02:00. Режим выживания

Говорят, что друзья — это семья, которую мы выбираем сами. В случае с Джеем, Сонхуном и Джейком, выбор больше напоминал добровольную подписку на пожизненное приключение с элементами бытового триллера. Их история началась в старшей школе, в тот самый день, когда Пак Сонхун — идеальный мальчик с первой парты и чемпион школы по «деланию вида, что я всё понимаю» — случайно сел за одну парту с Шим Джейком. Джейк в тот день забыл пенал, учебник и, кажется, даже то, в какой класс ему нужно идти. Но у него была лучезарная улыбка и невероятная способность врываться в личное пространство людей без стука. — Слушай, ты выглядишь как человек, у которого есть запасная ручка и желание спасти меня от двойки, — прошептал Джейк, бесцеремонно придвигаясь к Сонхуну так близко, что их локти соприкоснулись. Сонхун, который в этот момент старательно вырисовывал в тетради сложные схемы (на самом деле — просто геометрические узоры, чтобы учитель думал, что он записывает лекцию), замер. Он не привык к тактильности. Но почему-то вместо того, чтобы отодвинуться, он просто молча протянул ручку. Так зародился их тандем: Сонхун создавал видимость интеллекта, а Джейк обеспечивал их обоих социальными связями. Джей появился в их жизни чуть позже, как гром среди ясного неба. Точнее, как грохот гитарного кофра, упавшего в школьном коридоре. Пак Чонсон (хотя он настаивал на «Джее», потому что это звучало круче, а он всегда стремился к идеальному стилю) был тем самым парнем, который выглядел так, будто завтра у него тур по Европе, но сегодня ему нужно сдать тест по истории. Они встретились в школьной столовой, когда Джейк случайно перевернул свой поднос с кимчи прямо на новые белые кроссовки Джея. — О боже, прости! Я сейчас всё вытру! — в панике закричал Шим, выхватывая салфетку у проходящего мимо завуча. Джей посмотрел на свои кроссовки, потом на сияющего от неловкости Джейка, потом на стоящего рядом Сонхуна, который с каменным лицом произнес: — It is a tragedy. Real disaster. Джей прищурился: — Твой английский звучит так, будто ты его учил по этикеткам от шампуня. Но ладно. Поможешь мне с историей — и я не заставлю тебя покупать мне новые кеды. Так сложился их пазл.

6 лет спустя

— Джейк! Если ты еще раз положишь свои носки в мою гитарную сумку, я приготовлю на ужин твой правый тапочек! — крик Джея из кухни перекрыл даже звуки телевизора. Джейк, который в этот момент лежал в гостиной на диване, закинув ноги на Сонхуна, даже не шелохнулся. Он только лениво прикрыл глаза. — Сонхун-и, защити меня. Мама злится. Сонхун, сидевший с ноутбуком и серьезным видом (он как раз объяснял восьмикласснику по видеосвязи, что «The capital of Great Britain is... э-э... New York? Нет, погоди»), вздохнул. — Джей, не кричи. Джейк просто ищет новые способы хранения вещей. Это... — он на секунду задумался, подглядывая в переводчик на телефоне, — ...creative management. Джей влетел в комнату, размахивая половником. На нем был розовый фартук «Лучшая мама в мире», который эти двое подарили ему на новоселье в качестве шутки, но который он теперь носил постоянно, потому что «кто-то же должен держать этот свинарник в узде». — Креативный менеджмент?! — Джей ткнул половником в сторону Сонхуна. — Ты завтракаешь тем, что я приготовил, спишь на простынях, которые я постирал, и даже не можешь сказать своему «магниту», чтобы он не спал в твоей комнате, когда у него есть своя! — Но в его комнате стоит твоя студия, — логично заметил Джейк, наконец открыв один глаз. — Там пахнет канифолью и твоими амбициями. А у Сонхуна пахнет кондиционером для белья и спокойствием. Джей замер. Это была правда. Когда они снимали эту квартиру, план был прост: три парня — три комнаты. Но реальность внесла коррективы. Сонхун и Джейк прилипли друг к другу еще в первый вечер, заявив, что «вместе не так страшно, если придут грабители». В итоге одна спальня превратилась в склад коробок и мастерскую Джея, где он проводил ночи, записывая демки, а во второй воцарился двухметровый хаос из обнимашек Джейка и попыток Сонхуна делать домашку. — Вы невыносимы, — выдохнул Джей, опуская половник. — Идите есть. Я приготовил пасту. И если кто-то из вас скажет, что она недосолена... — ...