Fate/Battle Faceted Glass

Фёдор ненавидел три вещи в своей нынешней, с момента призыва, жизни. Первое — что Грозный опричник, служивший государю и Отечеству, оказался в костюме. Не в доспехах, не в парадном кафтане, а в пошлом, ярко-розовом костюме осьминога. Второе — то, что этот костюм будет на нём до конца смены. Третье — необходимость зазывать толпу. — Подходите, подходите! Вкуснейшие… э-э-э… такояки! — голос Фёдора, привыкший командовать и устрашать, звучал неестественно громко и сдавленно, будто его душили этим розовым трикотажем. — Изысканное блюдо японских… морей?.. Восемь щупалец удовольствия в каждом шарике! — выпалил он отчаянно, размахивая двумя из восьми своих мягких, безвольно болтающихся рук. Прохожие обходили его стороной, бросая взгляды, смешанные из жалости и ужаса. Фёдор чувствовал, как его достоинство, и без того униженное статусом «Слуги», медленно и необратимо тает в знойном городском воздухе, сменяясь запахом жареного теста и осьминога. Не выдержав, он тяжело заковылял обратно к тележке — с пестрыми вывесками и неоновыми огнями обители позора. У «плиты», орудуя длинной металлической лопаткой с поистине снайперской точностью, стояла Анастасия. «Заряница», мастер скрытных ликвидаций и тактического анализа, с непоколебимо прямой спиной и сосредоточенным взглядом переворачивала шарики такояки в круглых ячейках гриля. Каждое движение было точным, быстрым, эффективным. Она не готовила. Она несла службу. На её лице даже играла легкая, почти незаметная улыбка удовлетворения от идеального угла обжарки. — Настасья! — прошипел Фёдор, протискиваясь между тележкой и стеной. Его осьминожьи щупальца зацепились за зонт. — Опомнись! Ты — элитный оперативник, чей прадед лично отбирал рекрутов для Отдельного корпуса гвардии! Ты можешь разобрать и собрать «Пургу» в кромешной тьме за двадцать пять секунд! А теперь ты… ты жаришь шарики с моллюском! Анастасия, не отрывая глаз от гриля, аккуратно выложила готовую порцию в бумажный стаканчик, щедро полила соусом и посыпала сушёной водорослью и стружкой тунца. — Любая работа важна, Фёдор, — отчеканила она тем же ровным, докладным тоном, каким обычно отдавала команды. — Задача: обеспечить финансовую устойчивость оперативной группы. Средство: реализация товара народного потребления. Исполнение должно быть безупречным. Посмотри — идеальная сферическая форма, равномерная золотистая корочка. Это не просто «шарики». Это — тактическая единица провианта. Она презентовала стаканчик, как снаряд для подствольного гранатомёта. Фёдор только вздохнул, поднял руку (вернее, одну из восьми мягких конечностей) и медленно, с театральным отчаянием, провёл ею по лицу. Резиновая лапка осьминога прилипла к его лбу, оттянула кожу, обнажив один дико смотрящий изумрудный глаз, и со свистом соскользнула вниз, до самого подбородка, исказив черты в гротескной гримасе стыда и усталости. — Боги… Иван Грозный, прости меня, я недостоин… — О-хо-хо! Какая прыть! Какая ловкость! — раздался хриплый, чрезмерно энергичный голос. К тележке, словно юркий краб, подскочил низенький, жилистый старичок в невероятно яркой гавайской рубашке и с сигарой в зубах. Это был господин Танака, владелец сети «Такояки-Тайфун» и их временный… благодетель. Он ловко, одним прыжком, взгромоздился на высокий барный стул, откуда мог сверху вниз смотреть на процесс. — Анастасия-чан, вы рождены для этого! — провозгласил он, выпуская облачко дыма. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по её фигуре, задержавшись на строгом, но от этого не менее эффектном фартуке поверх уличной одежды. — Тонкость движений, концентрация… И главное — эстетика! Вы привлекаете клиентов не только вкусом, но и видом! Это маркетинг! Фёдор замер. Его щупальца напряглись и застыли. Сквозь прорезь в костюме, где виднелось только его лицо, он пристально смотрел на Танаку. Взгляд этот, когда-то заставлявший опричников застывать в ужасе, а врагов — вскипать от ярости, теперь пронзал Танаку ледяным холодом. Воздух вокруг наполнился не запахом осьминога, а ощущением древним, леденящим страхом XVI века. Анастасия же лишь чуть склонила голову, принимая «комплимент» как часть оперативной сводки. — Спасибо, господин Танака. Стараемся соответствовать стандартам франшизы. Её лицо было каменной маской — профессиональная невозмутимость. Не отрывая взгляда от гриля, Анастасия аккуратно выкладывала очередную порцию в бумажный стаканчик. Такояки ложились с идеальной