Последствия

Первое, что Гермиона почувствовала после пробуждения, — адская головная боль. Казалось, внутри её головы кто-то со всей силы прокручивает лезвия, пытаясь проткнуть череп. С силой приложив ладони к вискам в попытке ослабить боль, девушка услышала монотонный писк. Открыв глаза, которые моментально зажмурились от яркого света, она аккуратно поворачивала голову, с трудом различая детали в комнате. Её мозг медленно запускал мыслительный процесс, пытаясь понять, что происходит с ней, почему тело болит при малейшем движении и где она, в конце концов, находится. В памяти всплыли обрывочные картины: работа, рояль, искры, взрыв... А потом — тьма. Ощутив что-то похожее на маску на лице, она, не раздумывая потянула за ремни и сняла, жадно вдыхая воздух. — Эй, что вы делаете?! — раздался высокий голос. Медсестра, стоявшая у кровати, бросилась к ней, пытаясь вернуть маску на место. — Вам нужна вентиляция! Лёгкие ещё не восстановились! — В этом нет надобности, — спокойно ответила Гермиона, отстраняя руку медсестры. Её голос звучал хрипло, но уверенно. — Я чувствую себя лучше. Могу дышать самостоятельно и говорить. — Чёртов свет! Где я? Что произошло? Медсестра, явно раздосадованная, проверила мониторы и, вздохнув, отложила маску. — Вы в больнице вторые сутки. У вас контузия средней тяжести от взрыва — с повреждением лёгких от дыма и осколков. Поэтому мы поддерживали дыхание через маску с неинвазивной вентиляцией. Показатели более-менее в норме. Я сейчас позову вашего врача, и он на всё ответит. Лежите! — закрывая шторы, тараторила женщина. Мысли Гермионы начали лететь со световой скоростью. Она была удивлена, что пролежала в больнице так долго, и что у неё контузия — откуда она вообще появилась? Но всё это меркло в сравнении с желанием заткнуть рот медсестре, чтобы она не усиливала боль своим «соловьиным» тембром. Девушка вновь приоткрыла глаза и, щурясь, плавно осмотрела пустую палату, в которой она лежала. На ней был хлопковый больничный халат. Рядом стоял ИВЛ-аппарат, который издавал тот самый писк. В этот момент её боковое зрение уловило фигуру, входящую в палату. — Рад, что вы пришли в себя и уже открыли глаза. Я ваш лечащий врач. Меня зовут Джеймс Харт. У вас… — Мне уже сказали, что у меня контузия. Какие у меня показатели и что было проведено? — в свойственной ей манере Гермиона хотела как можно скорее заполнить пробелы в голове. — Не тратьте силы на вопросы, я не собираюсь ничего утаивать, — с усмешкой произнёс доктор, отвлёкшись от монитора. Он проверил зрачки, попросил следить за пальцем, послушал лёгкие и сердце. — Контузия средней тяжести. Кровообращение в норме, швы на месте, в области операции нет новой крови. Но нужно обследование: МРТ, анализ крови. И полиция придёт за показаниями — это стандартная процедура после таких инцидентов. — Я с уверенностью могу сказать, что намеренно мне никто не вредил, и в полиции нет нужды, но я понимаю, что это ваш долг. — Сколько мне здесь лежать? Я чувствую себя нормально. Доктор Харт покачал головой. — Минимум неделю. Риск осложнений высок. Гермиона почувствовала, как внутри неё закипает протест. Она всегда была независимой и не любила, когда кто-то пытался контролировать её действия. — Скажите, пожалуйста, где мои вещи? Я бы хотела написать близким, что со мной всё хорошо. — Они находятся в сейфе в отделении. Медсестра позже