Во всем кроме имени

Глава 1 Энакин едва не выпрыгнул из набуанского истребителя, всё ещё захлёбываясь адреналином. Страхи остались позади, а восторг переполнял его, распирая изнутри. Какое невероятное приключение! Он с упоением думал: неужели джедаи всегда так развлекаются, спасая планеты? И уже с нетерпением ждал начала своих тренировок. Один из истребителей приземлился рядом, и из кабины выбрался обветренный мужчина — Рик Оли. — Ты? — недоверчиво спросил он. — Это ты уничтожил станцию? Энакин поднял голову, всё ещё кружась от счастья, окрылённый своим подвигом. — Да! — с пылом ответил он. — Разве это не было потрясающе? — Ребёнок… — пробормотал Оли, качая головой. — Ребёнок сделал тот самый выстрел… Невероятно… Энакин мигом решил, что этот человек скучнее скучного, и умчался прочь, а R2-D2 поспешил следом. Мальчику не терпелось найти Квай-Гона и рассказать ему обо всём. Тот наверняка оценит его подвиг. Может, даже и этот чопорный парень Оби-Ван заинтересуется. Со всех сторон доносились радостные крики. Люди ликовали, дроиды терпели поражение, а набуанцы вырывались на свободу. Толпы наполняли дворцы и коридоры; гул голосов сливался в одно целое — ликование, радость, ругань и шум толкотни. Но Энакин не обращал внимания на хаос вокруг: он был слишком счастлив тем, что ощущал внутри. Промчавшись по мраморному коридору, он свернул за угол — и увидел Падме. Отлично! Ей наверняка будет интересно выслушать его историю. А рядом стоял и надменный джедай Оби-Ван. Значит, где-то поблизости должен быть и Квай-Гон! — Эй, Падме! — радостно крикнул он, прибавив шагу. R2 громко засвистел, но Энакин не заметил серьёзных выражений на лицах девушки и джедая. — О, Эни, — сказала королева с облегчением. — С тобой всё в порядке! — Я не просто в порядке, я в полном порядке! — выпалил он, сияя. — У меня только что было лучшее приключение вместе с R2! Это было захватывающе, страшно и… чудесно! И, кажется, именно я смог отключить всех дроидов! Я научился управлять истребителем, и сражаться на нём! Это было даже круче, чем гонки на подах! Падме нахмурилась. Оби-Ван положил ей руку на плечо и тихо сказал: — Я позабочусь о нём. — Но, Оби-Ван, ты уверен?.. — Да. Всё в порядке, моя госпожа. Не беспокойтесь обо мне. Падме замялась на мгновение, но кивнула и удалилась. Энакин нахмурился, чувствуя досаду. — Эй! Разве она не хочет услышать мою историю? — Уверен, хочет, — мягко ответил Оби-Ван, положив руку мальчику на плечо. — Но сейчас у неё слишком много дел. — Какие ещё дела? Мы же победили! Что ещё осталось? — Ей нужно восстановить Набу, — серьёзно сказал джедай. — Планета сильно пострадала во время вторжения. Потребуется много времени, чтобы вернуть ей прежний облик. Энакин задумался, глядя туда, куда ушла Падме. — Должно быть, очень трудно быть королевой. — Да, это правда, — кивнул Оби-Ван. — А когда у неё появится свободное время? Я должен рассказать ей, что случилось! Оби-Ван потер лицо ладонью. — Уверен, скоро найдётся время. А когда найдётся — она, вероятно, обратится ко мне. А значит, и ты будешь рядом, чтобы всё ей пересказать. Энакин нахмурился, пытаясь разобраться в слишком мудрёных словах джедая. — А-а… понял! Потому что меня будет тренировать мастер Квай-Гон! Верно? Оби-Ван на мгновение остановился. Мальчик уже убежал вперёд, но, обернувшись, заметил странное выражение на лице джедая. Оно исчезло слишком быстро, чтобы Энакин успел его разгадать, и Оби-Ван вновь пошёл дальше, уходя всё дальше вперёд. Свернув в комнату, он скрылся за дверью, и мальчик последовал за ним. Энакин запрыгнул на огромную кровать, несколько раз подпрыгнул и уселся, скрестив ноги. R2 весело посвистывал рядом, ожидая рассказа. Оби-Ван же, похоже, не разделял восторга — он просто сидел в кресле с изогнутой спинкой, скрестив ноги, и вновь потирал лицо. Энакин