Исцеляется Даже Сердце

***

Всё в тот день начиналось до обыденного просто: электронные билеты на почте, торопливые сборы, суета аэропорта. Они с мамой сдали багаж, получили посадочные, без приключений прошли контроль и поднялись на борт. Лайнер был наполовину пуст, и это даже радовало — можно было вытянуть ноги, не толкаться в проходе. Ванесса помнила, как мама шутила про то, что наконец-то они летят с комфортом, а не как шпроты в банке. Помнила, как пахло кофе из картонного стаканчика и как за иллюминатором медленно таяли огни взлётной полосы. Они возвращались домой, в Нью-Йорк. Туда, где была их маленькая квартира в Куинсе, увешанная фотографиями и заваленная книгами. Туда, где всё было родным и понятным. И когда до посадки оставалось каких-то сорок минут — пилот даже объявил о начале снижения, попросил пристегнуть ремни, — самолёт вдруг дёрнулся, как живое существо. Безобидная на первый взгляд тряска стремительно переросла в дикую, хаотичную качку. Кислородные маски вывалились из панелей, закачались змеями. Кто-то закричал, кто-то судорожно молился. А потом мир превратился в оглушительный скрежет металла и кошмар, который не забудешь.

***

— Привет. Голос был мягким, обволакивающим, совершенно незнакомым. Ванесса резко распахнула глаза и дёрнулась вверх, пытаясь сесть, но тело тут же пронзила невыносимая, острая боль в области грудной клетки — такая, что дыхание перехватило. Девушка сморщилась и зашипела сквозь зубы что-то совершенно нечленораздельное. — Кто… вы?.. — собственный голос прозвучал чужим, хриплым, едва слышным. Каждое слово давалось с трудом, боль всё ещё накатывала пульсирующими волнами, не давая ни на секунду расслабиться. — Меня зовут Кейси, и я твоя медсестра, — женщина улыбалась так беззаботно и солнечно, словно вокруг не было стерильных белых стен, больничного запаха и пикающей аппаратуры. — Ты помнишь, что случилось? И в этот момент память предательски ожила. В голове вихрем пронеслись разрозненные обрывки падения: вой двигателей, звон бьющегося стекла, невесомость, а потом — темнота. Дыхание сбилось, руки затряслись сами собой, и если бы Ванесса сейчас могла стоять, её ноги непременно подкосились бы от ужаса. Вот она видит, как они с мамой сидят, прижавшись друг к другу, и смеются над какой-то фотографией в телефоне. Вот за окном медленно капает дождик, рисуя на иллюминаторе извилистые капли-дорожки. А вот — резкий толчок, оглушительный скрежет, и за стеклом, в серой мути облаков, она видит, как от правого крыла с ужасающей медлительностью отделяется кусок обшивки. Лицо мамы искажается криком. Всё вокруг сливается в сплошной гул, перемешанный с воплями обезумевших людей, плачем детей и тем особым, цепенящим страхом, который сковывает каждую клеточку тела. Этот страх и сейчас оставался её единственным, самым отчётливым чувством. — Помню, — выдохнула она всё так же хрипло, а про себя подумала: «Лучше бы и не помнить такого». — Я позову доктора, — Кейси чуть мягче улыбнулась и кивнула в сторону тумбочки. — Выпей воды. Ванесса проследила за её взглядом, увидела стакан с водой, а когда обернулась обратно, дверь уже мягко закрылась за медсестрой. Оставшись одна, она, недолго думая, залпом осушила всё до капли. Сушняк во рту был такой, что говорить иначе не получалось. Впрочем, как обычно после пробуждения в больничных стенах.

