Лили Эванс и проблема магического суверенитета

Петуния Эванс никогда не любила перемены. Особенно сильно ее раздражали те перемены, которые невозможно было нормально объяснить. Когда Лили впервые получила письмо из Хогвартса, происходящее хотя бы казалось понятным. Настолько понятным, насколько вообще может быть понятна родная сестра, внезапно оказавшаяся ведьмой. Разумеется, подобная ситуация выглядела совершенно ненормальной. Разумеется, происходящее казалось крайне несправедливым. Однако сама Лили все еще оставалась Лили. Сестра слишком громко смеялась в обычных разговорах. Постоянно спотыкалась на лестнице во время спешки. Заметно краснела, когда взрослые начинали ее хвалить. Регулярно смущалась рядом с новыми людьми. Периодически могла забыть чайник на кухне, а потом в панике бегать по всему дому. Даже после четырех лет в своей странной школе Лили оставалась совершенно обычной девчонкой. Она стала немного увереннее, немного красивее, но все еще выглядела знакомой и понятной. Потом Лили вернулась домой после четвертого курса. После возвращения что-то изменилось совершенно неправильно. Сначала Петуния даже не понимала, что именно ее беспокоит. Первые изменения казались совершенно незначительными мелочами. Лили просто начала иначе ходить. На первый взгляд этого было недостаточно для тревоги. Однако именно подобная мелочь почему-то пугала сильнее всего остального. Теперь сестра двигалась удивительно спокойно и точно, без прежней подростковой резкости. Создавалось ощущение, будто Лили всегда прекрасно знает, куда именно направляется. Иногда Петунии казалось, что весь окружающий мир обязан расступаться перед сестрой. Самым отвратительным оставалось то, что окружающий мир действительно расступался. Отец начинал говорить заметно тише, когда Лили входила в комнату. Мать практически перестала суетиться рядом с младшей дочерью. Даже продавщица местного магазина однажды начала обращаться к пятнадцатилетней девочке почти почтительным тоном. Подобное поведение выглядело совершенно ненормальным. Особенно сильно изменился взгляд Лили. Раньше сестра смотрела открыто и эмоционально, а все ее чувства всегда легко читались по лицу. Теперь ситуация выглядела совершенно иначе. Теперь глаза Лили стали пугающе спокойными. Это спокойствие выглядело слишком взрослым и тяжелым. Подобным взглядом обычно смотрят люди, которые уже многое пережили и больше не особенно впечатляются окружающим миром. Первую неделю Петуния убеждала себя, что просто слишком много выдумывает. К концу второй недели стало окончательно ясно, что дело вовсе не в воображении. Лили действительно изменилась очень сильно. Теперь сестра начала вставать каждое утро ровно в пять часов. Будильник при этом совершенно не требовался. Однажды Петуния услышала ранние шаги и осторожно выглянула в окно. Лили бежала по улице в сером спортивном костюме, а собранные рыжие волосы почти не двигались в такт шагам. Темп бега оставался удивительно ровным и размеренным. Дыхание тоже сохранялось абсолютно ровным. Никакой подростковой ленивой неуклюжести больше не осталось. Тогда Петуния еще долго смотрела вслед удаляющейся фигуре сестры. Потом в жизни Лили внезапно появились книги. Сестра вытащила с чердака старые школьные учебники и начала перечитывать их часами. Особенно сильно Лили интересовала история различных государств. Политика тоже неожиданно привлекла ее внимание. Военные мемуары занимали отдельное место среди книг. Даже толстая книга о британской монархии оказалась внимательно прочитана. Лили могла читать по нескольку часов подряд. Во время чтения сестра почти никогда не разговаривала. Рядом постоянно лежал карандаш, которым Лили делала пометки на полях. Потом в доме неожиданно появилась рапира. Петуния до сих пор прекрасно помнила выражение лица отца, когда Лили совершенно спокойно сказала за ужином: — Мне необходимо оружие для тренировок. Отец тогда растерянно переспросил: — Что именно тебе нужно? Лили совершенно невозмутимо ответила: — Спортивная рапира вполне подойдет. Мать после этих слов нервно рассмеялась. — Лили, дорогая, зачем тебе подобные вещи? Сестра ответила абсолютно спокойным голосом: — Хорошая координация движений никогда не бывает лишней. После этого объяснения разговор неожиданно закончился. Никаких дополнительных объяснений больше не последовало. Никаких оправданий Лили тоже не приводила. Никаких просьб или уговоров тоже не прозвучало. Оставалась только спокойная уверенность человека, который уже давно принял окончательное решение. Через три дня отец действительно купил тренировочную рапиру. Петуния до сих пор не понимала, каким образом это вообще произошло. Раньше родители спорили с Лили практически из-за каждой мелочи. Теперь подобные споры почти полностью исчезли. Окружающие почему-то всегда верили словам Лили. Подобное доверие выглядело совершенно безусловным. Иногда Петунии казалось, что сама мысль возразить сестре кажется людям неправильной. При этом Лили пользовалась подобным влиянием удивительно умеренно. Никаких истерик больше не происходило. Никаких подростковых капризов теперь тоже не осталось. Поведение Лили стало почти пугающе вежливым. — Спасибо большое, мама. — Доброе утро, папа. — Будь добра передать соль. Со стороны сестра выглядела практически идеальной дочерью. Однако рядом с этой идеальностью постепенно становилось очень неуютно. Иногда Петунии начинало казаться, что Лили смотрит на окружающих людей как взрослая женщина