эффективнее, чем то, что придумал он. — Любая моя идея эффективнее, чем его. — Нэнси делает паузу. — Как ты? — Нормально. Ты приедешь на День благодарения? — Да. Мама просила. — Я рад. — Не обольщайся, я не выдержу там больше двух дней. — Поэтому я съехал. — Я уехала в другой штат. Один-ноль, Майк. — Это нечестно! Нэнси смеется в ответ. — Все честно. — Пауза. — Мне нужно дописать заметку к следующему номеру журнала. — Я слежу за твоей колонкой. — Спасибо, Майк. Увидимся. — Пока, Нэнс. Какое-то время Майк сидит у себя. Он хочет спросить у Уилла, почему он взял его телефон и не сказал. Еще он хочет спросить, собирается ли Уилл куда-то уезжать — вообще-то, это логично. Он не очень часто делится воспоминаниями из детства, но даже по редким отрывкам Майк знает, что Уилл близок с семьей. Он спускается вниз и находит Уилла на кухне — пару дней назад они купили какой-то огромный набор пакетированного чая с разными вкусами и теперь Уилл пытается попробовать каждый в рекордные сроки. — Привет. — Привет? — Уилл оборачивается к нему, закидывая чайный пакетик в кружку. — Будешь? — Неа. Я разговаривал с Нэнси. Она сказала, что ты снял трубку, когда она звонила. Майк видит, как напрягается его спина, но Уилл пытается звучать спокойно: — Она звонила несколько раз. Я подумал, что это может быть важно. — Просто… — Майк неуверенно стучит пальцами по дверному косяку. — Ты сказал, что не смотрел, кто звонил. «Ты соврал» остается невысказанным. — Ты злишься? — Тихо спрашивает он. — Нет, мне просто… неприятно, наверное. Ты мог сказать. — Извини. — Ладно, забудь. Я буду у себя. — Майк отворачивается в сторону лестницы. — Слушай, — начинает Уилл. — Мне нужно быть здесь на День благодарения? — «Нужно»? — Переспрашивает Майк. — Ну… Куда-то выходить. Как на тот скучный ужин, где на нас пялились со всех сторон. — Майк морщится, прошел месяц, а он до сих пор вспоминал чужие липкие взгляды. Майку тогда задали столько мерзких вопросов, которые показались неуместными даже отцу, который до конца вечера опасался, что Майк неподобающе ответит. — А, это… Нет. Мама говорит, что День благодарения должен оставаться семейным. — Майк выдерживает паузу. — Ты можешь навестить семью, если хочешь. — Да, мне бы очень хотелось. — Уилл поднимает на него взгляд — в глазах теплится благодарность, но с примесью беспокойства. Майк улавливает его по нахмуренным бровям и тому, как крепко Уилл держит кружку. — А я могу… рассказать про тебя? Без подробностей. Просто… мне нужно как-то объяснить все это. — Он обводит взглядом кухню. Майка этот вопрос почему-то выбивает из колеи. По сути, в этом нет ничего такого — Уилл не существует в рамках его дома, в Индиане у него есть отдельная жизнь, с которой Майк теперь, пусть и номинально, но связан. — Да. Ты можешь. — Наконец говорит он. Голос звучит ровнее, чем Майк ожидал. Уилл кивает, и напряжение в его плечах спадает — едва заметно, но Майк всё равно замечает. — Спасибо, — тихо говорит Уилл. — Мама… она будет переживать, если не будет знать, что у меня происходит. — Скажи, что снимаешь комнату у друга. — Майк пожимает плечами, делая вид, что ему всё равно. — Без подробностей. — У друга? — Уилл почти улыбается. — Ну, мы же теперь… — Майк запинается. — Друзья. Наверное. Уилл смотрит на него несколько секунд, потом кивает. — Друзья. Хорошо. Майк делает шаг назад, все-таки возвращаясь к себе. Спустя пару минут он слышит, что Уилл уходит в комнату.. Спустя несколько дней Уилл собирает вещи. Майк замечает, что он делает все не так, как он: аккуратно раскладывает стопки одежды, заранее планирует, что взять. Майк неожиданно вспоминает, как перед каждой поездкой судорожно бегает по комнате, на ходу скидывая вещи в чемодан. Майк смотрит из коридора, не заходя в комнату. Замечает, что поверх вещей он кладет блокнот, который он