Последствия

The Pioneers (М83 Remix) - Bloc Party Гермиона ворочалась в кровати, пытаясь найти удобное положение и избавиться от тяжести в ногах. Синдром «беспокойных ног» всегда докучал, когда она много переживала или физически уставала. Цифры электронных часов на прикроватной тумбочке безжалостно показывали два пятьдесят восемь утра. Вздохнув, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании: вдох, выдох, вдох, выдох. Мозг, видимо, не хотел отдыхать и подкидывал ей странные мысли, отвлекая от спасительной техники. Чертыхаясь, девушка резко отбросила одеяло в поисках последнего инструмента. Её драгоценный и любимый розовый друг, который удовлетворял её уже пятый год, всегда помогал быстро уснуть. Включив самый мощный режим на вибраторе, чтобы быстрее достичь разрядки, Гермиона, сосредоточившись на своих ощущениях, задержала дыхание и отдалась им, позволяя себе окунуться в мир наслаждения и расслабления. Чувствуя, как вакуум механически пригоняет кровь к её клитору, а каждая новая волна становится всё более интенсивной, девушка замерла в ожидании. Время словно остановилось. За закрытыми глазами появились мелкие желтые звездочки. Мозг учтиво прекратил работу и дал возможность ощущать нарастающие сокращения влагалища и приятные покалывания в ногах. Температура тела возрастала, согнутые ноги в коленях затряслись в легком спазме, и долгожданная разрядка вырвала из Гермионы протяжный стон. Уткнувшись лицом в подушку, девушка учащённо дышала, ощущая, как тело всё еще содрогается, капли пота стекают по подколенным чашечкам, а под глазами уже ярко мигают тысячи мелких звездочек, словно фейерверк. — Господи боже мой... Как же хорошо… Наконец, утомленная бессонницей, но довольная, Гермиона погрузилась в сон, из которого быстро вырвал звон будильника. Часы показывали ровно семь, и облегчение разлилось по телу. Сегодняшний день обещал быть долгим, но радовало, что хотя бы начнется он без спешки. Собираясь на работу, Гермиона курила на кухне под любимый джаз, допивая крепкий кофе с молоком. Проговаривая вслух последовательность своих действий, девушка улыбнулась себе. Её давняя привычка озвучивать вслух детали плана, задачи и даже то, что она делала в данный момент, появилась ещё до Хогвартса. Правда, в школе окружающие первое время подшучивали над этим, а слизеринцы не упускали возможности высмеять её, подкидывая напоминалки и добавляя, чтобы она не забыла сходить в туалет. Пригрозив, что она расскажет учителям о том, что у них перья со встроенной проверкой орфографии, сокурсники, хоть и обзывали её ябедой, но подкидывать прекратили. Выбрав любимый молочный свитер и светлые джинсы, девушка завершила утренние процедуры, покормила кошку и направилась к остановке. В метро ехать не хотелось. Стоя на остановке, девушка, поглядывая на часы, затягивалась сигаретой. Минуты тянулись медленно, прохожие спешили по своим делам, рекламщики надоедали своими броскими фразами, а её автобуса всё не было. Наконец, после тридцати минут ожидания, девушка сдалась. — Почему, когда автобуса нет, ценник такой высокий? — бурчала она про себя, садясь в такси. Водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида и улыбнулся. — Утро не задалось, мисс? Хотите лимонную конфетку? Лимонная конфетка… Конечно. Ещё бы чай с воспоминаниями предложил. Вежливо отказавшись, она уставилась на пробегавшие мимо окна дома. День только начался, а ей уже хотелось нажать на паузу. Дамблдор обожал эти конфеты и каждый раз предлагал их Гарри, когда тот проводил с ним время. Любовь к лимону перешла и к нему — запах этого аромата навсегда смешался для неё с памятью о тех днях в лесу. Спустя час, она, собирая очередной букет красных роз на заказ, как обычно, фантазировала, при каких обстоятельствах какая-то девушка его получит. Может, у неё день рождения? Может, это букет для родственника? Может, кто-то решил просто так порадовать любимого человека? А может, кто-то сделал больно и таким образом