***

Прошло минут пять или, может, все десять. Ванесса успела вновь откинуться на подушку, рассматривая трещинку на потолке, когда дверь наконец открылась. Она тут же перевела взгляд на входящего — высокого мужчину в белом халате, за которым семенила уже знакомая Кейси. Речь у девушки была готова заранее, будто она репетировала её про себя эти минуты. — Здравствуй, — доктор мягко улыбнулся, опускаясь на стул рядом с её кроватью. Он быстро пробежался взглядом по приборам, что-то отмечая в небольшом блокноте. — Как себя чувствуешь? — Болит голова, рёбра и левая лодыжка, — начала перечислять Ванесса спокойно, словно зачитывала список покупок. — Сразу, как я проснулась, была тошнота, но она быстро исчезла. По всему телу чувствуется слабое жжение. Скорее всего, это царапины, — она говорила на автомате, привычно, потому что, к своему несчастью, попадала в больницу далеко не в первый раз и, судя по всему, не в последний. — Давно я здесь? И где мама? Молчание затянулось. Доктор, до того что-то быстро строчивший в блокноте, замер. Наконец он поднял голову и посмотрел на неё, и в его глазах Ванесса увидела такое сложное, тяжёлое выражение, какого не ожидала. Вся та дежурная, успокаивающая радость, которую обычно носят врачи, словно исчезла в один миг, оставив только усталую серьёзность. — Ты не против, если на «ты»? — спросил он вдруг. Вопрос застал Ванессу врасплох. Она ожидала чего угодно — новых вопросов, уклончивых фраз, но не этого. Обычно врачи не интересовались её мнением по таким пустякам. — Не против. А где доктор Уолдер? Майкл Уолдер? — она поймала себя на том, что чувствует необъяснимую потребность увидеть именно его. Майкл Уолдер был не просто врачом. За несколько лет он успел стать другом семьи — тем самым человеком, который выслушает, поймёт и поможет даже тогда, когда помощи ждать неоткуда. Пару раз Ванесса даже устраивала в больнице настоящие «истерики» с единственной целью — перевестись к нему от других врачей. И Майкл всегда брался за неё, лечил, подбадривал, а иногда и выручал деньгами, когда те были нужны. Что, впрочем, случалось редко: всё-таки её мама была довольно известной журналисткой, да и сама Ванесса зарабатывала кое-что, продавая собственные технологические разработки. — Доктор Уолдер четыре дня назад сломал ногу и сейчас восстанавливается здесь же, в этой больнице, — пояснил врач. — Ты сможешь навестить его, но только позже. Меня зовут Стив Джейсон. Для коллег — доктор Джейсон, для пациентов — можно просто Стив. Он снова растянул губы в улыбке, видимо, надеясь хоть немного её подбодрить, но выходило это так себе. Улыбка не доходила до глаз, и Ванесса это видела слишком отчётливо. — Где моя мама? Я могу её навестить? И опять повисло молчание — на этот раз такое густое и тяжёлое, что его, казалось, можно было пощупать. Улыбка окончательно сползла с лица доктора Джейсона. Он глубоко вздохнул и выдохнул, и Ванесса вдруг поняла — мозгом, ещё до того, как сердце согласилось принять эту мысль, — что ответ ей не понравится. — Не можешь, — тихо произнёс он. — Почему?.. — голос дрогнул, и ей самой стало противно от того, как по-детски и жалобно это прозвучало. Но она уже не могла остановиться. Мозг с беспощадной логикой выстраивал цепочку: «самолёт упал», «мама не приходит», «ты здесь одна», — но сердце отчаянно сопротивлялось, зажмуривалось, отказывалось верить. Нет! Ну не могла её мама, её замечательная, невероятная, самая лучшая мама умереть! Не могла! Она не заслужила! Ванесса заслужила — со всеми своими ошибками, глупостями, «истериками». Другие заслужили. Но не она! Только не она! — Самолёт упал достаточно далеко от города, — начал доктор Джейсон, и каждое его слово падало, как камень в пустоту. — На земле сразу же забили тревогу, потому что он перестал отображаться на радарах. На предполагаемое место крушения немедленно выехали больше десяти машин скорой помощи. Почти все пассажиры погибли на месте. Были и те, кто скончался уже здесь, в больнице. Остальные семеро, включая тебя, выжили. Двое из них навсегда останутся инвалидами. Остальные четверо — и ты в их числе — смогут со временем вернуться к полноценной жизни. Твоя мать... — он сделал паузу, будто подбирая слова помягче, но таких слов не существовало в природе, — она была среди тех, кто погиб на месте. Во время падения она крепко обняла тебя, закрыла собой, и основной удар пришёлся на неё. Благодаря этому ты осталась жива и практически невредима. В сравнении с другими, конечно. Из её глаз уже давно текли слёзы — горячие, беззвучные, бесконечные. Она не заметила, когда именно они потекли. Единственный родной человек, её невероятная, лучшая на свете мама, погибла. Погибла так страшно, так нелепо. А мучилась ли она? Успела ли что-то почувствовать, или всё случилось в один миг? Ответов не было. И никогда не будет. Зато было одно леденящее душу осознание: теперь Ванесса Блэр осталась на этом свете совершенно одна. Тот чёрный день перевернул её жизнь на сто восемьдесят градусов. Но кто же знал, что главные проблемы только ждут её впереди?

***

В больнице Ванесса провела уже около двух недель. Диагноз, впрочем, был ясен с самого начала: перелом лодыжки на левой ноге, три сломанных ребра — два слева и одно справа, небольшое сотрясение мозга и сильное передавливание живота ремнём безопасности. Плюс бесчисленные ушибы, порезы, царапины. Но, как обычно, она восстанавливалась поразительно быстро — настолько, что доктор Джейсон то и дело с подозрением косился на её карту. Только что она ему могла сказать? «Привет, у меня суперспособность к регенерации»? Об этом и так знали лишь единицы, и все они считали её дар не благословением, а скорее проклятием. Если кто-то ещё не понял, объясним: Ванесса Блэр обладала необычной способностью. Её организм заживал с неестественной скоростью — это была «светлая» сторона дара. Но была и «тёмная», та самая, которая делала способность проклятием. Прикасаясь к раненому или больному человеку, Ванесса могла исцелить его, забрав его травму себе. Простое прикосновение, мысленное желание помочь — и вот человек здоров, цел, невредим, а она сама мучается от сломанных костей, ожогов или отравления, которые мгновенно переходят на неё. Были у этого дара и другие, куда более специфические нюансы, но о них мы расскажем позже. Когда наступит время.