принесёт всё. Девушка до сих пор не помнила, при каких обстоятельствах попала в больницу, а самое главное, она не понимала, кто вызвал скорую помощь. В голове появлялось всё больше вопросов. — Мне нужно уточнить ещё несколько вопросов, если вы, конечно, позволите. Вы помните, что было до взрыва? — Доктор Харт, у меня нет амнезии. Я отчётливо помню все события до взрыва и на данный момент чувствую себя намного лучше, чем в момент пробуждения. Единственное: если возможно, я бы попросила таблетку от головной боли, — уверенным голосом ответила Гермиона, демонстративно разминая голову и кисти рук. — Хорошо, хорошо. Можете не продолжать гимнастику, — с мягкой улыбкой, останавливая руки Гермионы, доктор вернулся к своим записям. После этого снова посмотрел на мониторы и, удаляясь, попрощался. Гермиона знала, что сейчас важно оставаться терпеливой и не вызывать к себе лишних подозрений. Выстраивая в своей голове план, она поняла, что самое главное — это найти палочку, остальное уже дело техники и актёрской игры. В этот момент в палату вошла медсестра с подносом, на котором стояли лекарства и стакан воды. Закончив с Гермионой и показаниями, медсестра вновь удалилась, сказав, что после обхода остальных она принесёт ей её вещи и результаты. Оставшись в долгожданном одиночестве, Гермиона начала воссоздавать события. Она помнила, как собиралась на работу, как Люси пришла в магазин, их разговор, а после... — рояль! Гермиона пыталась восстановить образ Люси, обращая внимание на детали, которые могла упустить при знакомстве. Возможно, Люси была её знакомой из магического мира? Хотя это казалось сомнительным: Гермиона уже почти три года ни с кем не общалась, и вряд ли кто-то стал бы вредить ей таким изощрённым способом. Да и по типу Люси не походила на человека, способного причинить вред. С каждой секундой она осознавала, что должна как можно быстрее найти способ получить свою палочку, выйти из больницы и проверить мансарду с магазином. Ещё раз оглядев комнату и проанализировав данные на мониторе, Гермиона пришла к выводу, что для полного убеждения доктора в своём состоянии ей нужно выпить зелье, но не слишком много, чтобы не вызвать лишних вопросов. Главное, чтобы оно было у неё в сумочке... Из-за ожидания медсестры и, видимо, слишком бурной работы мозга, Гермиона незаметно для себя погрузилась в дремоту. Медсестра, зашедшая в палату с вещами девушки, по-матерински оглядела её. — Ну как тут наша свободолюбивая поживает? — Из-за спины спросил доктор Харт. — Тише, тише. Она уснула недавно, организм, слава Богу, восстанавливается, и все данные стали лучше. Не будите сейчас, пусть девочка отдохнёт после пережитого. — Вы проверили её гематому? — Ещё нет. — Тогда мне всё же придётся её потревожить, — тихим голосом проговорил доктор, подзывая медсестру для помощи в поднятии головы Гермионы. — Швы на месте, в области операции отсутствует новообразованная кровь, что свидетельствует о нормальном процессе заживления. Записали? Вечером я приду ещё раз. Следите за её состоянием, и если что-то случится или кто-то всё же к ней придёт, дайте мне знать. Медсестра спокойно кивнула, продолжая записывать всё в амбулаторную карту. Харт был очень удивлён, что телефон не разрывали звонки за всё время, пока девушка была у них; близкие не пытались прорваться сквозь охрану, как это обычно происходило у них изо дня в день.

