Лили Эванс и проблема магического суверенитета

Лондон встретил Интегру холодным дождем. Это был не настоящий ливень, а мелкая серая морось, которая словно висела прямо в воздухе. Подобный дождь всегда казался удивительно английским и до боли знакомым. Именно под таким дождем когда-то выходили ночные патрули Хеллсинга, пока город спокойно спал и совершенно не подозревал, сколько тварей бродит по улицам после полуночи. Интегра стояла возле вокзала рядом с Петунией и молча смотрела на окружающий город. На первый взгляд Лондон выглядел прежним. Однако одновременно город казался совершенно другим. По улицам все так же ездили красные автобусы. Черные такси тоже оставались на своих местах. Серый камень старых зданий выглядел привычно и знакомо. Даже запах мокрого асфальта и табака почти не изменился. Ритм городских улиц тоже казался удивительно знакомым. Однако чего-то все равно не хватало. Интегра ощущала это отсутствие почти физически. Создавалось ощущение, будто из старой картины вырезали важнейший элемент, а потом аккуратно закрасили оставшуюся пустоту. — Лили? Петуния осторожно дернула ее за рукав пальто. — Ты вообще идешь дальше? — Да, конечно. После ответа Интегра двинулась следом за сестрой. Однако взгляд продолжал внимательно скользить по знакомым улицам. Вот здесь раньше находился старый книжный магазин. Нет, кажется, немного дальше. Или тот магазин стоял в ее Лондоне? Теперь Интегра уже не была уверена в подобных вещах. Через несколько минут они прошли мимо Уайтхолла. После этого Интегра заметно замедлила шаг. Вокруг находились министерства и правительственные здания. Над зданиями висели государственные флаги. Полицейские патрули спокойно ходили по улицам. Интегра внимательно всматривалась в лица охраны, расположение камер и систему патрулей. Подобная защита выглядела слишком слабой и открытой. Городская инфраструктура тоже казалась практически беззащитной. Если маги действительно способны к массовому контролю сознания, телепортации и убийству одним движением палочки, британское правительство оказывается почти полностью уязвимым. Подобная мысль выглядела крайне неприятной. Чем дольше Интегра размышляла об этом, тем неприятнее становилось. Тем временем Петуния оживленно рассказывала о магазинах и новых туфлях, пытаясь вести себя как обычно. Однако Интегра все равно чувствовала скрытое напряжение сестры. Петуния постоянно косилась на нее настороженным взглядом. Создавалось ощущение, будто сестра ждет очередной странной фразы. В конце концов подобная фраза действительно прозвучала. — Здесь должен находиться особняк. Петуния удивленно нахмурилась. — Прости, что ты сказала? Интегра остановилась возле перекрестка и внимательно осмотрелась по сторонам. Потом она медленно нахмурилась. Нет, подобное выглядело невозможным. Интегра слишком хорошо знала этот район. Она помнила его абсолютно точно. Особняк Хеллсингов стоял здесь больше двухсот лет. Это был не главный штаб организации в сельской местности, а старый городской дом семьи. Викторианское здание с черными воротами и гербом над входом всегда выглядело мрачно и величественно. Интегра лично перестраивала часть помещений после инцидента девяносто девятого года. Теперь на этом месте не осталось ничего. Перед ней находилась совершенно обычная улица. Обычные дома продолжали стоять вдоль тротуара. Никаких черных ворот больше не существовало. Никакого герба над входом тоже не осталось. Даже самого имени Хеллсинг здесь никогда не было. Интегра медленно сняла перчатку и коснулась холодного каменного забора, словно пыталась проверить реальность на ощупь. Под пальцами ощущалась абсолютная пустота. Все происходящее выглядело окончательно и бесповоротно настоящим. Именно в этот момент Интегра впервые окончательно поверила, что действительно находится в другом мире. Это место не являлось прошлым. Это место не являлось бредом умирающего сознания. Это место не являлось даже посмертием. Перед ней действительно существовал совершенно другой мир. В этом мире не было Алукарда. В этом мире отсутствовала организация Хеллсинг. Вместе с организацией исчезла и вся ее прежняя жизнь. Петуния осторожно посмотрела на сестру и тихо спросила: — С тобой все нормально? Интегра медленно выдохнула и спокойно ответила: — Да, все в порядке. Этот ответ был очень хорошей ложью. Через два часа Петуния окончательно устала пытаться понять настроение сестры. — Нет, все, хватит уже, — раздраженно заявила она, хватая Лили за локоть. — Ты приехала в Лондон не для того, чтобы смотреть на правительственные здания как агент MI5. Интегра слегка приподняла бровь и спокойно уточнила: — А каким образом агенты MI5 обычно смотрят на здания? Петуния раздраженно всплеснула