решил загладить свою вину? Ответы на эти вопросы Гермиона редко получала — зачастую из-за того, что первое время ей просто-напросто было больно видеть, как какой-то влюблённый мужчина хочет осчастливить свою любимую. А знать ещё и повод — было выше её сил. Она вновь вспомнила, что Рон никогда не дарил ей цветы просто так, да и вообще цветы редко появлялись в её жизни. Поразительно, как его отношение разрушало её и наносило боль, хлеще Круцио… И почему она терпела это всё так долго? — Слава Мерлину, этому пришёл конец, — пробормотала Гермиона, аккуратно обламывая шипы у роз. — Надо сходить за лилиями. В этот момент она заметила тень у входа. Обернувшись, увидела растерянную девушку в удивительно лёгком пальто для февральского Лондона, которая с недоумением разглядывала стеллаж с каменными розами. «Опять не услышала колокольчик...» — усмехнулась про себя Гермиона. — Добрый день! Эти необычные цветы, выполненные из мрамора, — одни из самых популярных у нас, — произнесла она, стараясь звучать дружелюбно. — Они символизируют вечную красоту и умиротворение. Плюс, за ними легко ухаживать. Понравились какие-то конкретные? Гермиона медленно подходила ближе к растерянной клиентке, натянув стандартную улыбку. Девушка неохотно, но всё же заинтересованно взглянула на Гермиону. — Ой, нет-нет, я просто смотрю... На самом деле, я… я не совсем уверена, что мне нужно, — замялась она, словно искала подходящие слова. — Я даже не понимаю, как здесь оказалась. Девушка с грустной улыбкой развернулась в сторону выхода. — Случайности не случайны, — тихим голосом произнесла Гермиона. — Может, какое-то растение почувствовало вас и притянуло сюда? — Разве они на это способны? — По моему скромному опыту, они способны не только на это, особенно если в это верить сердцем. Иногда цветы могут стать хорошим лекарством, а иногда, способом выразить то, что мы чувствуем. Может быть, вы ищете что-то, чтобы поднять себе настроение, самочувствие? Или, возможно, у вас есть особый человек, который нуждается в растениях? Располагать к себе людей у Гермионы получалось легко. Вшитая функция была полезна, хоть она и не понимала, как это происходит. Гарри как-то сказал, что с ней легко, спокойно, и при взгляде на неё хочется излить самые разные мысли и чувства. Сама же Гермиона не считала себя таковой. Девушка снова посмотрела на каменные розы, арабис и седум рядом, а затем — на обрезанные цветы в другом конце магазина. — Нет, никого особого у меня нет, а по поводу себя... Не знаю, — призналась она. — Возможно, я бы хотела купить что-то домой... Но только не очень большое и... — И, наверное, не требующее сильного ухода? — закончила Гермиона с понимающей улыбкой, видя, как лицо девушки принимает удивлённый вид. — Меня, кстати, Гермиона зовут. Как к вам могу обращаться я? — Люси́, можете называть меня просто Люси́, — всё ещё удивлённо проговорила девушка, робко протягивая руку с милой улыбкой. — Очень приятно! Если вам что-то приглянётся из горшечных растений, можете смело прикасаться к ним. Уверена, им будет приятна теплота ваших рук, Люси. Поднимаясь на мансарду, Гермиона уже точно знала, какие растения подойдут клиентке. Взяв горшки с полки деревянного стеллажа, девушка, улыбаясь, ощущала лёгкость и радость, которую испытывала, когда полностью отдавалась подбору растений и цветов для покупателей. Ей нравилось видеть, как люди расцветали на глазах, когда брали в руки её растения. Она знала, что влияние природы иногда заменяет поход к психологам и психотерапевтам, к которым далеко не каждый человек решался пойти. — Люси, вы бы хотели, чтобы в вашем доме царила спокойная, уютная атмосфера? — громко спросила Гермиона, спускаясь по винтовой лестнице. — Честно говоря, я не задумывалась об этом. Наверное, да... — пробубнила Люси, расхаживая по кругу. — А есть что-то, что создаст атмосферу уверенности? — озорной тон девушки и маленький огонёк в глазах умиляли. — Есть. Как вам эти три варианта? — подмигнув, она