надулся. — Я ещё даже не начал, а тебе уже скучно? Джедай поднял тяжёлый взгляд, но улыбнулся и наклонился вперёд, опершись локтями на колени. — Нет, вовсе нет. Наоборот, боюсь, твой рассказ будет чересчур увлекательным, учитывая, что тебе велели оставаться на месте. — Я сделал всё, как сказал мастер Квай-Гон! — горячо запротестовал Энакин. — Я сидел в кабине, хотя хотел помочь ему и Падме! Но я действительно остался там. Просто решил, что смогу помочь по-другому, и начал нажимать кнопки, чтобы найти то, что поможет Падме. — Ты… просто начал нажимать кнопки? — Ага! — Наугад? — Нет! Оби-Ван устало вскинул бровь. — Ну… да, немного, — признался мальчик, быстро оправдываясь: — Но не совсем случайно! Я ведь работал с Уотто, помогал ему в мастерской, знаю многое о двигателях и ускорителях. А уж гонки на подах научили меня ещё большему! Так что я примерно представлял, где находятся тяги, управление, дефлекторы. Но вот с истребителями я раньше дела не имел. У них кнопки в самых нелепых местах, и некоторые делают странные вещи, например… — Достаточно, — поднял руку Оби-Ван, пресекая поток мальчишечьих объяснений. — Продолжай по сути. — Ну, — оживился Энакин, — я случайно нажал стабилизаторы, корпус затрясся, но потом я нашёл лазеры и начал стрелять по дроидам, потому что хотел защитить Падме! — Понятно, — кивнул джедай, снова потирая лицо, но стараясь выглядеть заинтересованным. — И что было дальше? — Потом Падме убежала, а я продолжал прикрывать её! Но за мной погналась целая орда дроидов, и я стрелял во все стороны, ища щиты. Обычно они справа от кабины, так что я жамкал на все кнопки подряд… и вдруг корабль сам взлетел! Оби-Ван не был самым внимательным слушателем, которого когда-либо развлекал Энакин, но всё же оторвался от привычного жеста — потирания лица — и моргнул. — Что? — переспросил он. — Арту говорит, что одна из кнопок, которые я нажал, была автопилотом, — объяснил Энакин. — Но я так и не понял, какая именно. В общем, корабль сам выкатился из ангара и начал подниматься в космос! Я велел Арту включить… э-э… ручное управление, чтобы хотя бы самому рулить. Как только мы вышли в космос, я услышал переговоры эскадрильи, сражавшейся с дроидами, и вдруг оказался прямо в самой гуще боя! Было страшно — ведь я почти не управлял истребителем. Его траектория была настолько хаотичной, что нас даже толком не могли подбить. — Подожди, — Оби-Ван снова поднял руку. — Ты хочешь сказать, что, пока корабль был на автопилоте, по тебе так и не попали? Энакин нахмурился, вспоминая обрывки событий. — Кажется, нет. Был момент, когда я думал, что мы уже обречены… но Арту сумел отключить автопилот, и вот тогда всё стало по-настоящему волшебным. Всё оказалось как в гонках на подах: истребитель будто ожил у меня в голове, и я просто позволял ей управлять и полётом, и стрельбой. Оби-Ван выпрямился, его лицо стало ещё более сосредоточенным. — Повтори, — тихо сказал он. — Что именно? — Каково это — лететь на машине, в которой ты никогда раньше не сидел? — О, это точно как гонки на подах! — с воодушевлением воскликнул мальчик. Он редко мог кому-то это объяснить: мать не понимала, а Квай-Гону он пока не успел рассказать. Но если Оби-Вану интересно, значит, и Квай-Гону будет интересно. — Все части машины — двигатели, топливные индикаторы, кормовые ускорители, дефлекторные щиты, каждая гайка и болт — оживают в голове. Даже не нужно их видеть, чтобы знать, как они работают, потому что всё это здесь, — он постучал по лбу. — А дальше вступает в дело инстинкт: мозг подсказывает, тело следует. Это самое потрясающее чувство на свете! Мечта, которая стала явью! Я ведь всегда хотел покинуть Татуин и увидеть все планеты галактики — и вдруг ощутил, будто уже живу этой мечтой! Оби-Ван нахмурился, но жестом попросил продолжать. — Ну, — пробормотал