***

Вечер наступил для Гермионы неожиданно. Врач разбудил её, чтобы снова осмотреть, а после вошёл полицейский, чтобы расспросить подробнее о взрыве. Сославшись на то, что на её рабочем месте всегда много влаги и воды, она объяснила, что совершенно забыла о собственной безопасности. Мол, упустила из виду воду, которая пролилась на удлинитель, к которому было подключено множество электроприборов — это и привело к взрыву. Убедившись, что сейчас, благодаря врачам, она чувствует себя прекрасно, Гермиона надеялась, что уставший полицейский, явно не рад тому, что в этот момент находится на работе, а не со своей семьёй дома, попивая пинту пива, не будет вдаваться в подробности и закроет это дело. Собственно говоря, так и произошло. После ухода мужчин девушка, заметив на стуле свои вещи, радостно поднялась с кровати, забыв, что её тело не было готово к такому повороту. Ноги подкосились, и из горла вырвался стон. Они тряслись от непривычки, а пульс гремел в ушах и голове. Придерживаясь за кровать, она добралась до сумочки и лихорадочно начала вытаскивать лишние вещи. Она искала зелье и палочку, которую последнее время хранила за ненадобностью. Тихо чертыхаясь себе под нос, Гермиона продолжала рыться в сумке. Найдя укрепляющий раствор, которого, почему-то, оказалось значительно меньше, чем она помнила, она залпом выпила остатки и, взяв в руку палочку и телефон, легла обратно на кровать. Наложив диагностическое заклинание, девушка ещё раз перепроверила своё состояние и, удовлетворительно выдохнув, ощутила, как напряжение покидает её тело. Телефон, к её большому сожалению, представлял собой чёрную коробочку с кучей трещин, которые своей формой напоминали калейдоскоп, но, к удивлению, включился. — Ну конечно. Кроме Кэтрин никто не звонил... Позже перезвоню ей. Убрав гаджет, который частенько использовала для успокоения, просматривая глупые ролики в интернете, она снова начала прокручивать сцену с Люси и её поведение. Вновь приходя к выводу, что девушка никак не могла проникнуть на мансарду и что-то подложить. — Стоп... Подложить... Рояль... Её лицо стало отражением внутреннего напряжения. Брови, сдвинутые к центру, образовали глубокую складку, губы чуть сжались, а глаза забегали от угла к углу, помогая хозяйке найти ответ. Вспомнив, что рояль изначально был брелоком, Гермиона уже хотела отмести эту мысль, как воспоминания, словно в фильме, остановились на моменте с открывающимся клапом. Перебирая возможные варианты, Гермиона разочарованно закрыла глаза, потирая левой рукой затылок и медленно массируя место гематомы. Она осознала, что у неё слишком мало информации о Люси и брелоке и слишком много теорий. — Естественно, сбрили больше, чем требовалось, — усмешка на лице Гермионы явно отражала раздражение. Она никогда не любила свои волосы, но ходить с лысым куском тоже не мечтала. Обдумав, что первое время её спасут чары гламура, а потом она восстановит их, девушка со смиренным спокойствием поняла, что дальше терзать себя мыслями и пустыми теориями она не будет, и, подложив под голову руку, уснула. Днём Гермиона проснулась от ярких лучей солнца, которые светили ей прямо в глаза, словно специально хотели разбудить её до прихода доктора Харта. Он появился буквально через пять минут после пробуждения девушки. — Ну как себя чувствует наша любительница свободы? — по-отечески, улыбаясь, спросил доктор. — Вас что-то беспокоит? Голова болит? — Нет, я чувствую себя просто прекрасно. Уверена, что мои показатели вам это докажут, и я смогу уйти на собственных ногах уже вечером. Её осанка была вновь идеальной, подбородок слегка задран вверх, а на лице красовалась миловидная улыбка. Взгляд девушки был спокойным и уверенным, но пальцы ног, спрятанные под одеялом, то и дело сжимались и разжимались, отражая её легкое волнение. Проверив результаты анализов и общее состояние Гермионы, доктор не выразил откровенного удивления, но Гермиона видела немой вопрос в его глазах. Понятное дело, что её случай и так был странным, а показатели, которые пришли в норму намного быстрее, чем у среднестатистического человека, вызывали вопросы. Но на них, к сожалению, Гермиона не могла ответить доктору, поэтому всё, что ей оставалось, — это продолжать мило улыбаться, убеждая доктора в том, что у неё крепкое здоровье, быстрая регенерация и прочая чушь в этом роде. — Я понимаю риски, доктор. Но я не могу здесь