положила на стол герань, гибискус и спатифиллум, одновременно обдумывая, какое растение подойдёт клиентке лучше всего. Гермиона понимала, что девушка явно испытывает неуверенность, несмотря на свою привлекательность и ухоженность. Скорее всего, это связано с недавним расставанием и привычными словами парней: «Дело не в тебе, а во мне». Просто он оказался не её спутником жизни, а она — не его. Банально, но именно так часто бывает в жизни. Классика жанра, но такова жизнь. — К какому из всех вас тянет больше всего? — плавно проводя рукой по воздуху, тем самым привлекая внимание Люси к растениям, спросила Гермиона. Увидев, как клиентка, наклонив голову влево, внимательно начинает разглядывать горшочки, Гермиона незаметно достала палочку из внутреннего кармана. — Легилименс! — оказавшись внутри разума Люси и откидывая всё ненужное, Гермиона быстро нашла светло-коричневую коробку, которая выглядела свежее, больше и ярче остальных скрытых в подсознании воспоминаний девушки. Аккуратно открыв, девушку резко ослепили ярко-красные воспоминания Люси с, видимо, её молодым человеком. К удивлению Гермионы, почти все картинки были связаны с тёмно-русым, низким, худым парнем, на которых они с Люси занимались сексом. Через раз воспоминания сменялись ссорами, криками и взглядами парня на других девушек. — Понятно. Видимо, первые отношения и довольно болезненные. Нужно завернуть ей в подарок лаванду, — подумала Гермиона, аккуратно запечатывая коробку и выходя из сознания Люси. Она предложила девушке взять спатифиллум, ведь лучше подходил по энергетике. — Он и правда прекрасен. Мне так нравится форма его цветков, — невесомо прикасаясь, словно заворожённая, проговорила Люси. — Как за ним ухаживать? — Не допускайте переливания и прямых солнечных лучей, а также время от времени подкармливайте растение, — кладя его в коробку, объясняла Гермиона. — Кстати, у нас сегодня акция: покупаете одно растение — второе в подарок. Я положу сюда же лаванду. Поставьте её рядом с кроватью, — добавила она, давая рекомендации. — Спасибо большое! Завершив упаковку, Гермиона взяла палочку и, пока Люси доставала карточку для оплаты, быстро нанесла руну Кано для усиления действия. — Желаю обрести желанное спокойствие и хорошего вам дня, Люси! Приходите к нам ещё! — с дружелюбной улыбкой проговорила Гермиона. — Помните, что природа лечит! — Спасибо, Гермиона. Вы... Вы спрашивали, верю ли я в совпадения? Кажется, с этого дня — да, — придерживая поднятой коленкой, девушка рылась рукой в кармане пальто. — Я бы хотела оставить вам одну вещь, которую приобрела, когда путешествовала в Вене по работе. Она ничего не стоит, но я бы очень хотела, чтобы она была у вас, — передавая в руки Гермионы брелок с роялем, скромно опустила глаза Люси. — Спасибо ещё раз! Лёгкой вам работы! Клиенты нередко оставляли чаевые и визитки, но сувениры Гермионе ещё никто не дарил. Покрутив в руках рояль, Гермиона с удивлением отметила тонкую работу мастера. Сам рояль был удивительно чёрным, как смоль, с открывающимся клапом. Создавалось ощущение, что если нажать на клавиши, заиграет музыка... Слегка проведя кончиком ногтя по клавиатуре, до слуха девушки донёсся тихий звук. Вновь проведя по маленьким клавишам, рояль на самом деле начал выдавать звуки. Гермиона удивлённо прошептала: «Как это возможно? Наверняка это сделал волшебник. Невозможно, чтобы звук издавался без динамика». Она крутила в руках брелок и продолжала рассуждать: Даже если тут и есть микросхема, батарея и память, что вряд ли, без внешнего динамика звук было бы не слышно... — Revelio! Поразительно, никакой магии... Но как тогда... — продолжая размышлять, Гермиона открыла клап и аккуратно провела кончиком ногтя по клавишам в хроматическом порядке. Удивляло то, что каждая нота, несмотря на очень маленький размер, нажималась и издавала идеально чистый звук. Детские уроки фортепиано у Мадам Минкис неожиданно промелькнули в её сознании. Решив, что в