недавно привез из офиса отца, потому что кто-то из команды дизайнеров сказал, что там подходящие для скетчей страницы. Уилл возится с молнией, потом поднимает взгляд. — Ты не поможешь вызвать такси? — Я могу отвезти, — говорит Майк раньше, чем успевает подумать. Как всегда. — Я… Ладно, хорошо. — Говорит Уилл, поднимая сумку. Майк протягивает руку, предлагая забрать, но Уилл прижимает лямку ближе, вежливо отказываясь. В машине они переговариваются. Майк спрашивает, насколько он едет, приезжают ли на праздник его брат и сестра. Уилл отвечает, смотря в окно, и Майк краем глаза замечает, как его пальцы теребят край толстовки — он заметил эту привычку на второй неделе. — Напиши, когда доедешь, — говорит Майк, когда они подъезжают к автобусной станции. — Хорошо. Уилл забирает сумку и выходит из машины. Майк смотрит, как он идёт ко входу, как оглядывается на секунду и машет рукой. Майк машет в ответ, против воли прогоняя грусть. Ему не хочется оставаться одному — не из-за Уилла, а потому что он в целом плохо переживает одиночество. Он уезжает, когда Уилл скрывается за дверью. Дома тихо. В общем чате Макс отправляет фото из самолета — она и Лукас раз в два года улетают на День благодарения в Калифорнию. Уилл делится пейзажами из окна и жалуется на шумных соседей. Майк уходит к себе, берет с книжной полки случайный детектив, чтобы отвлечься. Через несколько часов приходит сообщение от Уилла: «Доехал. Все хорошо». Майк отвечает коротко: «Отлично. Хороших выходных». Уилл кидает смайлик. Потом ещё одно сообщение: «Ты как?» Майк смотрит на экран. Ему хочется написать «пусто», но он печатает: «Нормально. Работаю». Уилл советует ему отдохнуть хотя бы во время праздников, но Майк отвечает, что и так не перерабатывает. Перед сном они желают друг другу спокойной ночи. Майк засыпает под видео на ютубе, потому что тишина кажется звенящей. *** Дастин звонит ему, когда Майк принимает доставку с завтраком у курьера. — Привет, Дастин. Ты рано. — Потому что я не ложился, чувак. — Майк представляет сонного Дастина, который тянется к холодильнику за энергетиком и параллельно представляет текст очередной главы кандидатской. — Приедешь сегодня? — Макс тебя выгнала? — Ага. Сказала, что не хочет, чтобы я шарился по ее дому, пока их нет. — Справедливо. — Возможно. Ты приедешь? Майк смотрит на одиноко стоящую кружку на кухонном столе. Затем опускает глаза на пакет с доставкой. — Приеду. До вечера он пытается занимать себя, но в непривычно тихом доме это получается так себе. Уилл отправляет пару фото из родного города — сначала свою комнату, где Уилл видит пару детских рисунков на стенах и желтый плед на кровати. Второе фото — качели во дворе. Уилл редко разговаривает о детстве. Майк знает, что его отец был не самым приятным человеком и сейчас Уилл с ним не общается. У него практически не было друзей, но он близко общается с старшим братом. В четырнадцать у него появился отчим и сводная сестра. Это все, что известно Майку — потому что Уилл не любит рассказывать о детстве слишком много. Он часто делится историями из подросткового возраста — как Джейн, его сестра, впервые накрасила ему ногти, как они вместе ходили на школьные дискотеки и в итоге сидели в холле, потому что «плейлист составляли люди, лишенные чувства вкуса». Поэтому эти фото кажутся Майку приоткрытой дверью в прошлое, куда его обычно не пускают. Он лаконично пишет «аутентично» и Уилл ставит реакцию. Пару минут Майк пялится на диалог, но никто из них не пишет больше. Майк не любит одиночество. Его раздражает тишина в доме, отсутствие шумных соседей и две пустые комнаты из трех. Он включает сериал на фон, увеличивая громкость, чтобы слышать его в любой комнате дома, но это слабо помогает. Уилл не оставляет вещи в общих комнатах, поэтому в гостиной Майк цепляется взглядом только