Энакин, — в какой-то момент мне стало совсем жарко. Из-за постоянной стрельбы бластеры перегрелись, и я не мог отвечать на огонь противников. Тогда я сделал то, что часто делал в гонках: подпустил преследователя поближе и подвёл его прямо к станции Федерации. Я поднырнул максимально близко к корпусу и резко вывел истребитель вправо… И преследователь не успел повторить манёвр и врезался. Энакин на секунду задумался и вслух пробормотал: — Хотя… есть ли вообще «вправо», когда ты в космосе? Губы Оби-Вана дрогнули, и один уголок рта дёрнулся вверх, будто он с трудом сдерживал улыбку. — Объясню позже. Что было дальше? — Потом на хвост сел ещё один! — загорелся Энакин. — Я использовал корпус станции, как будто это был каньон Бунта. Арту возмущался, что это не гонки на подах, но это были самые настоящие гонки! — R2 возмущённо свистнул, подтверждая его слова. — Я держался неплохо, но один из лазеров всё-таки попал в нас. Я выключил двигатели и попытался проскользить, но в космосе нет такого трения, как в каньоне, и меня всё равно несло вперёд. Тогда я просто направил корабль в гигантский проём станции. Там удалось затормозить. Но вокруг кишели дроиды, лазеры были перегреты, а двигатели отключились. Всё было на пределе. Оби-Ван откинулся на спинку кресла, подняв руку к подбородку. Его взгляд стал задумчивым. — Что ты чувствовал в тот момент? Энакин замер. — Что значит «что чувствовал»? — Какие эмоции испытал во время всего этого? Мальчик нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Я был взволнован, когда управлял полётом, — признался он. — Всегда так бывает, когда машина оживает у меня в голове. Это чувство делает меня счастливым, и я знаю, что могу справиться с чем угодно. Мне было страшно только тогда, когда я не контролировал корабль. Тогда я понимал, что ничего не смогу сделать, пока не верну управление, и потому давил на все кнопки подряд. Но как только снова начал контролировать — учился на ходу и делал всё лучше. Оби-Ван прищурился. — А что заставило тебя вообще выстрелить? Когда ты был ещё на планете. Энакин замолчал, сомневаясь, стоит ли отвечать. Квай-Гон наверняка задал бы ему такой же вопрос. Ведь чувства важны для джедая — мастер ясно сказал это, когда он вмешался в стычку с Гридо. Вдруг испытав лёгкое беспокойство, мальчик всё же произнёс: — Я хотел сдержать обещание. — Обещание? Энакин скривился. — Я пообещал себе, что защищу Падме и мастера Квай-Гона. Я знал, что это не просто приключение, а настоящая битва. И я не хотел, чтобы с ними что-то случилось… — его голос дрогнул, и он осёкся, не решившись произнести страшные слова. — Вы с мастером Квай-Гоном сражались с этой красно-чёрной тварью, а Падме окружали дроиды. Квай-Гон велел мне оставаться на месте, и я не хотел ослушаться… но ещё меньше я хотел сидеть сложа руки. Хоть чем-то я должен был помочь. Между ними повисла тишина. Энакин не был уверен, правильно ли поступил, рассказав всё это Оби-Вану, но утешал себя мыслью, что позже сможет спросить совета у Квай-Гона. Джедай сидел молча, погружённый в свои мысли, опустив глаза и нахмурив брови, плотно сжав губы. Энакин слегка поёжился, и как раз в тот момент, когда решил, что больше не выдержит этого молчания, Оби-Ван задал новый вопрос. — А когда вы оказались в ангаре корабля Федерации, окружённые дроидами, а ваш корабль перегрелся? Что ты тогда чувствовали? Страх? — Нет, не то чтобы испугался, — покачал головой Энакин. — Я понимал, что влип, но попадал в неприятности достаточно часто, чтобы знать: страх не помогает. Я просто не позволил себе испугаться. Нужно было сохранять хладнокровие и искать выход. — Он поднял взгляд и улыбнулся. — Потом Арту удалось устранить перегрев и разблокировать бластеры! И всё стало похоже на гонки на подах: я включил щиты и выстрелил этими торпедными штуковинами