оставаться дольше. Пожалуйста, подпишите документ о преждевременной выписке. По закону, который полагается в таких случаях, я имею право на это? Доктор Харт кивнул, доставая бумаги из папки. — Да, по закону о добровольной выписке пациент имеет право уйти, если нет угрозы жизни. Я не могу вас насильно удерживать, но, пожалуйста, сохраняйте постельный режим хотя бы неделю и помните: никаких нагрузок! Попросите близких быть рядом. Он быстро заполнил форму, поставил подпись и протянул ей копию. — Вот. Если появится тошнота, рвота или ухудшение зрения — немедленно возвращайтесь. — Конечно! Спасибо за всё! — Всех благ, мисс Грейнджер, будьте здоровы. — Доктор Харт, я ещё хотела уточнить у вас: кто позвонил в скорую помощь? — осторожно взглянув на остановившегося в дверях доктора, она надеялась, что тот даст ей хоть какое-то описание. — О, как я понял, её вызвал какой-то мужчина. Видимо, он и оказал вам отменную первую помощь, но на момент приезда врачей рядом с вами никого не было. Честно признаюсь, если бы не он, вы бы вряд ли доехали до нас. Полностью собрав свои вещи, Гермиона благодарно кивнула доктору и, помахав на прощание, быстрым шагом вышла из палаты. На выходе из больницы девушка, закрыв глаза, с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. Ожидая такси, она рылась в карманах пальто, ища зажигалку с сигаретой во рту. Вдруг перед её лицом резко появилось пламя, колеблющееся на ветру. Быстро наклонившись к зажигалке и благодарно угукнув, Гермиона, затянувшись, подняла взгляд на рядом стоящую девушку. — Спасибо, выручили. — Да не за что. Что случилось? Удивившись от вопроса, Гермиона повернула голову в сторону рыжеволосой собеседницы, которая изящными пальцами держала толстую Marlboro, глядя перед собой. Бросив фразу про несчастный случай, Гермиона молча курила с девушкой, решив, что задавать ответный вопрос нет смысла. Девушка не выглядела как больная после выписки; весь её внешний вид показывал, что она посетительница какого-то влиятельного человека. Её идеальные локоны плавно обтекали плечи, пальто веронского зелёного цвета идеально подчеркивало фигуру, а вид чёрных сапог на высокой шпильке явно говорил о том, что она редко ходила пешком. Ещё раз окинув девушку взглядом, Гермиона, разворачиваясь в сторону ожидавшего её такси, пожелала всего хорошего. — Гермиона, ты не узнала меня? — обернувшись на брошенную фразу, она остановилась и быстро начала перебирать всех знакомых и клиентов, но никто и близко не напоминал ей стоящую напротив девушку. — Простите, но нет. Скорее всего, из-за состояния я не могу вспомнить, где мы виделись. Подскажите... — Джинни. Джинни Уизли, если помнишь ещё, конечно, такое имя, — ухмыляясь, сказала девушка. — Я надеялась, что мы ещё когда-нибудь встретимся, но не думала, что ты решишь так быстро вычеркнуть и меня из своей памяти. — Я... Господи, Джинни, я не узнала тебя. Ты такая... — Другая? Ахахах, да, я тщательно над этим работала последние два года, — невесомо поправляя локоны, с еле уловимой гордостью проговорила она. Попросив водителя подождать её ещё немного, Гермиона, аккуратно закрыв дверь, подошла к Джинни, которая вновь закурила. — Ты тут к кому-то? Что-то с семьёй? Хотя вряд ли вы бы обратились в магловскую больницу. — Нет, вышла с капельницы. Слушай, может, как-нибудь встретимся в кафе? Не хочу задерживать тебя, а вот поговорить, как в старые добрые, я только за. Если, конечно, у тебя будет время. — Несмотря на сдержанный тон, во взгляде девушки мелькали тени беспокойства. — Почему бы и нет? Диктуй... Она нажала на кнопку и в тот же момент телефон выключился прямо у неё в руках. — У меня тоже есть телефон, диктуй номер. Обменявшись контактом, девушки неловко попрощались легкими объятиями, и Гермиона, откинувшись на спинку сиденья, назвала адрес дома таксисту. Внутри девушка не до конца осознавала произошедшее. Слишком много событий и эмоций за последние дни: взрыв, какой-то мужчина, которого она никак не могла вспомнить, и теперь ещё Джинни. Что она вообще забыла в городе? По слухам, она ещё после расставания с Поттером уехала покорять мир квиддича, а после пропала со всех радаров. Судя по её внешнему виду, жизнь у неё сложилась очень хорошо. Одежда точно была сшита на заказ, волосы стали раза в два гуще и ухоженнее. Не сказать, что Джинни раньше выглядела плохо — нет, она всегда была милой, но сейчас... Сейчас