за случайно оставленную на спинке кресла футболку. Картина, купленная на выставке, теперь висит над телевизором — спустя месяц после ее покупки Майк начинает видеть в размытой фигуре на холсте себя. Как-то Уилл застал его застывшим напротив полотна и спросил, в порядке ли он. Майк тогда отмахнулся, но с тех пор позволял себе смотреть на картину, только если Уилл был в душе или уходил спать раньше. Интересно, чувствует ли он то же самое, когда смотрит на нее? Дастин просит его приехать к пяти. Майк неспеша завтракает, смотря какую-то документалку, потом так же медленно моет посуду, потому что капсулы для посудомойки все еще не куплены. В обед Уилл снова пишет и жалуется на растворимый кофе дома, шутя, что слишком быстро привык к роскоши. Майк, усмехаясь, обещает выпить кружку кофе за него. Уилл, не сдерживаясь, грозится его заблокировать. К Дастину Майк все равно опаздывает, потому что документалка оказывается неожиданно интересной. Тот, явно недавно проснувшийся, открывает дверь. — Выглядишь хреново. — А ты — депрессивно. — Дастин отходит, прислоняясь к стене в прихожей. — Уже заскучал? — Отвали. — Беззлобно огрызается Майк, протягивая пакет из супермаркета. — Пополняю твой запас энергетиков. Смотри не угробь сердце. — Главное, чтобы мозг работал, дружище. Дастин заказывает лапшу из азиатского ресторана и включает какой-то ужасно сложный фильм, пытаясь объяснить Майку сюжет. И если первую половину фильма Майк пытается в чем-то разобраться, то вторую смотрит поверхностно, воспринимая бубнеж Дастина как фоновый шум. — Ты останешься? На ужин к родителям только вечером, его дом стоит пустым, а Дастину все равно скучно. — Да, но только если завтрак за твой счет. — У тебя нет совести, Уилер. — Зато есть финансовая грамотность, Хендерсон. Дастин смеется и уносит упаковки из-под лапши на кухню. Он единственный из Партии сделал выбор в пользу квартиры и Майк впервые задумывается, что это неплохая идея — снимать дом все равно было слишком дорого. — Хватит думать, ты так даже выглядишь старше. — Дастин возвращается и кидает Майку энергетик. Наверное, хорошо, что большую часть времени он проводит у Лукаса и Макс, там хотя бы кормят нормально. Они играют в приставку до ночи, пока Дастина не начинает рубить — тогда он приносит Майку подушку и оставляет его на диване в гостиной. Перед сном Майк еще раз проверяет чат с Уиллом — тот пару часов назад пожелал ему спокойной ночи. Майк пишет, что был у Дастина, и прощается в ответ. Утром Майк будит Дастина, потому что тот не реагирует ни на один будильник и пару раз кидается в Майка подушкой. — Дастин, мне скоро ехать, а ключи от квартиры одни. — Ты ужасен, ясно? — Дастин трет глаза, но все-таки поднимается с кровати. — Когда ты защитишь кандидатскую, тебе придется компенсировать нам всем причиненный ущерб. — А вот Уиллу было интересно слушать про нее. — Он просто вежливый. — Майк возвращает ему футболку, в которой ночевал. — Ты с кем День благодарения празднуешь? — Мама приезжает в обед. — Удачи, чувак. — Это тебе удачи. — Говорит Дастин уже у двери. — Приезжай, если скучно станет. Или я приеду. На прощание Дастин хлопает его по плечу и Майк уезжает. Когда он приезжает домой, Нэнси присылает ему фото из родительского дома — стена с их совместными фото. Выпускной Майка, совместный отдых несколько лет назад, пара фото Холли. Все как всегда — хотя, кажется, иногда мама меняла фото. Майк собирается наспех — в конце концов, это все еще просто семейный ужин. Он приезжает раньше, чем планировал, потому что Нэнси заваливает его сэлфи с Холли, в каждом сообщении добавляя намек на то, что его ждут. Его встречают хорошо — Холли набрасывается с объятиями, Нэнси обнимает его крепче обычного. Мама расстроенно говорит, что он стал приезжать совсем редко, а отец привычно жмет руку — они