***

В тот день Ванесса плакала особенно долго. Ужасно долго. Слёзы текли и текли, не желая иссякать, подушка промокла насквозь, а медсёстры, заглядывавшие в палату, только вздыхали и тихо прикрывали дверь, не решаясь тревожить. Не выходила из палаты она ещё дня три-четыре, не в силах видеть никого вокруг. А потом слёзы как-то разом кончились, будто внутри перекрыли кран. Она осознала, что больше не может плакать — просто нечем. Мама была бы против такого настроения. Уж она-то точно никогда не поощряла уныния: «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страдания, солнышко», — говорила она, когда Ванесса приходила из школы расстроенная. Да, она была такой. И всё, что Ванесса могла для неё сейчас сделать, это попытаться жить дальше. Первое, что девушка предприняла, немного оправившись от горя, — навестила Майкла Уолдера. Шла она с тростью, которую ей заботливо вручила Кейси, когда Ванесса наотрез отказалась от костылей. Лодыжка всё ещё была перебинтована тугим эластичным бинтом, на груди под больничной футболкой красовался специальный бандаж — не то корсет, не то просто фиксатор, она так и не разобралась. На руках тут и там белели пластыри, ещё один пластырь украшал лоб, прикрывая длинную царапину. Из одежды — больничная футболка на пару размеров больше нужного, свободные штаны и мягкие тапочки. Найти палату Майкла труда не составило — спасибо доброжелательной женщине за стойкой информации, которая без лишних вопросов указала направление. — Привет, — Ванесса улыбнулась, останавливаясь в дверях и обводя взглядом знакомую фигуру на больничной койке. — Ты же всегда говорил, что никогда не ляжешь в больницу, где работаешь! — Снова ты, — он усмехнулся в ответ, поправляя подушку. — Что на этот раз? Улыбка мгновенно слетела с её лица. Майкл, будучи врачом и внимательным человеком, тут же подметил эту перемену и понял: случилось нечто куда более серьёзное, чем тот легендарный случай, когда Ванесса по пьяни сиганула с крыши в бассейн, едва не свернув себе шею. Да, было время... Проблема с алкоголем из тех времён никуда не делась, разве что немного отступила в тень. — Ты ещё не знаешь? — тихо и как-то обречённо спросила она, опускаясь на стул рядом с кроватью. Глубокий вдох. Выдох. — Самолёт упал. Пару недель назад. Мама умерла. Она произнесла это и вдруг поразилась самой себе: даже не заплакала. Только сейчас, озвучив эти слова, до конца осознала их жуткий, окончательный смысл. Стало даже немного плохо, закружилась голова. Она — сирота. Настоящая, круглая сирота. — О, Несси... Мне так... — начал Уолдер и запнулся, но тут же мягко продолжил, слегка улыбнувшись: — Не буду тебя жалеть. Ты как-то говорила, что терпеть этого не можешь. На лицо Ванессы — она и сама не ожидала — выползла тень улыбки. Как он это делал? Единственный человек, который мог заставить её улыбнуться даже сейчас, когда на душе выжженная пустыня. — Ты как? Держишься? — Не знаю, — честно призналась она, помолчав. — Я ещё... не до конца осознала потерю. Через два дня ко мне придёт адвокат. Мама оставила письмо и завещание. А потом меня либо отправят к какому-нибудь родственнику, либо в приют, детский дом — ну или куда там сейчас отправляют таких, как я. Она умолчала, что, положа руку на сердце, надеялась именно на интернат. Оказаться у дальних родственников — значило похоронить остатки нормальной жизни. Там её станут гнобить, давить на больное, заставят работать на себя, а скандалы будут сотрясать дом по сто раз на дню. В интернате, по крайней мере, многих из этих пунктов можно было избежать. — Если тебя и правда отправят в детский дом — или если родственники окажутся сволочами, — я... я заберу тебя и удочерю, — спокойно сказал Майкл. Нужно было видеть выражение её лица в этот момент. Ванесса замерла с открытым ртом, не веря своим ушам. Чего-чего, а этого она не ожидала совершенно, хотя от друга семьи, который годами безвозмездно их поддерживал, можно было ожидать и не такого. — Не удивляйся так, — он усмехнулся, с видимым удовольствием наблюдая за сменой эмоций на её лице. — Ты мне уже давно как дочь стала. Деньги у меня есть, дом тоже. А ты взрослая, так что с утра до вечера одна спокойно проживёшь, без меня. — Ты... ты серьёзно что ли?! — радостный крик вырвался сам собой, и Ванесса, забыв обо всех своих переломах, подалась вперёд и крепко обняла его. Правда, тут же пришлось отстраниться, потому что со стороны двери раздался явно не самый довольный голос. — Тебе нужно быть аккуратнее. Твои рёбра ещё не зажили. — А что с твоими рёбрами? Ты так и не рассказала о своих ранениях, — гордо, словно в рыцарском романе, произнёс Уолдер, кивая на её бандаж. — Я сломала их на поле боя, — подыграла Ванесса, едва сдерживая смех. — Исцеляю тебя, о бесстрашный рыцарь! — Майкл воздел руку в пафосном жесте, переходя на уровень чистого фэнтези. — О, спасибо, всемогущий маг средневековья! — подхватила она, и вот уже вся палата наполнилась искренним, заразительным смехом. Ванесса, не оборачиваясь, была уверена, что доктор Джейсон смотрит на них с выражением лица вроде: «С кем я связался? Взрослые же люди». — Вы свободны! — провозгласил Уолдер, отвешивая что-то вроде шутовского поклона. — Но я жду вас завтра в десять утра. Позавтракаем благородной свининой! — Я непременно вернусь к вам, всемогущий маг, — пообещала Ванесса и наконец поднялась, чтобы уйти. И ещё несколько секунд после этого она не вспоминала о смерти мамы — просто потому что впервые за долгое время ей стало хоть чуточку легче.

***

— Снова здравствуй, — произнёс адвокат, переступая порог её палаты. За две недели эта комната стала Ванессе почти родной — ирония заключалась в том, что обычно она тут надолго не задерживалась, вылетая через пару дней после очередной выходки или несчастного случая. Сейчас же спешить ей было некуда. Будни её теперь выглядели так: каждое утро и каждый вечер — завтрак и ужин у Майкла. Через неделю после того, как она впервые приковыляла к нему с тростью, они даже начали вдвоём выбираться во внутренний дворик больницы — каждый на своём «транспорте», под недоумёнными взглядами персонала. Но завтра её выписывали. Завтра всё это заканчивалось, а впереди была сплошная неизвестность и страх перед тем, что ждёт за этими стенами. — Здравствуйте, — кивнула Ванесса мистеру Симсу. — Завтра, в девять, я заеду за тобой. Собери свои вещи сегодня, — адвокат помолчал, словно подбирая слова. — К тебе так никто и не приходил? — Нет, — Ванесса ответила бодрее, чем можно было ожидать. — Один человек уже пообещал помочь мне, если вдруг меня что-то не устроит. Я в нём уверена на все сто. — Ясно. Надеюсь, завтра всё пройдёт хорошо, — напоследок сказал он и вышел. Завтра будет сложный день.