ближайшее время клиентов точно не будет, она поднялась на мансарду. — Engorgio! — с удивлением Гермиона наблюдала, как рояль увеличивается в размерах и становится практически оригинального размера. Поставив табуретку перед инструментом, она сбросила чёрные кроссовки с носками, ступив босиком на холодный ламинат, медленно подняла руки, уверенно разминая пальцы до хруста в суставах. — Что ж, посмотрим, что вы помните, — с усмешкой произнесла Гермиона, глядя на руки. Положив их на инструмент, неожиданно для себя, девушка начала играть Шопена. Её пальцы порхали над клавиатурой, руки напоминали крылья парящего лебедя с плавными и грациозными движениями, которые поднимались и опускались в ритме музыки, как будто она сама была частью небесного танца. Каждое движение напоминало о свободе и лёгкости, о том, как птица, взмывая ввысь, оставляет за собой облака, а её перья искрятся на солнце. Волнение и радость переполняли её, когда она погружалась в мелодию, словно взмывая в бескрайнее синее небо, где нет никаких преград, только бесконечная свобода и такая долгожданная возможность быть собой. Её босая нога с лёгкостью управляла педалью, дополняя и раскрывая звучание льющейся мелодии. Чуть погодя Гермиона начала вспоминать собственные джазовые импровизации, подобранные песни и, смеясь от того, как фальшиво она пытается подпевать, получала давно забытое счастье. — Люси, Люси... Ты даже не представляешь, какой подарок ты мне сделала... — с блаженством проговорила Гермиона. — Надо попробовать вспомнить «Лунный свет», иначе учитель меня не простит. Мадам Минкис какое-то время была соседкой семейства Грейнджеров. Как-то она пригласила их в гости, и Гермиона, впервые увидев настоящий рояль, начала расспрашивать в свойственной ей манере. Женщина была счастлива, что кто-то с таким неподдельным интересом расспрашивает о её любимом инструменте, и предложила Джин обучать её дочь. Четыре года Гермиона ходила к Мадам Минкис, обучаясь у неё игре на фортепиано. Ну а после пришло письмо из Хогвартса, и жизнь Гермионы перевернулась на сто восемьдесят градусов. — Я даже не помню тональность... Ре мажор? — нажав на примерную тональность, произнесла она. — Нет, Ре бемоль... — Наконец-то нащупав нужную гармонию, Гермиона, закрыв глаза, полностью отдалась музыке. Перебирая пальцами ноты на клавиатуре, она мысленно вернулась в детство, вспоминая, как родители приходили в дом к её учительнице, садились напротив и с громкими аплодисментами встречали маленькую исполнительницу, будто она — великий Моцарт. По щекам катились слёзы: от музыки, которую она обожала всей душой, от воспоминаний утерянного, счастливого детства, от того, насколько разбита и счастлива она одновременно. Подходя к последнему такту произведения, Гермиона занесла руку, чтобы нажать последнюю ноту, как вдруг почувствовала вибрацию и резкий разряд тока по всему телу. Ощутив резкую боль в затылке, её голова начала кружиться, будто кто-то прокрутил её на триста шестьдесят градусов по часовой стрелке. Уперевшись руками в клавиши, чтобы попытаться встать, девушка услышала, как рояль издал странный писк сквозь какофонию звуков. — Что за...? — мелькнуло в голове, прежде чем взрыв швырнул её на полтора метра. Она уловила, что кто-то зовёт её. Чувствовала, как по животу течёт что-то тёплое, неприятно стекающее по бедрам. Всё тело пылало огнём. Голова раскалывалась адской болью, будто по всей оси вбили кучу щепок. — Ты... меня?! Грейнджер?! Чёрт... быстрее... может умереть! — обрывки слов доносились до неё. Гермиона пыталась заглушить крик незнакомца, хотелось врезать ему или заткнуть рот, чтобы он перестал орать и усугублять её страдания. Она пыталась что-то сказать, поднять руку, открыть глаза, но тело словно перестало её слушаться. — Не... могу... — шепотом вырвалось из девушки. Наконец один глаз подчинился, и Гермиона увидела сильно расплывшееся лицо мужчины, который что-то кричал ей, придерживая её голову. — Будь со мной!