Гнездо гадюк

К концу октября Драко Малфой стал, пожалуй, самым популярным шестикурсником Пуффендуя. Это было отвратительно. И гениально одновременно. Каждое утро он просыпался в своей уютной спальне, смотрел на жизнерадостные жёлтые шторы и тратил ровно тридцать секунд на то, чтобы подавить желание поджечь их к чертям собачьим. Затем — глубокий вдох, и маска садилась на лицо, как вторая кожа. — Доброе утро, Эрни! — Привет, Драко! Ты идёшь сегодня на дополнительные зелья? Слизнорт сказал, будет что-то интересное. — Конечно, куда ж я денусь. Эрни Макмиллан расплывался в улыбке. Чистокровный, наследник древнего рода, племянник главы Отдела по связям с магглами. Полезный контакт. Драко мысленно ставил галочку. В Большом зале он садился не с краю, а в самой гуще — Сьюзан Боунс справа, Ханна Аббот слева, Джастин Финч-Флетчли напротив. Все как на подбор: племянница главы Департамента магического правопорядка, дочь владелицы сети магических аптек, сын какого-то маггловского министра. Маленькие фигурки на шахматной доске, даже не подозревающие, что с ними играют. Сьюзан Боунс подкладывала ему тосты. Сьюзан Боунс поправляла ему галстук, когда он якобы случайно сбивал узел. Сьюзан Боунс краснела, когда он наклонялся к ней слишком близко, чтобы спросить домашнее задание. Она была влюблена. Драко видел это с абсолютной, кристальной ясностью. Видел, как она замолкает, когда он входит в гостиную. Как она находит повод коснуться его руки, передавая перо. Как её дыхание сбивается, когда он говорит ей что-то просто вежливое, вроде «ты сегодня хорошо выглядишь, Сьюзан». «Глупая девчонка, — думал он с лёгкой брезгливостью, но улыбался ей теплее всех остальных. Потому что Сьюзан Боунс была не просто девчонкой. Она была ключом к Амелии Боунс — единственной женщине в Министерстве, которая стояла насмерть против семей вроде Малфоев.» Влюблённая девушка рассказывает тёте о милом мальчике с факультета. Милый мальчик однажды приходит на чай. А дальше... дальше всё зависит от того, сколько сладкого яда удастся влить в уши. *** После завтрака он шёл на травологию. С гриффиндорцами, потому что Помона Стебль решила «объединить факультеты для совместного проекта». Гарри Поттер работал с ним в одной теплице. Они пересаживали мандрагоры — точнее, Поттер пересаживал, а Драко изображал старательного ученика, который хочет научиться. Это была одна из самых тошнотворных сцен в его спектакле. — ...и нужно держать их вот так, за основание, чтобы не раздавить корневую систему, — объяснял Поттер, и его зелёные глаза, глаза его матери, светились искренним желанием помочь. А Драко вспоминал, как отец рассказывал о Лили Поттер. Грязнокровка. Талантливая. Мертва. И её сын сейчас стоит и учит его обращаться с мандрагорой, и что-то в этом было до жути абсурдное. — Драко? Ты слушаешь? — Гарри наклонил голову. — Да, прости, задумался. В Дурмстранге мандрагоры не выращивали — слишком холодно, — он позволил себе нотку уязвимости. Поттер её проглотил. — Ничего, привыкнешь. Тут, в общем-то, несложно. Со стороны слизеринского стола за ними наблюдал Том Реддл. Драко кожей чувствовал этот взгляд — цепкий, оценивающий, холодный. Реддл не купился до конца. Слишком умён. Чувствовал фальшь, но не мог понять, в чём именно она заключается. И это было опасно. *** К обеду он уже чувствовал, как ноют мышцы лица. Улыбаться постоянно было физически больно. Но именно сегодня была назначена важная встреча. Он слинял из гостиной под предлогом дополнительных занятий по трансфигурации и уже через десять минут спускался по винтовой лестнице в старый заброшенный каминный зал на минус третьем этаже. Там его ждали. Кларисса Лестрейндж развалилась в потрёпанном кресле, закинув ноги на подлокотник. Лесат стоял у стены, скрестив руки. Антарес Блэк сидел на корточках перед камином и лениво перекатывал в пальцах зачарованный сикль. Оливия Блэк застыла у окна, глядя на тёмную воду озера за стеклом. — Ну? — Кларисса даже не поздоровалась. — Доложи обстановку. — Всё лучше, чем мы ожидали, — Драко сел в свободное кресло и позволил себе сбросить маску. Его лицо мгновенно осунулось, стало старше, жёстче. — Боунс клюнула. Макмиллан считает меня другом. Аббот — почти сестрой милосердия, всё пытается подкармливать зельями от стресса. Я для них — бедный мальчик из жестокой семьи, который сбежал от зла и нашёл себя среди барсуков. Идиоты. — Не идиоты. Просто добрые, — тихо сказала Оливия. — В этом