она выглядела шикарно. Приехав домой, Гермиона, откинув мысли о Джинни, раздеваясь и бросая одежду на пол, направилась в ванну, по которой скучала больше всего. Достав свечку с ароматом тропических фруктов, девушка открыла краны, добавила пену с ароматом бергамота и лайма и, блаженно мыча, улеглась в ванну. Смыв с себя запах больницы и моральную тяжесть последних дней, девушка, обернувшись махровым полотенцем, прошлепала в коридор, чтобы достать палочку и сумочку. Наткнувшись на уже пустую баночку с зелья, она, вытащив необходимые предметы, отложила баночку в сторону, чтобы не забыть наполнить её позже. Достав сим-карту из севшего телефона, она в поисках коробки с ненужной старой техникой и зарядками оглядела комнату. Вспомнив, что недавно убрала её в самый низ шкафа, девушка быстро нашла старенький телефон, вставила сим-карту в лот и поставила девайс на зарядку. Забравшись на диван, к ней в компанию запрыгнула Линс. — Прости, что меня так долго не было. Завтра куплю тебе твои любимые вкусняшки, — причитала она, гладя пушистую любимицу, которая, урча как трактор, радовалась хозяйке. Голод неожиданно дал о себе знать громким урчанием в животе. Нежно взяв Линс на руки, Гермиона, пройдя на кухню, вынула мясо из холодильника, замариновала его в меде и, налив себе бокал Пино Гриджио, подкурила сигарету. Радуясь, что столь тяжелую пищу её организм нормально переварит она вернулась на любимое место включая телефон. Громкий звонок эхом разнёсся по комнате — Линс шарахнулась и удрала, а хозяйка дёрнулась, как от удара нажимая на зелёную кнопку. — Гермиона, дорогая, как ты?! Мы переживаем за тебя! Уже третий день пытаемся дозвониться! — Миссис Харрингтон, со мной всё в порядке, не переживайте. Магазин цел, там... — Ты цела и слава богу! С магазином всё хорошо, каким-то чудом серьёзных последствий нет. Дорогая, спокойно восстанавливайся! Если будет нужна помощь с лекарствами или уходом, напиши мне, мы пришлём к тебе Нину! — Рада, что с магазином всё хорошо. Спасибо, не стоит. На самом деле я хотела завтра выйти на работу. — Ничего не знаю! Завтра ты ещё сидишь дома и отдыхаешь, а потом уже решай сама, только дай мне знать, хорошо? Мы пока закрыли цветочный. Планируем послезавтра возобновить работу. Эмми с радостью тебя заменит, так что за неё тоже не переживай! — Конечно... Спасибо, и извините, я не знаю, как так вышло, скорее всего... — Мы уже со всем разобрались, не переживай! Главное, что ты цела. Доброй ночи! — Доброй ночи! Не ожидая такой реакции, Гермиона ещё минуту не моргая смотрела на экран телефона. — Ничего не понимаю... — Гермиона потирала лысый участок головы. Она обдумывала, почему хозяева не задали вопросов о взрыве, не удивились роялю и не уволили её после всего этого! Кэтрин, конечно, всегда относилась к ней с излишней нежностью, но подобная забота была непривычна. Что вообще там было после? Вопросов становилось всё больше, и Гермиона твёрдо решила, что завтра придёт на работу, чтобы проверить, как там всё обстоит. Допив бокал вина, она снова подкурила сигарету, положила замаринованное мясо в холодильник, осознавая, что сегодня она уже точно есть не захочет. Обернувшись пледом, девушка вышла на открытый балкон, подкуривая ещё одну сигарету. Курить она начала ещё во время отношений с Роном. По началу сам процесс ей не приносил никаких эмоций. Курение стало просто предлогом, чтобы побыть одной и выдохнуть. Рону никогда не нравилось, что она «дымила», и позже это стало приносить ей удовольствие, как минимум потому, что после этого, он к ней не подходил и не лез, говоря, что она жутко воняет. Вредная привычка осталась с ней и после расставания с Роном, но сейчас она приносила умиротворение и блаженство. Затушив сигарету о перила балкона, Гермиона выкинула бычок в пепельницу и, прихватив с собой бутылку вина и телефон, направилась в спальню. Детально просматривая сообщения, Гермиона поняла, что всё-таки никто, кроме владельцев магазина, ей не писал и не звонил. Её пронзило чувство полного одиночества. Было неприятно осознавать, что когда-то, она была одной из самых популярных ведьм, подругой, любимой дочерью, которую ждало большое будущее в министерстве. Теперь же её ждала только Линс. — Ну... сама так захотела, что уж теперь грустить, — громко выдохнула девушка. Допив вино, Гермиона перевела телефон в беззвучный режим и поставила его заряжаться.