***

Завтра наступало катастрофически долго. Всю ночь Ванесса проваливалась в тяжёлое забытьё и тут же выныривала обратно — её мучили кошмары. Стоило лишь смежить веки, как перед глазами вставала она. Её любимая, прекрасная мама. Вот она целует дочь в лоб, вот просит за что-то прощения, вот обнимает так крепко, что рёбра трещат. А в следующее мгновение — жуткая, невыносимая картина: мама с осколком в груди, на её губах пузырится кровь, и она умирает прямо у неё на глазах. Ванесса просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем и невидящим взглядом смотрела в потолок. Похоронами Блэр почти не занималась — Майкл снова всё взял на себя. Он обзвонил знакомых, договорился с агентами, решил все бумажные вопросы. Её маму похоронили три дня назад, 21 августа, на тихом кладбище недалеко от Нью-Йорка. Единственное, что Ванесса делала сама, — выбирала гроб, одежду, место и памятник. Всё остальное легло на плечи мужчины, и она была ему за это благодарна. Когда прозвенел будильник, она еле заставила себя подняться с кровати. Голова раскалывалась, рёбра ныли так, будто она снова упала с той самой крыши. Лучше бы она вчера смешала в баре всё, что горит, честное слово. В 7:30 она наконец встала и поплелась умываться. В 7:40 голова была уже помыта, лицо умыто, и в зеркале отражалась бледная, но вполне живая девушка с решительным взглядом. В 8:00 принесли завтрак: овсяная каша с клубникой, тост с огурцом, чай. К половине девятого она поняла, что так и не съела ни кусочка. В 8:50 она уже стояла около входа, опираясь на трость и нервно переминаясь с ноги на ногу. Ровно в 9:00 за ней заехали.

***

— Как дела? — поинтересовался адвокат минут через пятнадцать после того, как они выехали — Паршиво, — достаточно громко и резко ответила Ванесса. Голова раскалывалась даже после двух таблеток обезболивающего, и у неё не было ни сил, ни желания церемониться. Больше он ни о чём не спрашивал. В молчании они добрались до высокого делового здания в центре города. Адвокат остановил машину и, не обращая внимания на вялые протесты, помог ей устойчиво встать на ноги, а затем подставил локоть. Ванессе пришлось принять эту помощь — лодыжка всё ещё давала о себе знать. Они вошли в огромный холл, залитый холодным электрическим светом, сели в лифт и поплыли вверх. Первый, второй, третий этаж... на семьдесят девятом лифт мягко остановился. Ванесса вышла, всё ещё опираясь на руку мистера Симса, и прошла в кабинет. Её пригласили сесть. Она села. — Знакомься, Ванесса, — начал адвокат, жестом указывая на женщину лет сорока пяти, с аккуратной стрижкой и неизменной улыбкой на лице. — Мисс Джонс. Она управляет одним из интернатов. — Здравствуй, Ванесса, — женщина протянула ей руку. Улыбка у неё была открытая, добрая, и девушка невольно подумала, что в интернате под её началом, наверное, не так уж плохо. — Здравствуйте, — почти шёпотом отозвалась она, пожимая руку. — Это её помощник, мистер Шон. Теперь Ванесса обратила внимание на молодого парня лет двадцати пяти, который сидел чуть поодаль и что-то помечал в ежедневнике. — Здравствуй, — кивнул он. — Здравствуй, — эхом откликнулась она. — Это мистер Жон, — продолжил Симс, указывая на мужчину около тридцати пяти, с непроницаемым выражением лица. — Он будет фиксировать завещание и следить за соблюдением всех юридических формальностей. — Здравствуйте, — поздоровалась Ванесса, но он лишь сухо кивнул и промолчал. Она невольно хмыкнула: «Очень приятно, мистер Диктофон». — Итак. Начнём. Так начался, пожалуй, самый долгий час в её жизни.

