Гнездо гадюк

Драко Малфой сидел в гостиной Пуффендуя, окружённый уютными жёлтыми креслами и ароматом свежей выпечки из кухни. Добродушные однокурсники улыбались ему, предлагали тыквенный сок и звали играть в плюй-камни. Он улыбался в ответ, благодарил, соглашался. И внутри умирал от раздражения. Где это видано? Драко Малфой — добрый. Смешно. До тошноты смешно. Он отпил сок, сохраняя на лице маску лёгкой задумчивости, а про себя перебирал детали плана. План был отточен месяцами. Ещё в Дурмстранге, лёжа на жёсткой койке после очередной изматывающей тренировки, он прокручивал его в голове снова и снова. Малфои теряли Британию. В Европе их уважали. Во Франции к отцу обращались «месье Малфой» с почтительным придыханием. В Германии их золото принимали без лишних вопросов. В скандинавских странах имя Малфой всё ещё звучало как синоним власти и старых денег. Но здесь, на родине, всё было иначе. Здесь их фамилия пахла Пожирателями Смерти, подвалами Министерства и тёмными делишками, которые так и не удалось полностью замять. Каждый косой взгляд в Косом переулке, каждая заминка чиновника при виде герба Малфоев — всё это напоминало об одном. Репутация в Британии разрушена. А без британской репутации не будет и британской власти. Не той власти, что сидит в кресле Министра и раздаёт указы — нет, это для дураков вроде Фаджа. Настоящей власти. Когда Министр принимает решение, даже не подозревая, что оно было вложено в его голову за обедом с «почтенным меценатом». Когда закон пишется под бизнес, а не наоборот. Когда ты не король — ты тот, кто выбирает королей. Люциус Малфой усвоил урок своей ошибки. Хватит лезть на передовую. Пришло время стать серыми кардиналами Британии. И ключом к этому плану был Драко. — Малфой, ты идёшь? — голос Сьюзан Боунс вырвал его из размышлений. — Мы собираемся в библиотеку, готовиться к зельям. Говорят, Слизнорт сегодня злой как собака. — Конечно, Сьюзан, — Драко обернулся, и его лицо осветила тёплая, почти застенчивая улыбка. — Только учебник захвачу. Идите, я догоню. Он дождался, пока последний пуффендуец скроется за портретом, и улыбка сползла с его лица, как маска. Глаза стали холодными, расчётливыми. Он провёл ладонью по лицу, разминая мышцы — вечная игра в добряка заставляла лицо деревенеть. Бесят. Бесят своей наивностью, своим дурацким дружелюбием, своим «мы-команда-мы-семья». В Дурмстранге было проще — там ты либо сильный, либо мёртвый. Здесь же... здесь нужно улыбаться и делать вид, что тебе нравится запах земли и печенье. Но он справлялся. Ради семьи. Ради будущего, в котором Малфои снова будут шёпотом диктовать законы Британии, а не оправдываться перед косоглазыми чиновниками. Драко поправил жёлтый галстук с такой брезгливостью, словно это была удавка, и направился не в библиотеку, а совсем в другую сторону. Туда, где в заброшенном классе ждали те, ради кого всё это затевалось. *** Класс на четвёртом этаже был скрыт старым гобеленом с изображением безумного волшебника, пытающегося научить тролля балету. Драко проскользнул внутрь, наложил заглушающее заклинание и обвёл взглядом собравшихся. Кларисса Лестрейндж — высокая, с копной тёмных кудрей и глазами, полными фамильного безумия Блэков. Но в отличие от покойной тётушки, Кларисса умела это безумие контролировать... по крайней мере на людях. Она сидела на парте, болтая ногами, и что-то шептала своему брату. Лесат Лестрейндж — её близнец. Тихий, бледный как смерть, с губами, которые редко разжимались для слов. Но когда он говорил, все слушали. Поговаривали, что он унаследовал талант матери к легилименции, только без её истеричности. Опасное сочетание. Антарес Блэк — сын Сириуса Блэка. Вот уж кого Драко не ожидал увидеть на своей стороне. Но жизнь пишет странные сценарии. После гибели Сириуса в Отделе Тайн Антарес, смуглый, с пепельными волосами и фамильными серо-голубыми глазами Блэков, ушёл в глухую оппозицию к Ордену Феникса. «Мой отец умер за Поттера, — сказал он однажды. — И что он получил? Мгновение скорби и забытую могилу. Я не повторю его ошибок». Драко не был уверен, что Антарес искренен до конца, но пока он был полезен. Оливия Блэк — дочь Регулуса. Светлые, почти серебряные волосы и твёрдый подбородок. Её мать передала ей дневники отца, и Оливия знала то, чего не знал почти никто: правду о крестражах. И молчала. Ждала своего часа. И, конечно, свои. Алексис и Астория, сидевшие на подоконнике как два настороженных ворона. Слизеринцы. — Ты опоздал, кузен, — протянула Кларисса, спрыгивая с парты. — Обижаешь. Мы уж думали, ты там совсем обарсучился. — Прости, дорогая кузина, — Драко сбросил маску, и его голос приобрёл привычную ледяную интонацию. — Пуффендуйцы задержали. Решили, что я нуждаюсь в «поддержке команды». Лесат тихо фыркнул. Оливия улыбнулась краешком губ, но улыбка была холодной и понимающей. — Как ты их терпишь? — спросила она. — Я бы на твоём месте прокляла кого-нибудь уже на второй день. Всех этих добреньких идиотов с их растениями... — Терплю, потому что это работает, — Драко сел на учительский стол, закинув ногу на ногу. — Вы видели лицо Поттера, когда Шляпа выкрикнула «Пуффендуй»? А лицо его драгоценного Реддла? Они купились. Все купились. Добрый Малфой, сбежавший от тёмного наследия. Это идеальное прикрытие. Антарес, молчавший до этого, подался вперёд: — Поттер — не дурак. И Реддл тем более. Ты уверен, что они не догадаются? — Реддл слишком занят собой и своим ручным гриффиндорцем, — отмахнулся Драко. — А Поттер... Поттер хочет верить в хорошее. Это его слабость. Его мать была такой же — верила, что Петунья её любит, что мир исправится. Мы используем это. Он обвёл всех взглядом — холодным, властным, хозяйским. — Теперь к делу. Отец хочет начать с Отдела магического правопорядка. Амелия Боунс — серьёзное препятствие. Она не берёт взяток, у неё нет компромата. Но у неё есть племянница, Сьюзан, которая учится со мной... — Хочешь подобраться к Боунс через девчонку? — уточнила Кларисса. — Именно. Но осторожно. Никакой магии, никаких следов. Просто... несчастный случай. Или, что лучше, добровольная отставка. Я выясню, что её тревожит, на что она поведётся. — А что насчёт Реддла? — тихо спросил Лесат. — Слухи ходят, что он сам собирает вокруг себя... последователей. Драко задумался. Том Реддл был единственной переменной, которую он не мог просчитать до конца. Слишком умён. Слишком амбициозен. И слишком близок к Поттеру — а значит, к Дамблдору. — За Реддлом я послежу лично, — наконец сказал он. — Если получится — переманим. Если нет... уберём. Но пока он нам не враг. Пока. Он спрыгнул со стола. — Всё, расходимся. Встречаемся раз в две недели. Связь через зачарованные сикли — отец передал партию. И помните: на людях мы чужие. Лесат, Кларисса — вы меня ненавидите как «предателя семьи». Это усилит мою легенду. Антарес, Оливия — вы нейтральны. Мелкие, — он повернулся к Алексису и Астории, — вы просто дети, которые скучают по брату, но боятся подойти. Ясно? Все кивнули. Астория, самая младшая, посмотрела на Драко с беспокойством: — Драко... а если они всё-таки узнают? Он подошёл к сестре и на мгновение позволил себе быть настоящим. Не Малфоем-наследником, не актёром, не серым кардиналом. Просто старшим братом. — Не узнают, Тори. Я слишком хорошо играю. А если узнают... — его глаза блеснули опасным серебром, — у нас есть запасной план. Много запасных планов. Он последним покинул класс, на ходу возвращая на лицо улыбку — открытую, почти застенчивую. В коридоре его чуть не сбил Симус Финниган, который тащил коробку с какими-то хлопушками. — О, Малфой! Слушай, мы тут вечеринку в гостиной устраиваем, в честь дня рождения Джастина. Придёшь? Будет круто! Драко на секунду представил, как проклинает эту коробку, чтобы она взорвалась прямо в руках Финнигана. Прямо здесь, прямо сейчас. Просто чтобы почувствовать хоть что-то кроме этого липкого ощущения фальши. Но вместо этого он широко улыбнулся и кивнул: — Конечно, Симус. С удовольствием. Помочь донести? И пока они шли к гостиной Пуффендуя, Драко Малфой, наследник тёмной династии, серый кардинал в процессе становления, весело болтал с полукровкой, чей отец был магглом. Спектакль продолжается, — думал он, пряча холодную улыбку. — И занавес опустится только тогда, когда Британия ляжет к ногам Малфоев.