виделись на работе совсем недавно. Холли затаскивает их наверх — по Нэнси она явно скучает больше, считая, что Майк мог бы навещать ее почаще. — И где твой парень? — Любопытно спрашивает она. — В Индиане. — Я хочу познакомиться. — Отстань от него, пока не сбежал. — Прерывает ее Нэнси. — Ладно. — Холли пожимает плечами — жест, который она переняла от Майка. Холли показывает им, как разрисовала стену в комнате — Майк фотографирует, чтобы позже показать Уиллу. Когда Майк понимает, сколько времени прошло с его последнего визита домой, он чувствует укол совести. Они с Нэнси синхронно переглядываются — у нее хотя бы есть отговорка в виде жизни в другом городе. — Вы совсем меня не навещаете. — Обиженно говорит она, а потом переводит взгляд на Майка. — Нэнси мне хотя бы пишет. — Ты тоже можешь ко мне приезжать. Холли замирает, продолжая смотреть на Майка. — Правда? — Ну… — Майк опускает взгляд. — Только давай не каждый день. По ее довольной улыбке Майк понимает, что она едва ли к нему прислушается. Ужин проходит хорошо. Майк видит, что мама скучает — и по нему, и по Нэнси. Отец, слыша об успехах его сестры, даже улыбается — кажется, почти говорит, что гордится ей. За последние годы этот День благодарения кажется самым спокойным — Майк не пытается огрызаться с семьей, только пару раз пинает Нэнси под столом, когда они в шутку переругиваются. Майк соглашается забрать половину еды с собой, с ужасом наблюдая, как мама наполняет контейнер за контейнером. В этот момент Нэнси тянет его за рукав на балкон. — Они стали ладить лучше. Родители. — Это потому что мы уехали. — Пауза. — Как тебе Нью-Йорк? — Ты спрашиваешь это каждый год, Майк. — Нэнси смотрит на него боковым зрением. — Большой, яркий. Мне нравится. Тебе бы тоже сменить обстановку. — Нэнс… — Серьезно. Твой потенциал не ограничен работой в отцовской фирме. Ты просто боишься. — Да. И сейчас я не могу. — Ты станешь свободным к лету. — Майк едва заметно дергается. Он не считает себя запертым в клетку. — У меня есть знакомая в книжном издательстве. — Нэнси… — Просто подумай. — Она кладет руку ему на предплечье. — Я не настаиваю, просто… тебе стоит задуматься об этом серьезнее. Ты все равно ненавидишь бизнес. — Я не занимаюсь бизнесом. — Ты ездишь в офис несколько раз в неделю и ходишь в костюмах. — Ты выиграла. — Майк поворачивает голову. — Я подумаю. Нэнси кивает, но Майк почти уверен, что она ему не верит. Он знает, что Нэнси права, знает, что терпеть не может свою работу, но признать это — пробить трещину в собственной броне. Холли уговаривает Майка остаться на ночь. Уилл приезжает только послезавтра, поэтому у него нет поводов отказываться — после полуночи они расходятся по комнатам. Свою бывшую детскую Майк осматривает почти с ностальгией — смотрит на плакаты, которые мама обещала сорвать со стен в период его пубертата, на светильник в форме луны и скудную книжную полку, потому что почти все книги он забрал после переезда. Уилл возвращается в субботу днем. Вторую часть его поездки они почти не общаются — Майк проводит время со своей семьей, Уилл — со своей. Он даже не говорит Майку, во сколько приедет — просто звонит в дверь. Майк ставит сериал на паузу и в несколько шагов пересекает прихожую. Уилл выглядит уставшим, но, кажется, уголки губ все же тянутся вверх, когда он видит Майка. — Привет. — Он протягивает ему сумку и Майк тут же ее хватает. Они не обнимаются. Майк кладет руку ему на плечо, Уилл чуть прижимается ближе — на этом все. На кухне Уилл достает завернутый в фольгу тыквенный пирог и смеется, когда Майк указывает на такой же в холодильнике. Майк замечает, что он выглядит отдохнувшим, будто младше, чем до этого — смеется, ленится разбирать вещи и спрашивает, как Майк провел День благодарения. — Моя младшая сестра хочет с тобой познакомиться. — Уилл