***

Они сидели за длинным полированным столом и ждали, пока мистер Жон неторопливо и обстоятельно надиктовывал на диктофон все необходимые юридические формулировки. Казалось, он делал это нарочно медленно. В молчании прошло больше двадцати минут. Ванесса разглядывала узор на столешнице и считала про себя секунды. — ...Дополнительных знаков на завещании нет. Можно приступать к чтению, — объявил он наконец, и мистер Симс взял в руки документ. — Так... Вот... — он откашлялся. — «Я, Анна Дженни Блэр, завещаю своей дочери Ванессе Элизабет Блэр квартиру номер пятьдесят семь в доме номер шестьдесят семь, расположенном в Куинсе, Нью-Йорк, а также всё, что в ней находится. Завещаю все свои денежные средства, находящиеся на счёте в главном банке Нью-Йорка. Сумма: 738 457 долларов. Завещаю свою машину фонду по спасению людей "Помощь людям"...» — он пробежал глазами последние строки. — Кажется, всё. Закончив, он протянул конверт мистеру Жону. — Это письмо, которое твоя мама оставила тебе. Ванесса, придётся прочитать его вслух — по закону, если там указан твой отец или возможный опекун, это должно быть зафиксировано. Ванесса кивнула, чувствуя, как пересохло в горле. Через две-три минуты конверт оказался у неё в руках. Пальцы дрожали так, что она едва могла его удержать. Боже мой, как же страшно! Что там, в этих строчках, написанных маминой рукой? — Я... давайте я сначала прочитаю про себя, а потом озвучу, если потребуется? — Хорошо, — донёсся до неё ответ. Она развернула листок. «Дорогая Несси! Я безумно рада, что ты появилась в моей жизни. Ты была и будешь моей единственной и самой любимой девочкой. Я бы могла написать тебе ещё очень много, но, думаю, нужно начать с главного — с твоего отца. Ты много раз спрашивала меня, и я всегда отвечала что-то вроде «ещё рано» или «вырастешь — узнаешь». Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет, и скорее всего, я так и не рассказала тебе правду. Возможно, ты мне не поверишь, придётся делать тесты на отцовство, и я совершенно не уверена, что он не отправит тебя в детский дом или интернат. Но я надеюсь — очень надеюсь, — что ты обретёшь ту семью, о которой так часто меня спрашивала. Тебе уже девять, Несси, и не сосчитать, сколько раз ты просила узнать о нём. Надеюсь, что тебе далеко за пятьдесят и ты всё знаешь, но на всякий случай я всё же укажу, кто он. Твой отец — человек, на которого ты равняешься, чьими знаниями восхищаешься, и ты совсем не замечаешь, что между вами гораздо больше общих черт, чем кажется на первый взгляд. Твой отец — Энтони Эдвард Старк. К этому письму прикреплён тест ДНК. Я очень надеюсь, что он возьмёт на себя эту ответственность. Будь сильной, моя девочка. Ради меня. Люблю тебя, солнышко. Твоя мама». Листок выпал у неё из рук. По щекам потекли слёзы, но она, сцепив зубы, пыталась удержать их, не разреветься прямо здесь. Ошпаренная внезапной догадкой, она судорожно полезла в конверт за второй бумагой. Все сидящие за столом взирали на неё с изумлением, а она уже разворачивала бланк теста ДНК и читала вслух: — «Основываясь на результатах, полученных при анализе нижеуказанных генетических материалов, биологическое отцовство Энтони Эдварда Старка в отношении Ванессы Элизабет Блэр составляет... 99,9%». Вот сейчас стоило бы поглядеть на лица присутствующих. Кто не знает Тони Старка? Его знают все. И это-то и было главной проблемой. Ванесса перечитала тест ещё раз, потом ещё. И в следующую минуту почувствовала, как внутри поднимается ненависть. Жгучая, обжигающая ненависть к человеку, на которого она равнялась всю свою жизнь. К тому, кто бросил её и маму. Бросил тогда, когда был нужен больше всего. Знал ли он вообще о её существовании? — Что...? — запоздало вырвалось у мисс Джонс. Судя по её круглым глазам, она всё ещё не верила услышанному. — Я проведу повторный тест ДНК и вызову мистера Старка, — быстро, деловым тоном сориентировался мистер Симс. Он поднялся и помог Ванессе встать. — Идём. Девушка молча оперлась на его руку и вышла из душного кабинета.