по дроидам. В коридоре я заметил тень, выстрелил в неё, но промахнулся — такого со мной раньше никогда не случалось. Эта штука улетела в вентиляционный канал. Потом я просто пытался выбраться… и тут вся станция взорвалась! Энакин вдруг вспомнил радиопереговоры, когда кто-то сказал, что именно он каким-то образом уничтожил станцию. Тогда он поморщился: ведь хотел всего лишь вернуть корабль в ангар, там, где его оставил Квай-Гон, чтобы не пришлось ничего объяснять. Радость победы тогда пересилила тревогу, но теперь он понял, что только что выложил всё этому высокомерному джедаю. Тому, который, как ему казалось, его недолюбливал. Энакин откинулся чуть назад. — …У меня будут неприятности? — спросил он осторожно. Оби-Ван, похоже, не услышал вопроса — он всё ещё был погружён в мысли. — …Мистер Оби-Ван? Джедай поднял голову, и их взгляды встретились. Он тихо вздохнул. — У тебя, безусловно, было приключение, — сказал он легко, с новой улыбкой. — Я бы никогда в это не поверил, но, наверное, придётся. — А? Почему? — Потому что я джедай и могу лучше понять, что произошло, — медленно произнёс он. — Когда ты говоришь, что истребитель словно живёт в твоём разуме, ты на самом деле говоришь о Силе, которая направляет твои решения. Я не думал, что такая глубокая связь возможна. А для тебя это естественно… и это поразительно. Энакин моргнул, не сразу уловив смысл его слов. — Это… это значит, что я тебе теперь нравлюсь? — спросил он с надеждой. Лицо Оби-Вана смягчилось, улыбка стала искреннее. — Я никогда тебя не недолюбливал, — сказал он, слегка неловко наклонившись и положив руку Энакину на плечо. — Наверное, я просто не знал, как к тебе относиться. — А теперь знаешь? — уточнил мальчик. Оби-Ван на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова. — Скажем так… теперь я точно вижу твой потенциал. Он ему нравился. Он ему нравился! А значит, ему больше не придётся спорить с Квай-Гоном. — Здорово! — воскликнул Энакин, вскочив на ноги, переполненный энергией. — Как думаешь, ты сможешь помочь мастеру Квай-Гону тренировать меня? Ты ведь не против? Может, даже… И вдруг лицо Оби-Вана изменилось. Энакин мог описать это только так: оно словно треснуло. Улыбка исказилась, глаза наполнились странным выражением. Оби-Ван соскользнул со стула, опустился на колени и обнял Энакина за второе плечо. Его взгляд стал серьёзным, губы сжались в тонкую линию. Энакин, ещё недавно окрылённый приключением и надеждой, почувствовал, как подкашиваются ноги и сжимается живот. Атмосфера в комнате резко переменилась. Он не понимал почему, но где-то глубоко внутри слышал голосок, подсказывавший, что знает ответ. Только он гнал эту мысль прочь. Это неправда. Не может быть. Ведь он обещал… — Энакин, — произнёс Оби-Ван мягким, но обиженным голосом. — Тебе нужно кое-что знать. — Нет, — покачал он головой. — Нет, не говори этого. Я не хочу это слышать! — Пожалуйста, Эна— — Нет! Я не буду это слушать! — закричал он, пытаясь зажать уши, но руки Оби-Вана держали его крепко, не отпуская. — Я обещал! — выкрикнул мальчик. — Я обещал! И я помог Падме! Я… — Ты сделал всё, что мог, — тихо подтвердил Оби-Ван, прижимая его к себе. — Ты сделал то, о чём я бы и мечтать не мог. Ты был невероятен. — Но этого оказалось мало! — выкрикнул он, голос сорвался. — Энакин— — Я мог что-нибудь сделать! — Эна— — Я должен был что-то сделать! — Эн— — Я обещал, что он не… — Энакин! Ребёнок вздрогнул. Он никогда прежде не слышал, чтобы Оби-Ван кричал. Никогда не слышал, чтобы тот вообще повышал голос. На миг ему даже показалось, что сейчас его ударят, и он снова невольно поёжился. Но разбитое, измученное лицо Оби-Вана не изменилось, как и его крепкая, упрямая стойка на коленях. Он посмотрел на Энакина глазами, полными боли, глаза, что словно болели от самого взгляда, а потом закрыл