точностью. Ощущая на себе пристальный взгляд Фёдора, она мысленно передала ему: «Держись, рать, казна пуста. Лезвие затупится без ухода, а для заточки нужна валюта». Фёдор осознал происходящее. Внутри него, рядом с духом сурового воина, возникло странное чувство — острый приступ абсурда. Он, ветеран бесчисленных битв и страж государственных тайн, в костюме головоногого моллюска наблюдает, как его Мастер, потомственная воительница, выслушивает похабные шутки от торговца уличной еды. И всё — ради возможности купить патроны, чтобы сразиться с существом, стирающим реальность. Фёдор медленно поднял щупальце к безжалостно яркому небу. Его жест был немым вопросом ко всем высшим силам, которые привели его в это удивительное место. Анастасия, тем временем, уже готовила новую порцию. Лопатка в её руке свистнула, описывая чёткую дугу. Щит и меч пришлось отложить. Но служба, как видно, продолжалась. Только теперь полем боя была горячая плита, а её оружием — безупречно круглые шарики теста. — О-хо-хо! Такие осанка и сосредоточенность… — не унимался господин Танака, сидя на стуле с видом сегуна. Он выпустил дымное кольцо, которое поплыло к Анастасии и растворилось в ароматах гриля. — В Японии говорят: «Работа красивой женщины — как цветение сакуры в бухгалтерской книге». Она украшает даже скучные цифры! Вы, Анастасия-чан, могли бы стать лицом нашей франшизы. Мы бы сделали фотосессию… в более… э-э-э… откровенном фартуке! Анастасия не отреагировала. Её лицо оставалось спокойным, как будто она слушала городской шум. Лопатка в её руке изящно описывала дуги, переворачивая шарики по семь секунд с каждой стороны — она сама установила себе таймер. «Продолжаю операцию "Кормёжка". Внешнее раздражение игнорируется». Фёдор, стоявший в стороне, чувствовал, как каждое слово старика впивается в виски. Он сжал пустой бумажный стаканчик и она смялась с таким громким хрустом, словно это был череп наглеца. Тем временем поток прохожих был вялым, и казалось, что кроме хозяина киоска с такояки больше никто не появится. Но вдруг к тележке подбежал клиент. Это был молодой человек в мятом худи, с взъерошенными волосами и глазами, бегающими по меню так, будто он читал шифровку. Он излучал нервную, лихорадочную энергию, так не похожую на спокойствие сытого горожанина. — Здрасьте-здрасьте! — выпалил он, почти подпрыгивая на месте. — Ну, такояки — это круто! Я, значит… Я буду… М-м-м… С осьминогом! Ой, нет, с тунцом подойдёт? Хотя стоп, вчера уже тунец ел… Может, лучше с курицей? А курица точно свежая? А можно попробовать? Фёдор замер. Его непослушные щупальца внезапно напряглись и поднялись, словно у настоящего встревоженного осьминога. Но дело было не в словах. В словах чувствовалось лишь отчаяние и социальная беспомощность. Нет. Он ощущал Магию. Слабую, неровную, дрожащую, как изображение на разбитом экране. От этого неловкого, нервного юноши исходил тот самый оттенок искажённой реальности, который Фёдор уже ощущал вчера вечером. Его рука инстинктивно потянулась к бедру, где в иной ситуации висела бы сабля. Вместо неё он схватился за резиновое щупальце, что лишь усилило комичность картины. «Анастасия. Это Мастер.». – мысленный голос Фёдора был резок, как удар клинка. Анастасия же в это время повернулась к Сато, и на её лице расцвела такая широкая, солнечная, неестественно радушная улыбка, что у Фёдора на мгновение перехватило дыхание. Казалось, она собиралась не такояки жарить, а вручать орден. — Конечно, можно попробовать! — вдруг пропела она, и на её лице расцвела ослепительная, тренированная улыбка. Она ловко подцепила шпажкой шарик и протянула Сато. — Наш фирменный, с осьминогом! Уверена, вам понравится! «Вижу. Ничего не предпринимай. Работаем по протоколу «Клиент всегда прав». Цель №1 — обслужить клиента. Цель №2 — получить оплату». – её мысленный ответ был ледяным и не терпящим возражений, контрастируя с сияющей улыбкой. — Но, Настасья… — начал Фёдор вслух. — Молчок! — весело оборвала его Анастасия, не отводя улыбки от Сато. — Не отвлекай меня от гостя! Видишь, человек не может определиться — это святое дело! Так что, молодой человек, пробуем и решаем! — Она снова обратилась к Сато, игнорируя тлеющий изумрудный взгляд в розовой голове улыбающегося осьминога. Сато, смущённый вниманием девушки, быстро взял шпажку и засунул горячий шарик в рот. — Ай-ай-ай! Горячо! — простонал он, подпрыгивая на месте. От боли он прикусил язык. — Бля-мфф! — произнёс он сквозь стиснутые