***

Прошло двое суток. Всё это время они вместе с адвокатом безуспешно обивали пороги «Старк Индастриз», пытаясь пробиться на приём. Казалось, к Тони Старку было сложнее попасть, чем в закрытый правительственный бункер. Ванесса жила эти дни в отеле — войти в опустевшую квартиру, где всё ещё витал мамин запах, она попросту не могла. Как ни пыталась заставить себя, ноги не шли. — Меня не волнуют записи! — в который раз вскипал мистер Симс, сверля взглядом секретаршу. — Ближайшая запись только через два с половиной месяца! Мне нужно сейчас! Это личное дело чрезвычайной важности! — Мистер Старк занят, — упрямо, как заведённая, повторяла женщина за стойкой ресепшена. — Тогда я буду сидеть здесь и ждать, пока он соизволит покинуть своё убежище! — в сердцах выкрикнул адвокат и, повернувшись к Ванессе, уже мягче добавил: — Идём. Они сели на ту же скамейку, что и вчера, и позавчера. — А давайте я взломаю сервер «Старк Индастриз», и тогда мы уж точно попадём к нему на приём? — с отчаянной усмешкой предложила Ванесса, надеясь хоть немного разрядить обстановку. — Нет. Мы это уже обсуждали, — адвокат вздохнул. — Твоя мама была прекрасным журналистом, но о твоих талантах ей стоило бы написать отдельное завещание. — Он устало потёр виски. — Может, водички? Ванесса кивнула. — Посиди пока здесь. Как только он скрылся за поворотом, в холл стремительной походкой вошла блондинка — та самая, чьё лицо Ванесса сто раз видела в репортажах. Девушка тут же заковыляла ей наперерез, что, с тростью-то, было совсем не просто. — Мисс Поттс! — окликнула она. Женщина обернулась и подарила ей вежливую, но слегка удивлённую улыбку. Впрочем, Ванесса её понимала: вид у неё был хоть куда — синяки, царапины, трость, забинтованная нога. Но она, не обращая внимания на этот взгляд, подошла ближе. — Здравствуйте. — Здравствуй, — с тёплой, чуть покровительственной улыбкой отозвалась Пеппер. — Меня зовут Ванесса. Мы с моим адвокатом пытаемся попасть к мистеру Старку, но нас не пускают. А нам ну очень, очень нужно! Вы ведь сейчас к нему? — Да... — протянула Поттс, явно озадаченная таким напором. — А зачем тебе с адвокатом к Тони? — Это долгая история, — честно ответила Ванесса. Встречаться с так называемым отцом ей совершенно не хотелось, но выбора не оставалось. Лучше так, чем просидеть на этой скамейке ещё неделю. Тут она заметила подходящего адвоката с двумя стаканчиками чая в руках. — О, мистер Симс! Знакомьтесь, это мисс Поттс. И я очень надеюсь, что она нам поможет. — Да… Да. Идём, — коротко бросила Пеппер, решительно собираясь с мыслями, и они втроём направились к лифту. Едва створки из прозрачного стекла сомкнулись за их спинами, как мисс Поттс, не теряя времени, возобновила расспросы. — Так какое у вас дело? Расскажите подробнее. — Да фигня про… — начала было Ванесса с привычной небрежностью, но договорить ей не дали. — Ванесса! — одёрнул её адвокат с интонацией, в которой смешались укоризна и усталость. Он сделал короткую паузу, словно собираясь с духом, и заговорил уже спокойнее, обращаясь к Поттс: — Две недели назад мама Ванессы погибла в авиакатастрофе. Девушка в этот момент старалась не слушать. Совсем. Она отвернулась к прозрачной стене лифта и уставилась вниз, туда, где с головокружительной высоты расстилался урбанистический пейзаж. Огромный город лежал под ними, как живая, мерцающая огнями карта, и зрелище это было поистине впечатляющим. Лифт из цельного стекла — это, безусловно, маленькая инженерная победа. Лучше думать о стекле, о высоте, о чём угодно, чем о том, что только что произнёс мистер Симс. Не хватало ещё разреветься прямо сейчас, при чужих людях. — Оу… Сочувствую, Нес, — голос Пеппер дрогнул, в нём послышалась неподдельная, тихая грусть. — Я понимаю, каково это. — Спасибо, — полушёпотом отозвалась Ванесса, даже не оборачиваясь. Она продолжала гипнотизировать взглядом стеклянную стену, словно надеялась раствориться в этом прозрачном просторе. — Мы ознакомились с завещанием, — сухо продолжил адвокат, — и к нему прилагалось письмо, а также результаты теста ДНК. В этом тесте отцом Ванессы был указан Энтони Старк. Вот уже двое суток мы безуспешно пытаемся добиться встречи с ним. Последние слова мистер Симс произнёс с плохо скрываемым раздражением — было видно, что бесконечное сидение в холле далось ему нелегко. Пеппер на мгновение замерла, переваривая услышанное. Новость была из разряда тех, что сшибают с ног, но она слишком давно знала Тони, чтобы удивляться чему-то слишком долго. Стадия шока прошла быстро. — Что нужно сделать? — спросила она уже совершенно деловым тоном. — Необходимо провести повторный, независимый тест ДНК, — пояснил Симс. — А всё остальное будет зависеть от мистера Старка и, разумеется, от самого результата. Либо он признает отцовство и Ванесса ляжет на его плечи, либо подпишет отказ, и тогда девочку отправят в интернат. Ванесса на это лишь коротко хмыкнула, не отрываясь от созерцания городской панорамы. Перспектива интерната почему-то не вызывала у неё того ужаса, который, вероятно, испытал бы на её месте любой другой подросток. Через несколько секунд лифт мягко, почти неслышно остановился на нужном этаже. — Проходите, — Вирджиния Поттс сделала приглашающий жест, и они вошли в просторную, залитую мягким светом гостиную, центром которой был огромный, явно очень дорогой диван. Обстановка не произвела на Ванессу ровным счётом никакого впечатления — она и не ожидала увидеть здесь что-то иное, кроме холодной, выверенной роскоши. Поэтому даже разглядывать интерьер она особенно не стала. — Тони! К тебе гости! — чуть повысив голос, позвала Поттс. И, к немалому удивлению Ванессы, спустя буквально пару минут перед ними уже стоял сам Старк. Явился быстро — видимо, любопытство или окрик Пеппер подействовали безотказно. Девушка, впрочем, в этот момент уже сидела на диване: мистер Симс очень кстати заметил, что ей трудно долго стоять, и помог устроиться. — Кто это? — Тони недоумённо уставился на незваных гостей, а точнее, на странную девицу с тростью, развалившуюся на его диване. — Здравствуйте, мистер Старк, — адвокат шагнул вперёд, стараясь держаться максимально официально. — Моё имя Смит, я адвокат мисс Блэр. — Он кивком указал на Ванессу. — Около двух недель назад мать Ванессы погибла в авиакатастрофе. Несколько дней назад было оглашено её завещание, к которому прилагался тест ДНК. В этом тесте в качестве отца девочки указаны вы. Мы просим провести повторный тест для подтверждения. Ну а дальше — как пойдёт. На несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина, а затем Энтони Старк ухмыльнулся — той самой своей фирменной, небрежной ухмылкой, которая выводила из себя половину мира. — Бред, — отрезал он с необыкновенной лёгкостью. — У меня нет детей и никогда не было. Пеп, зачем ты вообще их впустила? Это же явные шарлатаны, а то и просто воры. Сейчас ещё диван мне испачкают, — он махнул рукой в сторону Поттс, даже не пытаясь скрыть пренебрежения. Вот тут Ванессу и прорвало. Вся та злость, что копилась в ней эти дни, вся горечь, усталость и обида — всё это в одну секунду слилось в единый, обжигающий импульс, сдерживать который больше не было ни сил, ни желания. — Ты, видимо, не понял, Старк, — заговорила она, и голос её зазвенел от плохо скрываемой ярости. — Я не придумывала эту хрень с отцовством. И я была бы ужасно рада оказаться в детском доме или в интернате — уж не знаю, куда там сейчас детей отправляют. Но есть один нюанс: уже существует чёртов тест, в котором ты указан как мой папаша. А это значит, что ни от меня, ни от тебя теперь так просто не отстанут. Она говорила, жестикулируя свободной рукой, и ей было решительно плевать, насколько грубо это звучит. Хотелось только одного — поскорее вернуться в номер отеля и просто провалиться в сон. Желательно без кошмаров. Старк посмотрел на Пеппер выразительным взглядом, красноречиво говорившим: «Какого чёрта она тут вытворяет?». Но, не дождавшись от неё никакой поддержки, заговорил снова. — Не вижу никаких проблем, — на его лице снова заиграла та самая гадкая улыбочка. — Пеппер оформит документы на отказ, и тебя куда-нибудь отправят. Делов-то. — Тони! — мисс Поттс, не сдержавшись, звонко хлопнула его по плечу, и они оба демонстративно отвернулись от гостей, затевая тихую, но яростную перепалку. — Окей! — громко бросила Ванесса и, кое-как поднявшись на ноги, решительно заковыляла к выходу. Всё, с неё хватит. Она уходит из этой чёртовой башни и плевать, что будет дальше. Но едва она дошла до лифта, как её окликнули. — Постой, Ванесса! — это была Пеппер. Девушка тяжело вздохнула, мысленно проклиная всех на свете, но всё же развернулась, нацепив на лицо самую фальшивую из своих улыбок. — Какие-то проблемы? В ответ ей была лишь тишина — похоже, Поттс и Старк ещё не до конца решили, что с ней делать.