их и сделал глубокий вдох. — Джедай изучает то, что мы называем догмами, — медленно произнёс Оби-Ван. — Это фразы и изречения, над которыми мы размышляем во время медитации. Со временем ты выучишь их все. Но одна из них гласит: «Смерти нет, есть Сила». Энакин смотрел на него сквозь слёзы. — Всё умирает, Энакин, — продолжил Оби-Ван, теперь уже тише, хрипловато. — Растения и люди, планеты и звёзды — всё. Но это мы называем смертью. Наши тела просто больше не могут удерживать нас, потому что внутри любой оболочки живёт светящееся существо. И ты это поймёшь, когда научишься видеть глубже. Когда тело уже не в силах сдерживать сущность, она возвращается в Силу, которая окружает всё и всех. Она… — голос Оби-Вана дрогнул, он отвёл взгляд и опустил голову. Энакин заметил, как дрожат его плечи. Но когда тот вновь поднял глаза, лицо и взгляд его оставались сухими. — Это повод для праздника, — произнёс он с натянутой улыбкой. — Квай-Гон больше не ограничен плотью и кровью, что держали его в узах. Теперь он — в Силе. Энакин моргнул, сдерживая слёзы. — Значит, ты счастлив? — хрипло спросил он. — Счастлив, что он мёртв? Оби-Ван снова опустил голову, не находя ответа. Тогда Энакин обнял его. Оби-Ван в первый миг напрягся, ошеломлённый этим внезапным жестом. Но Энакину было всё равно: уткнувшись лицом в его плечо, он разрыдался вслух. И вскоре Оби-Ван последовал его примеру. ***** Энакин подслушивал. Он знал, что это нехорошо — мать всегда ругала его за это. Но на сей раз разговор касался именно его. Поэтому, конечно, он слушал. От него могло зависеть его будущее: станет ли он джедаем или нет. Последние сутки были такими стремительными и суматошными, что он едва успевал осознать происходящее. Он уничтожил корабль управления Торговой Федерации, что контролировал всех дроидов, и с тех пор всё завертелось. Падме ходила с одной встречи на другую, чтобы оценить ущерб, подсчитать расходы, решить, откуда брать средства, и одновременно готовилась к трауру по погибшим. Иногда Энакин почти не мог пройти за угол, чтобы не наткнуться на человека, с трудом сдерживающего скорбь по утраченной семье. Эти чужие слёзы напомнили ему собственную боль разлуки с матерью. Она была его целым миром столько, сколько он себя помнил. И теперь, оставшись один, он чувствовал себя потерянным и лишённым цели. Падме была рядом, но она казалась такой невероятно занятой, что Энакин не хотел становиться ей в тягость. За ужином ему удалось побыть рядом с ней, она уделила ему немного внимания, но её постоянно отвлекали люди с новыми отчётами о разрушениях. И всё же сам факт, что она находила для него хоть немного времени — она, королева, и он, бывший раб, — грел его сердце. Он цеплялся за это, как за спасительную нить. Но Падме не была его матерью и никогда ею не станет. Она была его подругой, дорогой ему. И всё же, когда он чувствовал себя потерянным и лишённым цели, у неё цель была — великая, неотвратимая. Она несла ответственность за целую планету, и Энакин не хотел обременять её своей, в сравнении, малой бедой. И всё же она, казалось, замечала его состояние и всегда дарила тёплую улыбку, которую он ценил больше, чем мог выразить. Особенно в минуты, когда боль утраты становилась невыносимой. Энакин пытался напоминать себе, что, по крайней мере, его мать жива и в безопасности на Татуине. Пусть несчастна и всё ещё в рабстве, но жива. В отличие от Квай-Гона. И это была ещё одна рана, ещё одна потеря, которую он оплакивал. Квай-Гон спас его. Пытался спасти и его мать, хоть и безуспешно. Для Энакина он был как отец. Ведь Квай-Гон смотрел на него не как на раба, а как на человека, верил в него, сражался за него, хотел, чтобы он стал джедаем, и был готов пойти ради этого против Совета. Разве не так и должен поступать отец? Квай-Гон должен был тренировать его. Должен