их слабость. Добрые люди не ожидают предательства. Даже от Малфоев. — Тем лучше для нас. Лесат пошевелился у стены: — А Поттер? — С Поттером сложнее. Он клюёт на мою «уязвимость», но при нём постоянно Реддл. А Реддл... — Драко нахмурился. — Реддл мне не нравится. Он смотрит на меня так, будто знает. Но доказательств у него нет. И пока нет — я просто «добрый Драко». — Может, завербовать Реддла? — предложил Антарес. — Он слизеринец, чистокровный, наследник Салазара... — Нет, — отрезал Драко. — Реддл никому не служит. Он сам хочет быть хозяином. Сейчас он лоялен Поттеру, а Поттер — Дамблдору. Это треугольник, который нельзя разбить снаружи. Только изнутри. И я пока не знаю как. Кларисса хмыкнула: — А можно попробовать стравить. Ревность, недопонимание, слухи... ну, сам знаешь. — Пока рано. Сначала укрепим наши позиции. Отец хочет, чтобы через полгода у нас были компрометирующие материалы минимум на трёх глав отделов. У Сьюзан Боунс в комнате есть письма от тёти. Я знаю, где она их хранит. У Эрни Макмиллана — дневники дяди, которые тот имел глупость отдать племяннику «для изучения семейной истории». У Джастина — телефонный номер отца, маггловского министра. Один перехваченный разговор — и у нас будет рычаг. — А как же твоя душа? — вдруг спросила Оливия. — Не боишься? Столько лжи, манипуляций... Драко посмотрел на неё долгим, пустым взглядом: — Моя душа принадлежит семье, Оливия. Если для того, чтобы Малфои снова правили, мне нужно гореть в аду — я сгорю. Но сначала я сделаю то, что должен. В каминном зале повисла тишина. Где-то далеко капала вода, и этот звук был похож на медленный отсчёт секунд. — Ладно, — Кларисса спрыгнула с кресла. — У нас есть план. Встречаемся через две недели. А пока — всем держать легенду. Лесат, ты всё ещё «презираешь» Драко? — Да, — коротко ответил тот. — Вчера демонстративно разбил колбу у него над головой на зельях. Слизнорт снял пять баллов. Забини аплодировал. — Отлично. Продолжай в том же духе. Драко поднялся, размял плечи и уже у двери обернулся: — И кстати. Сьюзан Боунс пригласила меня на Хогсмид в следующие выходные. Говорит, там какое-то кафе, где подают лучший чай в Британии. Я согласился. Кларисса присвистнула: — Свидание с племянницей главы ДМП. Далеко же ты готов зайти, кузен. — Так далеко, как потребуется, — холодно ответил Драко. — А теперь прошу прощения, мне пора возвращаться в барсучью нору. Жёлтый цвет, знаете ли, требует постоянного присутствия. Он нацепил улыбку и вышел. *** Вечером того же дня Драко сидел в общей гостиной Пуффендуя и делал вид, что читает «Историю магии». На самом деле он наблюдал. Сьюзан Боунс сидела в соседнем кресле, слишком близко, и смотрела на него поверх своего учебника. Когда их взгляды встречались, она быстро отводила глаза и начинала теребить прядь волос. — Сьюзан, — позвал он тихо, наклонившись к ней. Она вздрогнула: — Д-да? — Я хотел спросить... в Хогсмиде. Ты говорила про кафе. Оно действительно хорошее? Я просто никогда не был в британских магических кафе — в Дурмстранге не было ничего подобного. Он сказал это с такой тщательно отмеренной порцией одиночества в голосе, что Сьюзан растаяла, как масло на горячем хлебе. — О, Драко, оно чудесное! Там такие булочки с корицей... и чай, чай просто божественный! Моя тётя Амелия всегда говорит, что только ради их чая стоит терпеть заседания Визенгамота. Тётя Амелия. Визенгамот. Заседания. — Твоя тётя часто там бывает? — спросил он небрежно. — Да, почти каждую неделю. Она говорит, что это её тайное убежище от министерской суеты. Даже бумаги туда носит, представляешь? Сидит в угловом столике, пьёт чай и читает отчёты. Угловой столик. Бумаги. Каждую неделю. Драко улыбнулся своей самой тёплой улыбкой: — Тогда я просто обязан попробовать. Особенно если твоя тётя так его хвалит. Может быть... однажды ты меня с ней познакомишь? Сьюзан покраснела так густо, что веснушки на её лице почти исчезли. — Я... да, конечно! То есть, если ты хочешь... Я могу написать ей! — Было бы чудесно. Он снова опустил глаза в книгу, а про себя сделал пометку. Кафе мадам Паддифут, угловой столик, Амелия Боунс, еженедельно. Доступ к документам в публичном месте. Просчитать маршрут, оценить охрану. Нити сплетались. Паутина росла. И в центре этой паутины сидел Драко Малфой — барсук по распределению, змея по крови и паук по призванию. Спектакль продолжался. И занавес должен был опуститься только над руинами старой Британии.