руками. — Именно вот таким образом! Ты буквально осматриваешь все крыши вокруг! После этих слов Интегра невольно усмехнулась. Потом она все-таки позволила сестре утащить себя в магазины. Сначала подобное занятие казалось совершенно бессмысленным. Вокруг находились бесконечные платья и ткани. Следом шли духи и женские перчатки. Однако постепенно внутри начало что-то меняться. Когда-то очень давно, еще до смерти сэра Артура Хеллсинга и передачи организации в ее руки, у Интегры действительно существовала юность. Эта юность оказалась короткой и очень странной. Однако она все-таки была настоящей. Интегра прекрасно помнила дорогие лондонские магазины. Она помнила свой первый идеально сшитый костюм. Память сохранила даже день, когда она почти несколько часов спорила с портным из-за линии плеч. Тогда Алукард насмешливо заметил, что человеческие женщины относятся к одежде серьезнее, чем генералы к войне. Интегра тогда совершенно спокойно ответила, что хороший костюм тоже является разновидностью оружия или как минимум доспехов. После этих слов Алукард смеялся почти десять минут подряд. Воспоминание пришло неожиданно мягко и спокойно. Привычной боли на этот раз почти не ощущалось. Впервые за последние недели Интегра позволила себе немного расслабиться. Это расслабление оставалось совсем небольшим, но все-таки настоящим. В конце концов она даже купила темно-зеленый шарф после короткого спора с Петунией. — Этот цвет тебе действительно идет. Интегра спокойно пожала плечами. — Этот шарф выглядит достаточно практично. Петуния закатила глаза и раздраженно фыркнула. — Лили, это обычный шарф, а не часть военной формы. Интегра совершенно серьезно ответила: — Хороший шарф обязан выполнять обе функции одновременно. После этих слов Петуния неожиданно рассмеялась. Через секунду Интегра поймала себя на том, что уголки ее губ тоже слегка дрогнули. Подобное чувство казалось очень странным. Нормальная человеческая жизнь почти успела стать чем-то чужим и далеким. Интегра уже почти забыла, как подобная жизнь вообще выглядит. Позже они обедали в небольшом кафе возле музеев. Петуния оживленно рассказывала о красивых витринах, пока Интегра задумчиво размешивала чай ложкой. Потом Интегра неожиданно спросила: — Туни, тебе никогда не казалось странным, что маги живут отдельно от остальных людей? Петуния удивленно заморгала после такого вопроса. — Что именно ты имеешь в виду? Интегра спокойно поставила чашку на стол. — Они существуют параллельно государству. У них есть собственные законы, собственная экономика и собственная система власти. При этом обычные люди ничего не знают о происходящем. Петуния неуверенно пожала плечами. — Наверное, так просто безопаснее для всех. После этих слов Интегра подняла взгляд на сестру. Этот взгляд оставался холодным и сосредоточенным. — Безопаснее именно для кого? Петуния слегка нахмурилась. — Для нас, наверное? Интегра спокойно покачала головой. — Нет, подобная система выгодна именно им. Голос Интегры звучал совершенно спокойно, однако внутри уже снова просыпался разум главы Хеллсинга. — Подумай сама. У них существуют средства контроля памяти, возможность проникать практически куда угодно и оружие, против которого гражданское население почти беспомощно. Петуния после этих слов нервно повела плечами. — Ты говоришь так, будто они являются врагами. Интегра медленно отпила чай и спокойно ответила: — Любая неконтролируемая сила потенциально становится угрозой. После короткой паузы она добавила: — Волдеморт является прекрасным доказательством этого правила. Имя темного мага заставило Петунию заметно поморщиться. Даже ей становилось не по себе после рассказов сестры о магической войне. — Однако среди них ведь есть хорошие волшебники. Интегра сразу кивнула в ответ. — Разумеется, подобные люди существуют. Проблема заключается не в отдельных людях. Проблема находится внутри системы, где одна группа населения обладает абсолютным преимуществом перед другой и при этом не подчиняется общим законам. После этих слов Петуния некоторое время молчала. Потом она неожиданно произнесла: — Возможно, правительство все знает. Интегра после этих слов резко замерла. — Что именно ты сейчас сказала? Петуния слегка пожала плечами. — Спецслужбы, королева или кто-нибудь еще наверху. Не может же быть, чтобы маги существовали сотни лет, а власти вообще ничего не знали. Интегра медленно поставила чашку обратно на стол. Подобная мысль выглядела крайне интересной. Чем дольше она размышляла над этим, тем интереснее становилась ситуация. Если британское государство действительно знает о существовании магического мира и все равно позволяет ему оставаться автономным… Тогда возможны только два варианта