был стать его наставником и опорой. Но Квай-Гона больше не было. А завтра предстояли похороны. Энакин никогда раньше не бывал на похоронах. Несмотря на жестокость рабской жизни, большинство хозяев понимали: раб остаётся полезным лишь тогда, когда он здоров. Еда, вода и медицинская помощь — в этом обычно не отказывали, разве что в наказание, если требовалось «показать урок». Но до непоправимого не доходило: испорченное имущество — бесполезное имущество. И потому похорон в его памяти не было. Квай-Гон станет первым. И не просто похороны, а похороны джедая. В какой-то мере Энакин даже ощущал гордость, что ему позволено присутствовать. Джедаи всегда казались такими загадочными, а попасть на церемонию, которая обычно, вероятно, была бы закрытой, — редчайший шанс. Почти такой же, как впервые ступить в их Храм. Но это не должны были быть похороны Квай-Гона. Без него у Энакина словно исчезла опора. …Нет, это было неправдой. Но признавать это он не хотел. С тех пор как ученик Квай-Гона, Оби-Ван, сел рядом и спросил его, что произошло в космосе, Энакин стал замечать перемены. Первое впечатление от Оби-Вана было вполне приятным: он казался дружелюбным, пусть и немного… высокомерным. Вёл себя вежливо и пристойно, именно таким, каким его мать, вероятно, хотела бы видеть наставника для сына. Но вокруг него стояла невидимая стена. Этот молодой джедай держал людей на расстоянии, и Энакин счёл бы его холодным и отчуждённым, если бы не явная забота и преданность Квай-Гону. Они были как отец и сын, и именно поэтому Энакин верил: став учеником Квай-Гона, он станет ему как сын. А значит, Оби-Ван — как брат. Надоедливый брат, которому нет дела до младших. Но это было знакомо. У многих его друзей старшие братья и сёстры на людях казались холодными и равнодушными, а дома были теплыми и ласковыми. Поэтому Энакин предполагал, что и с Оби-Ваном всё будет так же. Со временем. Если бы Квай-Гон выжил. Но он не выжил. И хотя Энакин знал: Оби-Ван скорбит так же, как все, кого он встречал, — тот всё же нашёл время посидеть рядом. Нашёл силы говорить о вере и традициях джедаев, начал обучать его самым основам Силы. Большую часть дня они провели в разговорах о том, что раньше объяснял Квай-Гон, пока Совет не запретил ему это по пути на Набу. А вчера вечером Энакин сам подошёл и обнял Оби-Вана. Он знал: тот прячет горе внутри, а мать всегда говорила, что держать всё в себе — вредно. В конце концов боль вырывается ещё сильнее, чем если позволить себе выплакаться. И Энакин тоже горевал. Он только что узнал, что Квай-Гон мёртв. Это означало, что он остался совсем один: мать далеко, а единственный человек, который мог за него заступиться, больше не рядом. Всё, чего он хотел в тот миг, — чтобы его просто обняли. Сначала Оби-Ван никак не отреагировал. Но когда Энакин разрыдался, выплеснув общее горе, Оби-Ван не выдержал — и тоже заплакал. И они рыдали вместе, крепко обнявшись. Именно тогда Энакин понял: Оби-Ван ему нравится. Потому что этот человек явно не любил впускать кого-либо за стену, которую сам воздвиг вокруг себя, но позволил Энакину пройти сквозь неё. Значит, он признал: теперь они семья. Их отец, Квай-Гон, мёртв. Вот почему он подслушивал. Совет джедаев прибыл утром. После обеда Оби-Ван слабо улыбнулся ему, извинился и сказал, что должен дать отчёт. Энакина это вполне устраивало. Падме с утра до вечера получала и раздавала доклады — он привык, что взрослые заняты. Но в глубине души он понимал: именно сейчас решается его судьба. Что будет с ним? Оби-Ван уже пообещал, что будет его тренировать, и между ними действительно появилось то, что он называл связью. Пока что это было лишь лёгкое покалывание в затылке, но оно существовало. Оби-Ван объяснил: со временем оно станет сильнее. Энакин время от времени тянулся к этой нити, исследуя её так