смотрит на детей. В этом взгляде отсутствовала откровенная злоба. Презрения там тоже почти не чувствовалось. Однако спокойная дистанция ощущалась постоянно. Особенно сильно подобное отношение проявлялось рядом с самой Петунией. Именно это раздражало сильнее всего остального. Раньше сестры хотя бы регулярно ссорились между собой. Теперь Лили словно перестала считать подобные конфликты важными. Она почти никогда не спорила. Практически никогда не оправдывалась. Попыток доказать что-либо Петунии тоже больше не происходило. Чаще всего Лили просто не обращала внимания на чужие претензии. Постепенно начинало казаться, будто мнение старшей сестры больше ничего не значит. Из-за этого внутри Петунии медленно росла злая и бессильная обида. Иногда из гаража доносился характерный звон металла. Лили могла тренироваться там по несколько часов подряд. Сначала слышались быстрые удары рапиры. Потом раздавались размеренные шаги. Следом шли резкие развороты корпуса. После разворотов снова начинались удары. Однажды Петуния осторожно приоткрыла дверь гаража. Увиденная картина заставила ее мгновенно замереть на месте. Лили двигалась настолько красиво, что происходящее выглядело почти пугающе. Сестра совершенно не напоминала ребенка, играющего в фехтование ради развлечения. Гораздо больше Лили походила на человека, который действительно умеет убивать. Рапира в ее руке двигалась настолько быстро, что почти исчезала из поля зрения. Сначала следовал стремительный выпад вперед. Потом происходил быстрый шаг в сторону. Следом шел резкий поворот корпуса. После поворота снова наносился точный удар. Лицо Лили при этом оставалось абсолютно спокойным. Дыхание сестры сохранялось ровным и размеренным. Тогда по спине Петунии неожиданно пробежал неприятный холод. — В Хогвартсе действительно учат подобному? — резко спросила она. После вопроса Лили сразу остановилась. Сестра медленно опустила тренировочное оружие. Потом Лили внимательно посмотрела прямо на Петунию. В этот момент Петуния почему-то мгновенно почувствовала себя младше. Слабее собственного возраста. Глупее окружающих людей. — Нет, — спокойно ответила Лили. — Однако магия требует хорошей дисциплины тела. Сила заклинаний напрямую связана с физическим состоянием волшебника. Подобное объяснение звучало удивительно правдоподобно. Именно это Петуния ненавидела сильнее всего. Больше всего ее раздражало то, что она снова поверила словам сестры. Теперь словам Лили верили практически все окружающие люди. Соседи охотно соглашались с ее мнением. Родители внимательно прислушивались к ее словам. Даже случайные люди постепенно начинали реагировать похожим образом. Создавалось ощущение, будто внутри Лили появился какой-то тяжелый и неоспоримый стержень. Рядом с этим внутренним стержнем собственная жизнь Петунии начинала казаться маленькой и серой. Хуже всего выглядело то, что Лили словно перестала нуждаться в чужом одобрении. Подобное равнодушие выглядело почти абсолютным. Петуния совершенно не понимала, каким образом пятнадцатилетняя девочка может смотреть на мир с таким холодным спокойствием. Иногда создавалось ощущение, будто Лили уже знает о людях что-то крайне неприятное. В тот летний день на улице стояла тяжелая жара. Мать ушла в магазин за покупками. Отец занимался какими-то делами во дворе. Петуния сидела в гостиной с журналом и делала вид, что внимательно читает страницы. Лили вошла в комнату почти бесшумно. На сестре находилась аккуратная белая рубашка. Темная юбка выглядела удивительно строгой. Рыжие волосы были собраны темной лентой. Осанка Лили снова казалась совершенно невозможной. Сестра остановилась возле двери и спокойно произнесла: — Петуния. Старшая сестра сразу подняла настороженный взгляд. — Что именно случилось? Несколько секунд Лили молчала и словно обдумывала дальнейшие слова. Потом сестра неожиданно спросила: — Хочешь завтра съездить вместе со мной в Лондон? Петуния после этих слов удивленно моргнула. — Что именно ты сказала? Лили слегка пожала плечами и ответила: — Можно просто прогуляться по центру, посмотреть музеи и магазины. Тон сестры звучал спокойно и почти светски. Создавалось ощущение, будто речь идет о визите взрослой знакомой, а не о разговоре между двумя сестрами, которые почти перестали нормально общаться. — Зачем тебе подобная поездка? Лили снова едва заметно пожала плечами. — Ты никогда толком не бывала в Лондоне. Подобная фраза прозвучала настолько странно, что Петуния даже не сразу нашла подходящий ответ. — Что именно ты собираешься там делать? Лили совершенно спокойно ответила: — Хочу посмотреть Букингемский дворец. После этих слов Петуния окончательно растерялась. — Тебе нужен дворец? — Да, именно дворец. Лили подошла ближе и спокойно оперлась рукой о спинку кресла. — Британцы слишком мало интересуются собственной страной, Туни. Последний раз это прозвище звучало настолько давно, что внутри Петунии что-то болезненно дрогнуло. Однако голос Лили продолжал оставаться спокойным и удивительно взрослым. — Империи никогда не рушатся за один день. Сначала они медленно гниют изнутри, пока люди окончательно перестают понимать, кем являются. После этих слов Петуния потрясенно уставилась на сестру. — О чем вообще идет речь? Лили неожиданно улыбнулась очень легко и одновременно очень устало. После этой улыбки сестра вдруг стала почти прежней. Почти прежней, но все-таки не полностью. — Ни о чем важном, — спокойно сказала она. — Так ты поедешь со мной?