Лили Эванс и проблема магического суверенитета

Интегра Хеллсинг встретила собственную смерть без всякого страха. Страх всегда оставался уделом молодых людей, которые еще надеялись удержать власть, тело, имя или хотя бы собственное будущее. К семидесяти пяти годам Интегра пережила войны, вампиров, перевороты, еретиков, собственную империю и даже собственную ненависть. Она пережила и ту Англию, которую когда-то считала вечной и неизменной. Теперь перед ней оставался только неизбежный конец. Она отчетливо помнила холод собственных рук, тяжесть шерстяного пледа на коленях и запах дождя за окнами поместья Хеллсинг. Рядом находился Алукард, который в тот вечер казался непривычно тихим и почти пугающе спокойным. В тот момент рядом с ней сидел не монстр и не живое оружие ордена Хеллсинг. Рядом с ней находился мужчина, державший ее настолько осторожно, словно она была чем-то невероятно хрупким и ценным. — Прими кровь, — тихо сказал он тогда. — Ты прекрасно знаешь, что можешь сделать это. Интегра ответила ему далеко не сразу. — Нет, — произнесла она наконец спокойным и сухим голосом. Этот голос принадлежал человеку, который однажды уже победил собственный страх смерти и теперь не собирался проигрывать ему в самом конце пути. — Я никогда не стану тем, с чем боролась всю свою жизнь. После этих слов Алукард очень долго молчал, не отрывая взгляда от ее лица. Потом он впервые за десятилетия назвал ее не «хозяином». — Интегра… Она до сих пор помнила прикосновение его руки к собственной щеке. Она помнила собственное редкое дыхание и странное спокойствие, которое неожиданно пришло вместе с приближающейся тьмой. После этого наступила полная темнота. Интегра проснулась настолько резко, словно кто-то выдернул ее из глубокой воды. Она не почувствовала ни кашля, ни боли, ни тяжести в груди, к которой давно успела привыкнуть за последние годы жизни. Глаза распахнулись прежде, чем разум успел окончательно осознать происходящее. Над ней находился низкий белый потолок, который совершенно точно не принадлежал поместью Хеллсинг. Это место не было ни госпиталем, ни гробом, ни знакомой спальней. Интегра слишком быстро села на кровати и почти сразу замерла от неожиданного ощущения. Новое тело двигалось совершенно неправильно. Каждое движение казалось слишком легким, слишком быстрым и пугающе молодым. Несколько секунд она молча рассматривала собственные руки, пытаясь привести мысли в порядок. Тонкие пальцы выглядели совсем юными. Светлая кожа не имела ни морщин, ни возрастных пятен, ни шрамов от пуль, ни следов ожогов. Перед ней находились ладони подростка, а не старой женщины, десятилетиями державшей оружие. Интегра медленно вдохнула окружающий воздух. Комната пахла летним утром, пылью и дешевым шампунем с легким цветочным ароматом. Этот запах не имел ничего общего с Англией Хеллсинга, которую она помнила всю свою жизнь. Это была совершенно другая Англия. Интегра осторожно поднялась с кровати и почувствовала, как ноги едва не подвели ее от непривычности ощущений. Центр тяжести изменился, рост изменился, вес изменился, и тело казалось почти чужим механизмом. На стенах висели яркие плакаты и школьные учебники, а в углу комнаты стоял раскрытый чемодан. Интегра медленно подошла к зеркалу и остановилась перед отражением. Из зеркальной поверхности на нее смотрела рыжеволосая девушка с зелеными глазами и лицом пятнадцатилетнего подростка. Несколько долгих секунд она молча изучала собственное отражение. Потом Интегра очень спокойно произнесла: — Ситуация выглядит крайне любопытной. Она не чувствовала ни паники, ни ужаса, ни даже настоящего страха. За свою долгую жизнь Интегра успела увидеть слишком многое, чтобы бояться невозможного. Однако внутри уже начинала работать привычная машина анализа, требующая фактов и только фактов. Она была жива. Она снова стала молодой. Это тело определенно принадлежало не ей. Потом Интегра внезапно нахмурилась, потому что почувствовала еще кое-что странное. Дело заключалось не только в чужом теле. Вместе с телом ей достались чужие воспоминания. Они медленно поднимались из глубины сознания, словно со дна темной воды. Имя Лили Эванс всплыло первым. Потом пришли возраст, Коукворт, родители, сестра и школа. Следом пришло еще одно слово, заставившее Интегру резко опереться руками о стол. Хогвартс. Это название мгновенно принесло с собой целый поток образов: движущиеся лестницы, свечи под потолком, дети с волшебными палочками и сама идея магии как обыденности. Настоящая магия существовала здесь как часть нормальной жизни. Она не имела ничего общего с алхимией Искариота, регенерацией