же, как любил возиться с дроидами. И вот, играя с этим ощущением, он вдруг почувствовал резкую потребность найти Оби-Вана. Он решил: это Сила зовёт его к брату. А раз Оби-Ван всегда говорил доверять Силе, значит, пора действовать. По пути он встретил Падме. Возможно, она знала больше. Та улыбнулась, ласково взъерошила ему волосы и сказала, что заседание Совета уже давно завершилось, а Оби-Вана только что вызвали к магистру Йоде. Энакину Йода не нравился. Длинноухий старик говорил о нём вещи неприятные и явно был против его обучения. И хотя Оби-Ван был добр и твёрдо собирался его тренировать, это означало лишь одно: придётся столкнуться с Йодой. А Энакин не видел за Оби-Ваном такого конфликта. — Эни, я уверена, всё будет хорошо, — пыталась его успокоить Падме. — После всего, что ты сделал, я не сомневаюсь: тебя возьмут в ученики. Но внутри у Энакина всё сжалось. — Где они? — спросил он. Он хотел знать, что его ждёт. Чувствовал: он должен быть там. Тогда Падме предложила ему руку, и они пошли вместе. Дверь оказалась приоткрыта. Энакин заглянул и увидел, как маленький зелёный тролль расхаживает взад и вперёд, а Оби-Ван почтительно стоит перед ним на коленях. Падме мягко потянула его назад, явно не желая подслушивать и предлагая подождать в стороне. Но Энакин сел прямо на пол и не отводил глаз. И Падме, хоть сначала и застыла с открытым ртом, в конце концов осталась рядом. — Позволю? Не позволю. Не позволю! — резким голосом сказал Йода, шагая взад и вперёд. — Тьма — в будущем мальчика. Слишком он стар. Слишком стар, как я говорил твоему учителю. Сделать рыцарем тебя готов. Но обучать мальчика этого… нет. Оби-Ван поднял голову и посмотрел на крошечного мастера. — Это было последнее желание мастера Квай-Гона. Я говорил с ним, мастер Йода. Будущее этого мальчика может быть туманным, но он сам — нет. Да, он привязан к людям, но у него невероятная способность к обучению. Только сегодня… — Не стоило его учить, — перебил Йода. — Я говорил и тебе, и твоему учителю: не стоит его учить. Оби-Ван кивнул, принимая упрёк, и снова посмотрел на мастера. — Но ты приказал моему учителю, — тихо произнёс он. — А мне ты этого приказа не давал. Йода усмехнулся. — Какая дерзость. Квай-Гон хорошо тебя обучил. Оби-Ван вновь опустил голову, и Энакин понял: это движение было продиктовано скорее горем, чем стыдом. — Я дал ему обещание, мастер Йода, — твёрдо сказал он. — Я буду обучать Энакина — с твоего согласия или без него. Если ты не видишь, что он способен стать таким же искусным джедаем, как я, то хотя бы помни: ситхи всё ещё где-то рядом. И если они схватят его… — Я понимаю это, — отрезал Йода. — Но ясно мыслить ты не умеешь. — Мастер, я… — Нет! — Йода резко развернулся и зашагал по комнате, глухо постукивая посохом о каменный пол. — Говоришь не разумом, а сердцем. Говоришь из привязанности. Привязанности к Квай-Гону. Глубоко ранило тебя, что Сила забрала его. Ранило и то, что он оставил тебя, чтобы заняться мальчиком. Энакин судорожно втянул воздух. Он никогда не смотрел на всё это глазами Оби-Вана, и теперь это оказалось болезненно ясно. Каким бы сильным ни было его желание стать джедаем, он всегда думал, что Квай-Гон говорил лишь о готовности Оби-Вана. И не замечал, что это походило на историю соседки, что вновь вышла замуж: её дочь чувствовала себя лишней рядом с новой женщиной в доме. Энакин понимал это чувство — ведь и сам нередко был чужим: слишком юный, слишком человеческий, чтобы его принимали всерьёз как гонщика на поде. В его сердце зародилось сомнение. А вдруг он для Оби-Вана был всего лишь обещанием, данным Квай-Гону? А вдруг тому вовсе не было до него дела? Энакин покачал головой. Нет, будь он только обузой, Оби-Ван не плакал бы с ним вместе. Не стал бы так упорно бороться. Верно?.. Оби-Ван снова склонил голову, но тут