замирает с блокнотом, который он брал с собой, в руке. — Мне понравилось, как она разрисовала стену в своей комнате. — Она зашла чуть дальше, чем я. Меня хватило только на плакаты. Майк замечает, что Уилл стал прилипчивее. Практически незаметно — он не уходит в свою комнату, во время ужина садится не напротив, а рядом. А вечером, когда они смотрят какой-то старый фильм, Уилл кладёт голову ему на плечо и не убирает даже в титрах. Майк не двигается. Боится спугнуть. — Устал? — спрашивает он. — Немного, — голос Уилла звучит приглушённо. — Дома хорошо, но… выматывающе. — Нам еще праздновать День друзей. — Вообще-то, Уилл не обязан принимать участие в этой традиции. Лукас и Макс возвращаются завтра, а это значит, что они снова будут пытаться приготовить что-то, напоминающее традиционные для Дня благодарения блюда, чтобы отпраздновать еще раз вместе. — Скажи, что вы просто заказываете доставку. — Ага. Мы как-то пытались приготовить индейку, но какое-то время после этого Макс не позволяла мне даже зайти на кухню. Уилл откидывается на спинку дивана. — Скорми им контейнеры из нашего холодильника. День друзей был их традицией со старшей школы. Наверное, поэтому особенно удивительно, что Уилл вписывается настолько хорошо. Макс по традиции задаривает их сувенирами: Майк и Уилл получают кофе местной обжарки и пару футболок — синюю и желтую. Дастин как ребенок радуется чесночным трюфелям из Гилроя и брелоку в форме доски для серфинга. Макс выглядит счастливой — первый час она даже сдерживается и не называет Майка придурком. Лукас называет это «благостным калифорнийским влиянием» и Майк с ним, в общем-то, согласен — несмотря на поддельное недовольство, после поездок домой Макс всегда успокаивается. Уилл об этом, конечно, не знает — поэтому выглядит удивленным и поначалу кидает взгляды на Майка, как бы спрашивая, что произошло. Тот в ответ пожимает плечами — расслабься, мол. Пицца, в конечном итоге, выигрывает — потому что Дастина тошнит от тыквенного пирога, а Майк и Уилл весь день доедали индейку, приготовленную миссис Уилер. Макс, несмотря на возражения, добавляет в заказ пиццу с ананасами — Уилл неожиданно ее поддерживает, получая красноречивый взгляд от Дастина. Потом Макс презентует им вино из Напа Вэлли, будто это восьмое чудо света — Уилл рассматривает этикетку, хотя Майк знает, что ему не очень нравится алкоголь. — Приезжай к нам в Калифорнию летом. — Предлагает Макс Уиллу. — А то Майк один не хочет. — Я ни разу не был в Калифорнии. — Тебе понравится. Все равно нужно выбирать колледж. Майк вспоминает слова Нэнси. Ты станешь свободным к лету Летом Уилл будет ждать пригласительные письма из колледжа. Сидеть в какой-нибудь съемной квартирке (или родной Индиане) и выбирать, где он будет изучать искусство. Майк, вероятно, так и останется в фирме отца — или все-таки поедет к Нэнси в Нью-Йорк и будет с утра до вечера сидеть в редакции и править чужие тексты. — Эй, — Уилл касается его локтя. — Ты завис. — Задумался, — Майк возвращается к реальности. — О работе. — В День друзей? — Макс закатывает глаза. — Ты безнадёжен. — Давно не новость. Вечером они играют в настолки, пьют вино из Напа Вэлли и снова спорят о музыке. Дастин выигрывает и до конца вечера сидит так, будто текст его диссертации наконец-то утвердили к защите, Макс называет его придурком — калифорнийское спокойствие окончательно улетучивается к десяти вечера. Майк сидит рядом с Уиллом. Их колени касаются, и никто не отодвигается. Уилл смеётся над шуткой Лукаса, и Майк смотрит на его профиль, на то, как свет гирлянды ложится на его щёку, и чувствует, что внутри что-то неумолимо меняется. Он скучал — окончательно Майк понимает это, когда Уилл, проигрывая Дастину, поворачивается на него и закатывает глаза. Майку хочется верить, что такие вечера не закончатся