развития событий. Либо маги значительно сильнее, чем она предполагала изначально. Либо между сторонами давно существует какой-то договор. Однако договоры между государствами и закрытыми вооруженными структурами почти никогда не бывают равноправными. Интегра медленно откинулась на спинку стула. Впервые за долгое время она почувствовала знакомое напряжение. Именно такое напряжение всегда появлялось перед началом большой охоты. Тем временем Петуния смотрела на сестру со все более плохо скрываемым ужасом. — Лили… Интегра слегка моргнула и подняла взгляд. — Мм? Петуния нервно сглотнула. — Почему у тебя сейчас настолько страшное лицо? Интегра слегка нахмурилась. — Какое именно лицо ты имеешь в виду? Петуния некоторое время молчала, а потом тихо ответила: — Такое лицо, будто ты собираешься кому-то объявить войну. После этих слов Интегра несколько мгновений сидела совершенно неподвижно. ————— Северус Снейп вернулся в начале июля. Интегра узнала об этом еще до того, как впервые увидела его. Петуния, как обычно, услышала новости первой: миссис Снейп встретили возле магазина, кто-то видел Северуса на автобусной остановке, а кто-то сказал, что он «опять стал еще более жутким». Интегра только молча слушала все эти разговоры. Внутри нее медленно нарастало знакомое напряжение. В отличие от семьи Эванс, Петунии или случайных знакомых, Северус Снейп знал Лили Эванс по-настоящему. Он видел ее слабости, страхи, привычки, обычные интонации и подростковую неловкость, замечая те мелочи, которые невозможно сыграть идеально. Именно поэтому Интегра была почти благодарна судьбе за то, что весь июнь он провел у Малфоев. Это обстоятельство дало ей время. Время постепенно врасти в чужую жизнь. Время научиться автоматически реагировать на имя «Лили». Время привыкнуть к походке этого тела. Даже к чужому смеху пришлось привыкать. Иногда Интегре казалось, что прежняя Лили теперь существует внутри нее как тихая тень памяти. Это не было отдельной личностью. Скорее это был набор инстинктов, привычек и эмоциональных следов. Однако хватит ли этого рядом с Северусом Снейпом? Интегра этого не знала. Северус пришел около полудня. Интегра увидела его через окно гостиной. Для пятнадцати лет он был довольно высоким. При этом он оставался слишком худым. Даже в жару на нем была черная одежда. Особенно сильно Интегру насторожила его походка. Она была настороженной и напряженной. Словно окружающий мир в любую секунду мог ударить первым. Интегра невольно замерла у окна. Странное ощущение ударило неожиданно сильно. Она не помнила, как выглядел Влад Цепеш до того, как стал Алукардом. В памяти оставались только старые гравюры. Еще существовали портреты и легенды. Однако сейчас, глядя на молодого Северуса Снейпа, Интегра вдруг поймала себя на совершенно невозможной мысли. Возможно, до превращения в чудовище Алукард вынлядел именно так. Разумеется, сходство было не внешним. Вовсе не внешность имела значение. Сходство жило в выражении глаз. Оно проявлялось в постоянном внутреннем напряжении, читалось в привычке ждать удара раньше, чем прозвучит угроза, пряталось в звериной настороженности человека, выросшего среди боли. Северус поднял взгляд к окну. Их глаза встретились почти одновременно. На мгновение Интегра почти физически ощутила опасность этого мальчика. Это еще не была настоящая сила. Пока такой силы в нем не было. Однако потенциал уже чувствовался отчетливо. Там был острый ум. Там было тяжелое одиночество. Там пряталось что-то темное, уже начинающее прорастать внутри. Интегра невольно подумала, что Дамблдор, вероятно, тоже видит эту опасность. Интересно, считает ли он это проблемой или полезным ресурсом? Северус слегка кивнул ей. Это выглядело как привычное приветствие. Улыбки на его лице не было. Интегра кивнула ему в ответ. Они пошли к реке почти автоматически. Тело Лили помнило дорогу самостоятельно. Сначала шла тропинка через траву. Потом появлялось старое дерево. В воздухе чувствовался теплый запах воды и летней земли. Интегра ощущала странную двойственность происходящего. Для Лили это место было привычным и безопасным. Для самой Интегры оно оставалось новой территорией. Северус первым сел под деревом. Его движения были резкими и угловатыми. Он все еще рос и пока не успел освоиться в собственном теле. Интегра опустилась рядом, аккуратно разглаживая юбку. Почти сразу она заметила его взгляд. Этот взгляд был изучающим и осторожным. Северус тоже видел перемены. Конечно, он не мог их не видеть. — Малфои тебя перекормили, — наконец сказала она, чтобы сбить напряжение. Северус чуть приподнял бровь. — Это обвинение или наблюдение? Уголок его рта едва заметно дрогнул. — Это было наблюдение. Интегра мысленно отметила, что