же поднял взгляд. — Мастер Йода, признаюсь: я скорблю. Как и вы, как и все, кто знал моего учителя. Но я говорю это не из чувства долга. Вы сами разговаривали с Энакином? Слышали от него, что он сделал на том неизвестном корабле, в самой гуще сражения? Он одарённый мальчик с искрой яркого таланта. Он будет не просто хорошим джедаем — он станет великим. Звездой нашего Ордена. Я не стану отрицать: туман окутывает его будущее. Но разве вы не видите? Этот туман — не только угроза, но и возможность. Он сможет сделать то, чего не сможет никто другой, потому что вырос не так, как мы. У него уже есть глубокое понимание света — и всё это благодаря его матери и… Йода ударил посохом в пол, заставив Оби-Вана замолчать. Энакин почувствовал, как в груди разливается тепло. Оби-Ван не был таким могучим защитником, как Квай-Гон. Но сейчас он сражался за него. И это было… приятно. Падме сжала его плечо. — Верю — не верю, — Йода тяжело вздохнул. — Но не только привязанность к Квай-Гону затуманивает твой разум. Привязанность и к этому мальчику тоже. Оби-Ван не отвёл взгляда. Его глаза лишь слегка прищурились. — Его зовут Энакин, мастер Йода. — Глубокая привязанность, — произнёс Йода. — Привязанность, которую ты и сам не осознаёшь. — Я говорю не из привязанности, Мастер, — твёрдо ответил Оби-Ван. — Это просто здравый смысл. Йода покачал головой. — Теперь ты — гордый рыцарь нашего Ордена. Но если возьмёшься обучать этого мальчика… джедаем ты уже не станешь. Падме ахнула. Оби-Ван замер, будто поражённый ударом. У Энакина отвисла челюсть. Он не до конца понял смысл сказанного, но прозвучало это как один из тех суровых ультиматумов, какие мать ставила ему, если он слишком уж шалил. — Мастер Йода… — голос Оби-Вана дрогнул. Он опустил голову, собираясь с мыслями, а затем снова поднял взгляд. — Вы предлагаете мне выбирать между моим учителем и самим Орденом. — Если так ты это понимаешь… значит, так и есть, — спокойно ответил Йода, протянув руку и положив когтистую ладонь на плечо Оби-Вана. — Хотел бы я, чтобы всё было иначе. Ты всегда был хорошим джедаем. Когда-нибудь станешь и великим мастером. А мальчик… он должен вернуться к своей матери. Проверяй его время от времени, как поступают джедаи, — чтобы ситхи не нашли его. В комнате воцарилась тишина. Энакин почувствовал, как в груди всё сжалось. Он радовался бы возвращению к матери, но знал: Уотто в любой момент снова обратил бы его в рабство. А Квай-Гон сказал, что он станет джедаем. И теперь, после всех испытаний, после всего, что он сделал… его снова отвергали. Оби-Ван покачал головой. — Нет, мастер Йода. Энакин останется со мной, — тихо произнёс он. — Простите. Но я должен заботиться о своём падаване. — Если выберешь этого мальчика, — голос Йоды стал твёрже, — в Храм на Корусанте ты не вернёшься. — Понимаю, — ответил Оби-Ван. — Завтра мы увидимся на похоронах. А затем я пожелаю вам счастливого пути. Энакин отшатнулся, когда Оби-Ван шагнул к ним. Тот вышел из зала, протёр глаза, и, заметив двух невольных свидетелей, слабо улыбнулся. Наклонившись, он поднял Энакина на руки. — Пойдём, падаван. Нам нужно помедитировать. Он обернулся и поклонился Падме. — Простите нас, миледи. Падме кивнула, сохранив спокойное лицо и королевскую интонацию. — Понимаю, рыцарь Кеноби. Если вы свободны, я хотела бы поговорить с вами и Энакином сегодня вечером за ужином… в более приватной обстановке. — Как пожелаете, — поклонился Оби-Ван и целеустремлённо направился по коридору. Энакин всё ещё не мог осознать произошедшее. Всё пролетело слишком быстро, и он сам не был уверен, правильно ли понял. — Мастер Оби-Ван? — тихо спросил он. — Можешь звать меня просто Оби-Ван. — Оби-Ван… значит ли это, что я не стану джедаем? Руки вокруг него крепче сжались. — Ты станешь джедаем, Энакин. Обещаю. Во всём, кроме имени.