никогда. Домой они возвращаются далеко за полночь. В такси тишина — Майк кладет голову на плечо Уилла, чувствуя, что последний бокал, который в него залил Лукас, был лишним. Майк, кажется, даже задремывает — когда машина тормозит у дома, Уилл трясет его за плечо. — Майк, — его голос тоже уставший, — приехали. В прихожей они сталкиваются плечами, когда снимают куртки. Задевают друг друга, и Майк чувствует, как Уилл замирает на секунду — его дыхание становится глубже. Майк игнорирует это и поднимается по лестнице. — Майк, — тихо говорит Уилл, поднимаясь за ним. — Что? — голос Майка звучит хрипло. Он прокашливается в кулак, опираясь на стену. — Ты в порядке? Майк не отвечает. Он смотрит на Уилла — привычного, выглядящего правильно рядом с дверью его комнаты. — Я просто… скучал. Зрачки Уилла расширяются — он опускает взгляд на скрещенные на груди руки Майка, затем снова поднимает голову. А потом целует. Майк не ожидает этого. Его полупьяное сознание даже не сразу понимает, что происходит — Уилл почти отстраняется. В последний момент Майк, наклоняясь ниже, целует его в ответ. Поцелуй получается неуклюжим — они задевают носы друг друга, и Майк чувствует, как Уилл сбивчиво выдыхает ему в губы. Но Уилл его не отталкивает и Майк позволяет себе больше — он проводит рукой по чужой щеке, пальцами скользит в волосы на затылке, притягивая ближе, и второй поцелуй уже увереннее. Уилл хватает его за футболку, вжимается спиной в стену, и Майк оказывается прижатым к нему — их тела соприкасаются, и это одновременно слишком много и недостаточно. Он целует Уилла снова и снова, ловя его дыхание, чувствуя, как пальцы впиваются ему в плечи. Губы Уилла горячие, чуть солёные, и когда Майк проводит языком по нижней губе, он издаёт тихий, почти неслышный звук, от которого у Майка внутри всё переворачивается. Он хочет большего — вжимается ближе, рука скользит по бедру Уилла, и тот прогибается навстречу, выгибаясь в спине. Но в какой-то момент Уилл замирает, тяжело дыша, и утыкается лбом в плечо Майка. — Майк, — шепчет он. Майк замирает. Сердце колотится где-то в горле. — Я… — Уилл не поднимает головы. — Мы пьяные. Майк молчит. Он гладит Уилла по плечу, не понимая, успокаивает он таким образом себя или все-таки Уилла. — Да, — тихо говорит Майк. — Ты прав. Уилл поднимает голову. Майк видит, что его нижняя губа блестит. — Спокойной ночи, — говорит он и, не дожидаясь ответа, уходит в свою комнату. Дверь закрывается почти бесшумно. Майк остаётся стоять в коридоре. Затем — идет в душ, надеясь смыть с себя внезапно накатившее смущение. Он долго стоит под холодной водой — до тех пор, пока к нему не возвращается хотя бы относительно трезвое сознание. Майк выходит из душа, вытирает волосы полотенцем и садится на край кровати. В голове всё ещё шумит — то ли от выпитого, то ли от того, что случилось в коридоре. Майк вспоминает взгляд Уилла. Ему неловко. Надо было остановиться раньше. Или не начинать — разойтись по комнатам и вместе страдать от похмелья на следующий день. Он сжимает переносицу пальцами, пытаясь понять, стоит ли принести аспирин заранее. В коридоре тихо. Майк уже собирается лечь, когда слышит шаги. Дверь приоткрывается — Уилл проскальзывает внутрь. Останавливается у порога, переминается с ноги на ногу. — Ты не спишь, — говорит он. Не вопрос, утверждение. — Не сплю. Уилл молчит. Смотрит на свои руки, потом на Майка. — Я это... — он запинается. — Я скучал. Майк не сразу понимает, о чём он. Потом доходит. — А, — говорит он, потому что ничего умнее не приходит в голову. — Я тоже. Повисает пауза. Неловкая, тяжёлая. Уилл кивает, затем снова смотрит в коридор — будто прикидывает, можно ли уходить. — Ладно, — говорит он. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Уилл выходит. Но дверь не закрывает — оставляет приоткрытой, как всегда.