***

Утро наступило слишком быстро. За ночь Гермионе снился один и тот же сон, в котором она играла в концертном зале, где почему-то присутствовал только один зритель. Затем следовал взрыв, а после она видела размытый образ мужчины, который тряс её за плечи и кричал. Далее сон, словно заевшая пластинка, повторялся. Потянувшись на кровати, Гермиона прошла в ванную комнату и, приняв горячий душ, отправилась заваривать себе кофе. Зайдя в телефон, чтобы включить музыку, девушка увидела новое сообщение от неизвестного абонента.

«Гермиона, это Джинни. Я вчера звонила, но ты, видимо, уже спала. Ты свободна сегодня вечером? Давай встретимся. Напиши адрес любого кафе и время, если согласна. Я подъеду. Д. М. Уизли.»

Недолго думая, Гермиона написала адрес пиццерии «Zizzi»на Саутварк-Бридж-роуд, предложив встретиться в семь. Включив первый попавшийся в подборке джаз, пританцовывая, девушка подкурила сигарету, готовя себе кофе. Легкая улыбка, от увиденной в конце подписи, окунула её в воспоминания, когда они все общались совами. Приятно было знать, что такая привычка осталась не только у неё. Время пролетело незаметно. Девушка успела слегка прибраться в квартире, привести волосы в божеский вид и найти подходящую одежду, чтобы не сильно комплексовать на фоне Джинни. Решив, что простое черное платье подойдёт, она быстро накинула пальто и, прихватив зонтик, выбежала из квартиры. Придя в кафе ровно к семи, она заняла любимый столик у окна и заказала себе Garden G&T. Нервно отстукивая секунды по основанию бокала, девушка смотрела в одну точку в ожидании опаздывающей Джинни. — Привет! Извини, что задержалась. Судя по бокалу, ты давно ждёшь. — А? Нет, я недавно пришла, — отмерев от окна, Гермиона протянула Джинни меню ресторана. — У них замечательная курица Калабрезе. — Доверюсь твоему вкусу. Девушки заказали еду, алкогольные напитки и молча обменивались взглядами. — С каких пор ты пьёшь апероль шприц? Помнится, ты всегда предпочитала крепкий алкоголь. — А ты раньше вообще не пила, — ехидно подметила Джинни. — Слушай, я пропущу весь приветственный этикет и скажу прямо. Я не ожидала встретить тебя после расставания с Поттером и нашего последующего разговора. Лондон, конечно, большой город, но встретиться у входа в больницу было слишком неожиданно. Она глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха, словно пытаясь выдохнуть накопившуюся тяжесть, и продолжила: — Перейду сразу к делу. Я хочу извиниться за своё поведение тогда. Мне не стоило грубить тебе в ответ на твою помощь. Пойми, я правда не хотела ребёнка, и давление со стороны мамы было для меня ясным и понятным, как белый день. Джинни на мгновение замялась, её пальцы нервно сжали край стола, словно слова застряли в горле. — Но когда ты пыталась доказать, что ребёнок точно поможет Гарри окончательно восстановить психическое здоровье... мхах... это уже было за гранью моего терпения. Со временем я поняла, что, наверное, со стороны не было видно, что у нас с ним всё рассыпалось и чувств уже никаких не осталось. Но глубоко внутри я верила, что ты это видишь и после расставания поддержишь его — и, возможно, меня. Грусть в глубине глаз смешивалась с усталостью, в то время как всё остальное говорило о решимости; несмотря на боль, она держалась с той же непоколебимой стойкостью, что всегда отличала её. — Но, как говорится, «принимай то, что есть». Раз уж мы волею судьбы снова встретились, я бы хотела возобновить общение, если ты, конечно, не против. Честно говоря, я скучала по тебе, Гермиона... — Джинни... я.