***

— Зачем оно мне надо? — шипел тем временем Тони, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы гостья не услышала, но получалось у него так себе. — Разве нам с тобой вдвоём плохо? Ну хочешь, заведём пёсика? Или кота? — Она твоя дочь, Тони! — так же шёпотом, но с металлом в голосе отвечала Пеппер. — Как ты можешь с ней так поступать? — Она мне не дочь! — он в сердцах махнул рукой в сторону Ванессы, даже не замечая, что единственное, чем они действительно различались, — это форма губ. Хоть что-то девочке досталось от матери. — Да мы даже не похожи! — Нет, Тони. Так не пойдёт. Ты сделаешь тест ДНК, и если она действительно твоя дочь, — а я в этом ни капли не сомневаюсь, — мы её заберём. Это не обсуждается. Понятно? Голос Поттс не оставлял ни единого шанса для возражений. Но Старк всё равно не сдавался. Он, видите ли, не заказывал себе дочь, и «такого счастья» в его планы точно не входило. — С каких это пор тебя это так заботит? Ну жила она без меня все эти годы — и дальше проживёт. — Тони! — Ладно! — взвился он наконец, словно капризный ребёнок, которого заставили доедать брокколи. — Сделаю я этот чёртов тест! Но она точно не моя дочь, вот увидишь.

***

— Он сделает тест, — произнесла Пеппер уже в полный голос, поворачиваясь к ожидающим гостям. — Тогда встретимся через два часа вот здесь, — мистер Симс, не теряя времени даром, извлёк из кармана заранее заготовленную бумажку с адресом и протянул её Поттс. Как все они узнают чуть позже, это был адрес одной из частных клиник, где обычно и проводят подобные деликатные обследования, не привлекая лишнего внимания. — Хорошо, — кивнула Пеппер.

***

Пожалуй, не стоит утомлять читателя подробностями того, как прошли эти два часа. Если кратко: Ванесса по настоянию адвоката съездила в кафе, где ковыряла круассан, так толком ничего и не съев, затем заехала в свою больницу, где ей сняли несколько швов, и, наконец, они отправились в ту самую клинику. Там их уже ждали Старк и Поттс. Все необходимые анализы у двоих главных фигурантов этого дела взяли быстро и без лишней суеты. Чтобы исключить малейшую возможность подмены, за процедурой наблюдал независимый представитель — человек от Ванессы. Теперь все они сидели в коридоре: на одном диване — сама Блэр и Джош Смит, на соседнем — Пеппер Поттс. Тони Старк лично отправился следить за ходом анализа — видимо, надеялся до последнего, что Вселенная выкинет какой-нибудь фокус. Ожидание затянулось. — Мне так ску-у-учно… — протянула Ванесса, болтая здоровой ногой. — Вот скажите, мистер Смит, на кой чёрт нам это вообще надо? А? — Это закон, Нес, — терпеливо, хотя и с явными нотками усталости, ответил адвокат. Он и сам уже порядочно вымотался от всей этой беготни. — Нам необходимо было провести повторный, юридически безупречный тест. Девушка со вздохом завалилась на диван, слегка задев его своей вытянутой ногой. — Скоро они там закончат? — Не знаю. — Почему? — Что «почему»? — Ничего. Она так и лежала, боясь пошевелиться. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах. Дожила, называется. А ведь когда-то она занималась танцами и ходила на рукопашный бой… Теперь же собственное тело казалось чужим и непослушным.

***

Ждать пришлось мучительно долго. Наконец дверь лаборатории открылась, и в коридор вышли трое: врач в белоснежном халате, мистер Джоб — тот самый представитель Ванессы — и сам Старк, чьё лицо выражало сложную смесь раздражения и с трудом скрываемого напряжения. Все взгляды тут же обратились к врачу. — Основываясь на результатах, полученных при анализе нижеуказанных генетических материалов, — начал тот монотонным, хорошо поставленным голосом, — биологическое отцовство Энтони Эдварда Старка в отношении Ванессы Элизабет Блэр составляет… 99,9%. Эти цифры Ванесса уже слышала. Читала собственными глазами. И всё равно где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке души, она до последнего надеялась, что на этот раз результат окажется другим. Глупо, наверное. — Да быть такого не может! — тут же взвился Старк. — Тони, — Пеппер поднялась и положила руку ему на плечо. Голос её звучал спокойно, но в нём слышалась непреклонность. — Ты сам стоял там и сам всё видел. Это правда, и пора её принять. Ванесса тем временем кое-как поднялась с дивана и, заметно прихрамывая, направилась к выходу. Это не укрылось от зоркого взгляда Вирджинии Поттс. — Ты куда? — тут же вскинулся адвокат, поднимаясь следом. — Выбирать интернат, — она обернулась через плечо и даже изобразила некое подобие улыбки, перед этим всё же поморщившись и остановившись на секунду, чтобы потереть ноющую ногу. Такое резкое движение не пошло лодыжке на пользу. — Всех люблю, целую, досвидос! — она картинно взмахнула руками и, никого не дожидаясь, зашла в лифт. А кого, собственно, ждать? Смит прекрасно знал, в каком отеле она поселилась. Если понадобится — найдёт.