то Сонхун объяснит тебе это на английском, которого не существует? — хихикнул Джейк, вскакивая и увлекая за собой Сонхуна. Они поплелись на кухню — их маленькое убежище в этом огромном городе. Место, где один притворялся учителем, второй — великим актером, который проспал всё на свете, а третий единственным взрослым, хотя в душе мечтал только о том, чтобы его друзья наконец научились отличать соль от сахара. Утро в их квартире начиналось не с кофе. Оно начиналось с того, что Джей спотыкался об одну из многочисленных пар кроссовок Джейка, оставленных прямо посреди коридора как мины замедленного действия. — Когда-нибудь я соберу всё это в один мешок и выброшу в окно, — прошипел парень, заходя на кухню. Он был единственным, кто видел солнце раньше десяти утра. Его жизнь состояла из жесткого графика: гитара, плита, пылесос. Джей верил, что если он перестанет контролировать этот хаос, квартира схлопнется сама в себя. В 9:30 дверь соседней комнаты приоткрылась. Оттуда, щурясь от света, высунулся Сонхун. На нем была идеально выглаженная белая рубашка, но ниже пояса — махровые штаны с принтом в виде маленьких пингвинов. — Джей, — подал голос Сонхун, его голос еще хрипел со сна. — Где мой планшет? У меня урок через десять минут. — На холодильнике, — не оборачиваясь, ответил Джей, виртуозно переворачивая блинчик. — Ты опять будешь учить ребенка тому, чего не знаешь? Сонхун величественно проигнорировал подкол. Он взял планшет, налил себе стакан воды и уселся за стол в гостиной так, чтобы в камеру попадал только его идеальный воротничок и стеллаж с книгами, которые, честно говоря, принадлежали Джею. — Hello, Brian! How are you today? — произнес Сонхун в экран с такой уверенностью, будто он родился в центре Лондона. — Today we... uh... we talk about... weather. Yes. Weather is very... cold. Big cold. Джей на кухне закатил глаза так сильно, что ему стало больно. В этот момент из комнаты Сонхуна послышалось шуршание, и в гостиную ввалился Джейк. Вид у него был такой, будто он только что пережил кораблекрушение, но в очень уютных условиях. Волосы торчали в разные стороны, а на щеке остался след от подушки. Джейк, не говоря ни слова, на автопилоте прошел к Сонхуну, который в этот момент пытался объяснить Брайану разницу между "rain" и "snow", и просто... прилип к нему. Он обхватил Сонхуна со спины, уткнулся носом в его накрахмаленное плечо и замер, досыпая на ходу. — Uh, Brian, sorry, — не моргнув глазом, сказал Сонхун в камеру, пока Джейк тихо сопел ему в лопатку. — This is my... roommate. He is... very emotional student. Demonstration of affection. Very British, you know? Брайан на той стороне экрана, кажется, поверил. Джей появился в дверях с тарелкой блинов. — Джейк, отлепись от него! Ему за это деньги платят, а ты портишь репутацию «элитного репетитора». — М-м-м... Джей-я, — пробормотал Джейк, не открывая глаз. — От тебя пахнет ванилью. Ты наш ангел. Сонхун-и, ты такой удобный... — Я знаю, — отозвался парень, продолжая что-то печатать в чате ученику. — Джейк, если ты сейчас не отпустишь меня, я заставлю тебя переводить текст про промышленную революцию. Джейк тут же отпрянул, словно от удара током. Английский был его единственным слабым местом, после неспособности просыпаться по будильнику. — Ладно, ладно. Я иду в душ, — Джейк бодро направился в ванную, но на полпути остановился. — Кстати! Сегодня же кастинг в тот сериал про врачей! Помните, я говорил? Джей и Сонхун синхронно посмотрели на часы. — Он был вчера, Джейк, — хором ответили они. Джейк замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от шока до полного принятия. — Вчера? Но вчера был вторник... — Вчера была среда, — поправил Джей, ставя тарелку на стол. — Я будил тебя трижды. Ты сказал, что «врачи подождут, а сон — это естественная потребность организма». Шим трагично вздохнул и опустился на стул. — Наверное, это знак. Мир еще не готов к моему таланту. Сонхун, дай блинчик. — Бери, — Сонхун пододвинул к нему тарелку, а потом снова повернулся к экрану. — So, Brian, as I said... "Breakfast" is the most important word in English... Джей смотрел на них. Один притворялся учителем, второй уже забыл о проваленной карьере актера ради еды — и