… дай мне минутку обдумать твои слова. — Залпом выпивая коктейль, Гермиона пребывала в лёгком шоке от монолога. Она уже давно сложила воспоминания о ссорах Гарри и Джинни после окончания войны в коробку и закинула их в глубь подсознания. Но мозг не всегда работает на нас. Картинки прошедших времён замелькали перед глазами, вызывая смешанные чувства: боль разрыва, эхо старых споров, и неожиданная тоска по тем временам, когда всё казалось проще. Взгляд Джинни, полный искренности и боли, лишь напоминал о том, что когда-то всё было иначе. А теперь, глядя на неё — внешне уверенную, элегантно разрезающую курицу на маленькие кусочки, — Гермиона задумалась о том, что случилось после их общего расставания. — Я не держала и не держу на тебя обиду. У нас обеих был раздрай в отношениях, и адекватно мыслить не могла ни одна из нас... — Неужели самая умная ведьма своего поколения признала, что она была неадекватна? Это нужно записать на будущее, — перебив своим смехом, Джинни изобразила, как записывает это на пленку. — Очень смешно, — скорчив гримасу, девушка чокнулась со стоящим на столе бокалом. — Мне нужно ещё выпить после такого. — Гермиона, я правда сожалею о сказанном. — Успокойся, я уже давно забыла это. И, отвечая на твоё предложение восстановить дружбу... Джинни, я не против, но мне важно, чтобы я оставалась вне магического мира, и никто не знал, где я и что со мной. Если наше общение будет реально в этих рамках, то я только за. — Я уже давно работаю исключительно с маглами, так что никаких проблем не будет. Может, закажем ещё по одному коктейлю и начнём задавать противные вопросы о том, что с нами случилось и как мы дошли до такой жизни? — Ахахах, звучит так, будто мы с тобой живём на улице и собираем милостыню у прохожих. — Что собираем? — Не важно. Ох... Ну раз пошла такая игра, то расскажи, с чего вдруг ты стала так шикарно выглядеть, пахнуть, держать слишком ровно осанку и пить этот чертов апероль? — выделив последний пункт, Гермиона внимательно взглянула на бокал коктейля, приподняв одну бровь и изображая сильное недоумение. — Боюсь, эту историю в несколько актов рассказать за один вечер я не смогу. Если коротко, то такой вид пошёл с работы. Я личный сопровождающий и помощник на разных важных мероприятиях высокопоставленных людей. Там, как ты знаешь, проходят приёмы не хуже, чем у священных двадцати восьми. Ввиду того, что меня могут где-то подкараулить папарацци, я привыкла всегда выходить из дома в «рабочем» виде. — Ты ушла из квиддича? У тебя же было блестящее будущее! — пародируя провокационный тон Скитер, Гермиона поправила вымышленные очки. — Так получилось, — отмахнувшись с лёгкой улыбкой, ответила Джинни. — А ты? Твоя карьера в министерстве была непривлекательной? Помнится, ты хотела со временем занять место Кингсли, и он вроде был только за эту идею? Рассказав о своем уходе из министерства после расставания с Роном, Гермиона поделилась с подругой, что сейчас работает с растениями по совету Невилла и пытается просто счастливо жить дальше. Посмотрев на время, девушка с легкой грустью сказала, что уже пора возвращаться домой, и предложила Джинни как-нибудь устроить девчачью посиделку с большим количеством вина, слез и душевных разговоров у неё дома. Обнявшись на прощание она направилась в сторону метро, прокручивая их с Джинни разговор. Вдруг слева от неё раздался автомобильный гудок. — Садись, я тебя подкину до дома! — перекрикивая Дуа Липу, Джинни изнутри