вампиров или искусственными чудовищами Миллениума. Интегра медленно закрыла глаза, позволяя чужим воспоминаниям раскрываться дальше. Перед ее внутренним взглядом начали появляться новые имена и лица. Северус Снейп. Джеймс Поттер. Сириус Блэк. Ремус Люпин. Питер Петтигрю. Дамблдор. Наконец появилось имя, от которого внутри памяти Лили поднимался почти животный страх. Волдеморт. Интегра медленно выпрямилась и тихо произнесла: — Теперь многое становится понятнее. После этого она подошла к окну и резко отдернула занавеску в сторону. Снаружи находилась совершенно обычная улица с обычными домами и обычным летним утром. Однако теперь Интегра уже знала, что за этой обыденностью скрывается целое теневое государство. В этом мире существовали маги, собственное министерство, собственные законы, древние семьи и отдельная система власти. Больше всего Интегру удивляли даже не вампиры, не магия и не собственное переселение души. Сильнее всего ее поражал сам факт существования независимой структуры внутри Британии, которая столетиями жила вне контроля короны и разведки. Орден Хеллсинг попытался бы уничтожить подобную систему меньше чем за год. По крайней мере, попытался бы сделать это. Интегра медленно села обратно на кровать и попыталась привести мысли в порядок. Сознание Лили уже почти перестало ощущаться чужим. Воспоминания вплетались в разум удивительно аккуратно и почти без сопротивления. Сама девушка не исчезла полностью, а скорее растворилась внутри нее, оставив привычки, знания и эмоциональные следы. Интегра чувствовала остатки подростковой привязанности к сестре, неловкость рядом с Поттером и тревогу за Северуса Снейпа. Одновременно с этим внутри продолжала существовать ее собственная холодная взрослая логика. Подобное сочетание казалось невероятно странным. Интегра опустила взгляд на свои новые руки и задумалась о происходящем. Пятнадцать лет действительно выглядели вторым шансом, если происходящее вообще можно было назвать шансом. Ее внимание неожиданно привлекла волшебная палочка, лежавшая на столе. Интегра осторожно взяла ее двумя пальцами и почти сразу почувствовала отклик чужой памяти. Остролист. Десять с четвертью дюймов. Гибкая структура древесины. Память Лили подсказала все это автоматически. Интегра слегка прищурилась, внимательно рассматривая палочку. Перед ней находилось не совсем оружие, а скорее универсальный инструмент силы. Именно эта универсальность казалась особенно опасной. Еще более опасным выглядело отсутствие нормального контроля над подобной силой. Потом Интегра снова вспомнила Дамблдора. В памяти Лили директор выглядел добрым стариком, мудрым наставником и величайшим волшебником современности. Однако Интегра слишком долго управляла военной организацией, чтобы верить подобным образам. Люди, обладающие такой властью, никогда не бывают просто добрыми, особенно если их боится практически весь мир. Волдеморт тоже начал восприниматься иначе. Теперь это имя вызывало не детский страх Лили, а аналитический интерес Интегры. Перед ней постепенно вырисовывался образ харизматичного идеолога, создавшего почти военизированное движение с культом личности, террором и идеей чистоты крови. Интегра уже видела нечто подобное раньше. Миллениум выглядел практически так же, только вместо чистокровных магов там находились нацисты и искусственные вампиры. Методы радикальных движений оставались одинаковыми во всех мирах. Интегра медленно коснулась виска, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Самым тревожным во всей ситуации оставалось другое обстоятельство. В этом мире не существовало Хеллсинга. Здесь не было ни организации, ни Искариота, ни известных вампиров. Здесь не существовало даже Алукарда. При мысли о нем внутри неожиданно возникла резкая болезненная пустота. Впервые после пробуждения Интегре стало тяжело дышать. Она прожила семьдесят пять лет рядом с чудовищем, которое сумела приручить и сделать своим самым верным союзником. Теперь этого чудовища просто не существовало. Она больше никогда не услышит его ленивую насмешку и не увидит знакомую усмешку за собственной спиной. Интегра медленно опустила взгляд и внезапно поняла одну неприятную вещь. После стольких лет ей казалось, что она давно научилась жить без сентиментальности. Очевидно, это оказалось неправдой. За окном продолжали петь птицы, а летнее солнце постепенно поднималось над крышами Коукворта. Тем временем Интегра Хеллсинг, бывшая глава королевского ордена протестантских рыцарей, сидела в спальне пятнадцатилетней Лили Эванс и пыталась понять, насколько опасен для мира человек по имени Альбус Дамблдор.