зубы. В этот момент инстинкт подтолкнул его отпрыгнуть назад, не глядя. Его неуклюжее движение пришлось точно на высокий стул, на котором сидел господин Танака. Раздался негромкий, но выразительный звук «бух», а следом за ним — старческий вскрик «Ой-ё-ёй!». Владелец франшизы оказался на тротуаре, потеряв сигару и равновесие. Анастасия наблюдала за этой чередой неудач, не меняя выражения лица. Её мысли были лаконичны: «Ожог слизистой. Несанкционированный физический контакт с гражданским лицом (категория «работодатель»). Регламент действий не предусмотрен. Продолжаю наблюдение». — Простите! Ой, я не хотел! — залепетал Сато, пытаясь одновременно помочь подняться ворчащему Танаке и придержать свой обожженный язык. — Ничего, ничего, молодой человек… — кряхтя, поднимался старик, отряхиваясь. — Жизнь — она как такояки, иногда горячая, иногда… с неожиданным падением. Но, пожалуй, мне пора. — Он попрощался, скрываясь за углом дома, придерживая ушибленную поясницу. Наконец, смущение достигло пика, Сато выпалил: — Ладно, я беру! Большую порцию! С осьминогом! Быстрее, пожалуйста! — Отличный выбор! — Анастасия уже вертелась у гриля. — Один большой «Спецназ-осьминог» на линии огня! Готовится! Анастасия, как всегда невозмутимая и вежливая, быстро и аккуратно упаковала заказ. Она протянула его Сато и произнесла ледяным, ровным тоном, глядя ему прямо в глаза: — С вас 5000 йен. В воздухе повисла тишина. Даже Фёдор замер, опустив руки. — П… пять тысяч?! — голос Сато сорвался на писк. Он побледнел, потом покраснел. — Это же грабёж! Обдираловка! За какие-то шарики теста?! Лицо Анастасии оставалось неподвижным. Ни смеха, ни извинений. Но её взгляд изменился. Это был взгляд не продавщицы, а холодного, оценивающего хищника, который ищет слабые места. Она не произнесла ни слова, просто смотрела. Вокруг тележки стало холодно, атмосфера сгустилась. Сато почувствовал, как по спине побежали мурашки, а желудок сжался. Ему показалось, что за этой слишком улыбчивой девушкой скрывается что-то огромное и пугающее, что-то, не связанное с уличной едой. — Ладно… — простонал он, роясь в кошельке дрожащими руками. — Вот… пять тысяч… Он сунул деньги в протянутую руку и побежал прочь, вытирая предательски навернувшиеся на глаза слезы рукавом худи. «Дорого… чертовски дорого… но хоть вкусно…» Фёдор проводил его взглядом, полным немого изумления, а затем резко обернулся к Анастасии, которая уже спокойно пересчитывала выручку. — Ты его… ВСЁ-ТАКИ ОТПУСТИЛА?! — прошипел он, забыв про мысленную связь. — С пятикратной наценкой, но отпустила?! Он же… — Если он и вправду Мастер, сражающийся за Грааль, то нам суждено встретиться на поле боя, — перебила его Анастасия, не поднимая глаз, — А не у лотка с закусками. Я всегда верила, что судьба сводит людей не просто так. Но здесь и сейчас он был всего лишь клиентом с плохими рефлексами и тощим кошельком. Я должна была выполнить свою задачу — увеличить выручку, и я её выполнила. Фёдор лишь бессильно взмахнул щупальцами. Логика войны окончательно ускользала от него. День клонился к закату. Клиентов больше не прибавилось. Анастасия молча принялась складывать инвентарь. Она вытерла гриль до зеркального блеска, будто чистила оружие после стрельбы. Вечер плавно вступал в свои права, но городская жизнь не затихала. Она менялась. Суета дня сменилась напряжённым ритмом ночи. Тротуары заполнились людьми: шумные тусовщики в ярких нарядах, уставшие офисные работники с пиджаками на плече, влюблённые пары. Воздух наполнился ароматами духов, фастфуда и музыкой из открытых дверей баров. Над всем этим сияла неоновая реальность. Рекламные вывески — синие, розовые, ярко-зелёные — оживали, заливая улицу кислотным светом. Скромная тележка с такояки казалась антикваром из прошлого. Фёдор стоял на краю оживлённого тротуара в своём ярком розовом костюме. Он чувствовал себя чужим среди этого шума и света, словно попал в другой мир. Вокруг него веселились девушки в блестящих нарядах, а он казался огромным, нелепым розовым осьминогом. Его «боевое крещение» произошло не на поле битвы, а у жаровни с горячими шариками. Победа здесь измерялась не отрубленными головами, а бумажной купюрой в пять тысяч йен, которая сейчас лежала в кассе — крошечным трофеем в этой безумной войне, где реальность искажала не только магия, но и простое, человеческое веселье города. Фёдор тихо вздохнул, и этот звук утонул в рёве гитары из динамиков. Завтра его ждёт новая смена.