открыла дверь, зазывая Гермиону. Levitating(feat. DaBaby) — Dua Lipa feat. DaBaby — Мы же прилично выпили... Сколько ты зарабатываешь на этих встречах и с каких пор ты умеешь водить машину?! Что и кто, чёрт возьми, сделал с Джиневрой Уизли? — Зелье трезвости, слышала о таком? — подняв бровь и встряхнув пустую склянку, заявила она. — Я ещё и телефоном умею пользоваться, и ноутбуком, и ты не поверишь! У меня дома есть телевизор! — смеясь, проговорила Джинни, делая музыку тише. — Вводи адрес на навигаторе, а я пока подумаю, как нам объехать пробки на этом дурацком мосту. Добравшись до дома Гермионы подпевая исполнителям, девушки вышли из машины и закурили сигарету. — Ты хочешь прогуляться, или у тебя планы по соседству с моим домом? — глядя на забирающую из машины вещи девушку, Гермиона усмехнулась, представляя, как Джинни ночью идёт на встречу с импозантным мужчиной средних лет. — Нет, в ближайшее время у меня нет никаких планов. Я.… слушай, ты не подумай, я не следила за тобой, это вышло случайно. Я тут живу теперь. — Где? — Гермиона, мне приятно, что ты расслабилась в моей компании, но не настолько же. Я переехала в этот дом. Сегодня утром заехала. — Это... неожиданно... Поздравляю с переездом! Опешив, Гермиона быстро взяла себя в руки, осознав, какой глупый вопрос задала ранее. — Тогда, если ты докурила, пошли внутрь? Ты, наверное, и на моём этаже теперь живёшь? — Всё может быть! — подмигивая, ответила та. Девушки рассмеялись и, взяв вещи, поднялись по маленькой лестнице. Пройдя пролеты первого этажа, Джинни кончиком носа указала на дверь, дав понять, что теперь это её новое место проживания. — Ахахах, к сожалению, ты не угадала с этажом, ведьма. Я на третьем живу. Пошли, помогу занести. На её лице сияла теплая улыбка. Несмотря на то, что новость о соседстве напугала её, она отпустила страх и прочие мысли и пришла к выводу, что всё, что не делается, — к лучшему. — Не хочешь остаться? У меня тут, конечно, пока всё в коробках, но могу попытаться завлечь тебя Domaine de la Romanée-Conti Montrachet 1996 года. — Крича из другой комнаты, Джинни вытащила руку в дверной проём, показывая бутылку дико дорогого вина. — Даже спрашивать не буду, откуда оно у тебя. Спасибо за предложение, но я хочу завтра на работу съездить, так что в другой раз. Может, на следующей неделе? — Хорошо, но я зайду к тебе завтра вечером. — Гермиона Джин Грейнджер с серьёзным лицом надвигалась прямо на неё. — Имей в виду, я теперь никуда тебя не отпущу, и я твёрдо намерена... — Хорошо, хорошо! — Махнув рукой на прощание, она ретировалась к себе в квартиру. Приняв душ, девушка плюхнулась на свою кровать, погрузившись в виртуальный мир красивых фото и видео идеальной жизни других людей. Ощутив, как Линс, мурлыча, устроилась на её ягодицах, девушка, перевернувшись, сгребла в охапку кошку и уткнулась в её шею, массируя ушки. После смерти Живоглота Гермиона, переехав в другую квартиру, думала, что животных у неё больше не будет, но, не выдержав одиночества в первое время, она случайно наткнулась на приют животных, гуляя по улицам вечернего города. Влюбившись в мудрый, бусый взгляд маленькой бело-серой кошки, она сразу поняла, что возьмёт её с собой. Когда Линс знакомилась с её новой территорией, она, на удивление Гермионы, так грациозно, спокойно, но при этом с грозным взглядом обходила всю квартиру, что напомнила ей рысь. Недолго раздумывая, Гермиона решила назвать её так. — Добрых снов, Линс. Надеюсь, завтра мои пазлы соберутся воедино...