понимал: его план пожить в тишине и экономить на аренде провалился в тот самый день, когда он решил, что эти двое — адекватные люди. К полудню атмосфера в квартире накалялась. Джейк, окончательно смирившись с потерей карьеры великого актера, решил, что его истинное призвание сегодня — быть «тенью Сонхуна». Это означало, что куда бы ни шел Сонхун, в радиусе десяти сантиметров от него обязательно находился Джейк. — Джейк, мне нужно в туалет, — ровным голосом сообщил Сонхун, вставая из-за стола после очередного урока. — Я подожду у двери, — лучезарно улыбнулся тот. — Ты пугаешь меня и моих учеников. Брайан в конце урока спросил, не находишься ли ты в заложниках, раз так крепко меня держишь. В это время из комнаты (она же студия, она же склад) вышел Джей. Он выглядел как рок-звезда, которая только что осознала, что на обед у них осталась только половина пачки рамена и три яйца. На плече у него висел чехол с гитарой. — Так, бездельники, слушайте сюда, — Джей начал надевать кожаную куртку. — Аренда сама себя не заплатит. У Сонхуна половина учеников — воображаемые или не платят вовремя, а Джейк проспал бюджет этой страны на ближайший год. Я иду в парк. Джейк тут же оживился: — О! Уличный концерт? Я могу собирать деньги в шапку! У меня лицо, которому хочется доверять. — У тебя лицо, которому хочется купить мороженое и отправить в детский сад, — отрезал Джей, но по его глазам было видно, что он уже сдался. — Ладно, собирайтесь. Только, Сонхун, ради всего святого, не пытайся подпевать на английском. Люди подумают, что я вызываю демонов. Сонхун оскорбленно выпрямился: — Мой английский это эксклюзивный диалект. Но ладно, я просто буду стоять рядом и выглядеть дорого. Это привлекает инвестиции. Через полчаса они уже были на набережной. Джей устроился на скамейке, настроил гитару и начал играть что-то меланхоличное, но ритмичное. Он действительно был талантлив: когда пальцы касались струн, его вечное ворчание исчезало, уступая место чистой страсти. Сонхун, как и обещал, работал «витриной». Он надел темные очки и стоял рядом с Джеем с таким видом, будто он — его телохранитель или, как минимум, менеджер из крупного лейбла. Джейк же... Джейк был в своей стихии. — Дамы и господа! — весело выкрикивал он, пританцовывая вокруг чехла для гитары. — Посмотрите на этого гения! Каждая монета приближает нас к покупке нормального стирального порошка! Помогите музыканту и двум его иждивенцам! — Джейк, не называй нас так вслух! — прошипел Джей, не прерывая игры. В какой-то момент к ним подошла группа иностранных туристов. Сонхун, заметив их, мгновенно вошел в роль «международного представителя». — Excuse me, sir! — обратился к нему турист на чистом английском. — Could you tell us what song this is? It sounds lovely. Джейк замер, с интересом ожидая, что выдаст Сонхун. Тот поправил очки, сохраняя ледяное спокойствие. — This song is... — он на секунду завис, глядя на Джея, который играл авторскую импровизацию. — This song is about... a very sad bird. Small bird. Flying to... freedom. Very emotional. Classic Korean... uh... soul. Туристы переглянулись, завороженные уверенностью Сонхуна. — Oh, "Sad Bird"? That's beautiful. And who is the guitarist? — He is... my mother, — не моргнув глазом, выдал Сонхун. Джей дернул струну так сильно, что та издала жалобный стон. Он резко перестал играть и уставился на Сонхуна: — Твоя КТО?! — In a spiritual sense! — быстро добавил Сонхун, делая шаг назад, потому что половника у Джея с собой не было, но гитарный гриф тоже был опасным оружием. — He cares for us! Cook food! Clean floor! He is the heart of our home! Туристы, тронутые такой «глубокой метафорой», набросали в чехол столько купюр, сколько Джей не зарабатывал за неделю. Когда они вечером возвращались домой, Джейк довольно пересчитывал добычу. — Знаешь, Сонхун, твой английский — это не просто дефект речи, это маркетинговый ход! — Я же говорил, — невозмутимо отозвался Сонхун, потирая затекшую спину. — Главное — подача. Джей шел позади них, неся гитару, и впервые за день улыбался. — Если ты еще раз назовешь меня «матерью» перед толпой людей, я заставлю тебя самого жарить котлеты. — Не надо! — хором отозвались Джейк и Сонхун. — Мы хотим жить!