***

      Они подкатили тележку к ряду гаражей. В полумраке ночи тускло светились одинокие окна. Среди убогих боксов, пропахших маслом и сыростью, они нашли свой гараж. Здесь, в тишине, можно было работать без лишних глаз и ушей. Внутренний двор квартала казался заброшенным, хотя в десяти минутах ходьбы на центральных улицах кипела жизнь. Фёдор, наконец-то сбросивший розовый костюм осьминога и, кажется, немного подросший, появился из тени в своём привычном виде: чёрные кожаные доспехи, тяжёлый плащ и маска на лице. Он молча помог зафиксировать колёса, каждое его движение было резким и полным невысказанного протеста против событий сегодняшнего дня. Анастасия, закрывая амбарный замок, прикидывала в своей голове: на автобусе 10 остановок и нужно будет потратиться на билет, но можно пройти пешком 56 минут. Итого 7 часов 13 минут сна. Пойдёт. Беречь ресурсы — это как на войне, без этого никуда.       Внезапно тишину разорвал резкий звук, похожий на свист рассекаемого воздуха. Запах озона мгновенно наполнил воздух, перебивая городские ароматы. Анастасия инстинктивно метнулась в сторону, её тело само совершило кувырок, отбросивший её к стене гаража. В следующее мгновение туда, где только что стояла девушка, вонзилось копьё. Она замерла, глядя на длинное, чёрное копьё, которое теперь торчало из земли, оставив после себя сеть глубоких трещин. Анастасия не успела подняться на ноги, как перед ней возник Фёдор. В руке он уже держал саблю и не стал уклоняться, а встретил следующий удар копья, направленный на неё. Звук столкновения, тяжёлый и пронзительный, отозвался эхом в узком переулке. Яркие искры посыпались на асфальт. Копьё, выбитое из рук саблей, по инерции устремилось к воротам гаража. Оно описало смертельную дугу и с силой врезалось в деревянные створки. Те, толщиной в ладонь, не заскрипели и не треснули, они в мгновение ока разлетелись в щепки. Взрыв разметал щепу, пыль и искорёженный металл. Внутри что-то громыхнуло и зазвенело разбитым стеклом. Пыль окутала всё густым облаком. Анастасия встала в низкую стойку, не сводя глаз с фигуры, возникшей из мрака напротив. Высокий и прямой, в тёмных доспехах, с лицом, выточенным из вечного льда, он держал новое копьё, возникшее будто из ниоткуда. Это был Лансер — класс, специализирующийся на убийственной скорости и силе. Фёдора отбросило на несколько шагов, но он приземлился бесшумно, как кошка. Сабля в его руке была готова, а из-под маски блестели два изумрудных глаза. Ни слова, ни вызова. Только тихое шипение стали, когда он ринулся в атаку. Началось. Их движения были стремительными. Фёдор напоминал вихрь, его удары — резкие и яростные, рассчитанные на ближний бой. Лансер двигался как молния, быстрый и смертоносный. Каждое его копье оставляло в воздухе светящийся след, предвещающий неминуемую гибель. Звуки слились в оглушительный гул: КИН-КАНГ-ШИИН! Искры летели во все стороны, освещая на мгновение искажённые лица, развевающиеся плащи и поднимающуюся пыль. Анастасия не вмешивалась, её руки были пусты, но всё её существо было сосредоточено на анализе. Скорость Лансера, манера боя Фёдора, углы атак, поиск слабости — она была стратегом на краю шахматной доски, где фигуры рубили друг друга. В этот момент ветерок донёс из развалин гаража запах сладкого соуса. Пыль начала оседать, и сквозь разломанный проём Анастасия заметила это. Тележка «Такояки-Тайфун» превратилась в груду обломков. Искорёженный металлический каркас, развороченная жаровня с обугленными щепками деревянной стойки. Навес разорван в клочья и покрыт обвалившейся штукатуркой. Яркие огни лампочек погасли навсегда. В голове Анастасии поверх шума боя и расчётов траекторий всплыла цифра. Ориентировочная стоимость франчайзингового оборудования, включая неустойку за порчу. Сумма была огромной. Для их бюджета это стало катастрофой. Её взгляд, перескочив с эпической битвы двух легендарных воинов на груду металлолома, стал пустым. В нём не было ни ярости, ни отчаяния. Только принятие неизбежного. Она тихо сказала: — Придётся искать дополнительную подработку.       Это заявление прозвучало под лязг сабли о рукоять копья и грохот обрушивающейся балки. Что страшнее в Войне Святого Грааля — копьё Дракулы или счёт от господина Танаки?