Лили обычно ответила бы иначе. Следовало быть осторожнее. — Как прошло твое лето? — спросила она. Северус пожал плечами. — Все было нормально. Это была очевидная ложь. При этом ложь была очень привычной. Интегра едва заметно расслабилась. Лжецов она понимала удивительно хорошо. — Ты жил в поместье? — Иногда. Он бросил в реку маленький камень. — В основном я находился в гостевом крыле. Люциус хотел, чтобы я пользовался библиотекой. Вот она, аристократия. Теперь они наконец подошли к главному. Интегра лениво оперлась спиной о дерево. — Там большая библиотека? Северус тихо фыркнул. — Она просто огромная. Малфои собирают книги уже лет пятьсот. Пятьсот лет звучали очень красноречиво. Интегра на несколько секунд задумалась. Магическая аристократия явно была значительно старше большинства современных государственных структур. Это многое объясняло в устройстве их мира. — Какие они вообще люди? Вопрос прозвучал достаточно небрежно. Северус сразу покосился на нее. — Почему тебя это заинтересовало? Потому что я пытаюсь понять устройство вашего параллельного феодального государства, подумала Интегра. Вслух она сказала совсем другое: — Мне просто любопытно. Он некоторое время молчал. Потом Северус неожиданно ответил: — Они совсем другие. — В каком именно смысле? — Все старые семьи такие. Северус нахмурился, явно подбирая подходящие слова. — Они с детства знают, что принадлежат к власти. Это было очень точное определение. Интегра почувствовала почти профессиональный интерес. — Малфои действительно так влиятельны? Северус тихо усмехнулся. — Лили, Малфои остаются Малфоями. Что ж, это тоже было полноценным ответом. Некоторые фамилии действительно не нуждаются в пояснениях. — Люциус закончил Хогвартс несколько лет назад, но даже преподаватели разговаривают с ним осторожно. Интегра чуть склонила голову. — Только потому, что он богат? — Потому что он Малфой. Снова прозвучало это объяснение. Оно было интересно само по себе. Очень интересно для дальнейшего анализа. Северус сорвал с земли травинку. — У них есть связи в министерстве. Старые союзы, деньги и влияние тоже остаются при них. Почти дворянство, подумала Интегра. Нет, ситуация выглядела даже хуже. Британская аристократия ее мира давно утратила реальную независимую силу. Здесь же магические семьи, похоже, полностью сохранили ее. Интегра медленно произнесла: — Значит, чистокровные семьи фактически управляют страной. Северус резко посмотрел на нее. Слишком резко для нейтральной темы. Интегра мгновенно поняла, что попала в болезненную точку. — Все устроено не так просто. Вот как, значит. Интегра мягко продолжила: — Но маглорожденные почти не представлены во власти, верно? Между ними повисло долгое молчание. Потом Северус тихо ответил: — Почти не представлены. Интегра смотрела на реку. Солнечные блики играли на поверхности воды. Одновременно она анализировала каждую паузу Северуса. Этот мальчик уже сейчас стоял между мирами. Он был слишком беден для аристократов и одновременно был слишком талантлив, чтобы они могли его игнорировать, при этом он был слишком озлоблен, чтобы просто смириться. Подобное сочетание выглядело опасным. Очень опасным для всех окружающих. — Что насчет Волдеморта? — спокойно спросила она. — Что о нем говорят у Малфоев? Северус застыл почти незаметно. Задержка длилась буквально одну секунду. Однако Интегре этого оказалось достаточно. Вот оно, наконец. Именно этого она ждала. Северус медленно произнес: — О нем говорят разное. — Например, что именно? — Многие люди его боятся. Это не было настоящим ответом. Интегра повернула голову к нему. Северус смотрел не на нее, а на воду. Поза у него стала закрытой. Плечи снова заметно напряглись. В каждом движении читалась инстинктивная готовность защищаться. Снова возникло это невозможное чувство. Алукард был где-то рядом в памяти. Не древний монстр с кровавыми глазами, не насмешливый вампир в красном плаще. Перед внутренним взглядом возникал человек, которым он когда-то был. Юноша, слишком рано научившийся выживать. Интегра вдруг поняла, насколько чудовищной должна была быть жизнь Влада Цепеша, если спустя века даже остатки человеческой памяти в ней откликаются на подобные вещи. — Лили, ты меня слышишь? Интегра медленно моргнула. — Да, я слышу. Северус смотрел на нее внимательно. Даже слишком внимательно. — Ты изменилась. Ну вот, наконец. Интегра спокойно выдержала его взгляд. — Люди часто меняются. — Не настолько сильно. Тишина повисла между ними. Летний ветер шелестел листьями над головой. Где-то далеко кричали маленькие дети. Интегра медленно улыбнулась. Улыбка получилась очень легкой. — Тебе это не нравится? Северус неожиданно первым отвел взгляд. — Я пока не знаю.