***

— Мы забираем её, считайте, все документы уже оформлены, — произнесла мисс Поттс, обращаясь к Джошу Смиту, как только двери лифта сомкнулись за спиной Ванессы. — Пеп! Мы даже не говорили об этом! — немедленно возмутился Старк. Такой поворот его решительно не устраивал. — Тут не о чем говорить, Тони, — отрезала она. — Она твоя дочь, твой ребёнок, и она должна жить с тобой. К тому же мы говорили, — добавила Пеппер с той особенной, властной интонацией, которая всегда появлялась у неё в моменты принятия окончательных решений. — Ладно. Ладно! Сдаюсь! — Старк поднял руки вверх, признавая своё поражение. Спорить с Вирджинией Поттс, когда она входила в свой «стальной» режим, было занятием заведомо безнадёжным. На этом короткий, но бурный спор был окончен, и новоиспечённая семья в компании адвоката отправилась на поиски Ванессы. Нашли они её на ближайшей автобусной остановке — одиноко стоящую с тростью, усталую и, судя по выражению лица, твёрдо решившую, что отдохнуть сегодня ей уже не суждено.

***

— Почему ты хочешь в интернат? — спросила Пеппер, нарушив затянувшееся молчание. Они ехали в машине — за рулём, к некоторому удивлению, сидел сам Старк. Пеппер устроилась на переднем пассажирском сиденье, а Ванессу отправили назад. Она сидела прямо за водителем, безучастно разглядывая проплывающий за окном город. — Какая уже разница? — вяло отозвалась она. — Этого всё равно не произойдёт, судя по всему. Со стороны могло показаться, что она просто злится на Старка и демонстративно дуется, но Поттс, с её многолетней привычкой сканировать людей, заметила нечто совсем иное. Ванесса была на грани: под глазами залегли тени, лицо побледнело, и она то и дело прикусывала губу — явно от боли. — С тобой всё хорошо? — мягко поинтересовалась Пеппер. — Нога болит? Или, может, тошнит? — Нормально, — устало бросила Ванесса. Она переменила позу: положила голову на руки, а руки — на стекло, и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что не намерена поддерживать беседу. Через несколько секунд, впрочем, сдалась, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, демонстративно отгораживаясь от всего мира. И, надо признать, демонстрация удалась на славу — потому что уже через пару минут она по-настоящему спала.

***

От Башни до её старой квартиры в Куинсе они добирались минут двадцать-тридцать. Всё это время Ванесса пролежала с закрытыми глазами, провалившись в спасительное забытьё. Ей до сих пор было стыдно за это, если честно. — Нес, — Пеппер обернулась к ней, когда машина остановилась у нужного дома. — Мы, кажется, приехали. Ответа не последовало. Глаза не открылись. — Нес? Ванесса. Теперь на спящую пассажирку обернулся и Старк. Девушка сидела неподвижно, дыша ровно и глубоко. Просто уснула — крепко, как умеют засыпать только те, кто до предела истощён и морально, и физически. — Только этого нам не хватало, — начал было Тони, но Пеппер властным жестом призвала его к тишине. Она осторожно потянулась к спящей Ванессе и вытащила из кармана её куртки связку ключей — тех самых, что девушка всегда носила с собой. Затем молча протянула их Старку. — Иди, — распорядилась она. — Квартира пятьдесят семь. — И что мне там делать, интересно? — ворчливо осведомился он, но ключи всё-таки взял. — Пока просто зайди. Я попробую аккуратно её разбудить. — Ладно, — недовольно протянул Старк и с видом великомученика выбрался из машины, чтобы отправиться на поиски нужной квартиры. Пеппер тем временем пересела с переднего сиденья на заднее, поближе к девушке. — Нес… Несси… — зашептала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Дорогая… В ответ Ванесса лишь слабо махнула рукой — мол, отстаньте, я ещё сплю. — Мы приехали, Нес. Наконец та приоткрыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на Пеппер. Первые несколько секунд в её глазах читалась откровенная дезориентация — она явно не сразу поняла, где находится и что происходит. Когда же осознание дошло, девушка села, сморщившись от нового приступа боли в рёбрах. — Что-то болит? — тут же спросила Поттс. — Нет, просто спина затекла, — отмахнулась Ванесса. Вирджиния вышла из машины первой и помогла ей выбраться наружу. Держась за локоть Пеппер, Ванесса медленно доковыляла до самой квартиры — той самой, которая сейчас стояла пустая и оглушительно тихая. Старая атмосфера любви и счастья, пропитывавшая когда-то эти стены, бесследно исчезла. Девушка замерла на пороге, чувствуя, как к горлу подступает комок, но, глубоко вздохнув, всё же заставила себя войти.

***

Внутри она сразу заметила Старка. Тот по-хозяйски развалился на их с мамой диване, словно просидел тут всю жизнь. У Ванессы мелькнула мысль отпустить какую-нибудь язвительную реплику, но сил на то, чтобы ругаться из-за дивана, не было категорически. Их дом был двухэтажным, многоквартирным, и жили они на втором этаже, в четвёртом подъезде. Сама квартирка была небольшой — чего ещё ожидать от старого района в Куинсе? Сразу от порога шёл узкий коридорчик, упиравшийся в двери, в ванную комнату и мамину спальню, а заодно и в гостиную. За гостиной располагалась кухня, а по соседству с кухней — её собственная комната. В комнате Ванессы, на первый взгляд, не было ничего особо примечательного. Разве что книг — стопки и полки, забитые томами вперемешку с комиксами, — это резко отличало её от стандартных подростковых спален. У другой стены стоял массивный рабочий стол, на котором в живописном беспорядке громоздились платы, микросхемы, паяльник и прочие электронные штуковины, назначение которых постороннему человеку было бы объяснить непросто. Она просто с детства интересовалась техникой и её созданием — что, в общем-то, было совсем неудивительно, учитывая, кто её биологический отец. Над кроватью стену украшали постеры с разных научных и технических выставок, конференций, ярмарок. Парочка плакатов была с мероприятий самого Энтони Старка — на его гениальности она, сама того не осознавая, выросла. Однако куда больше было постеров с событий, связанных с его отцом — а точнее, теперь уже её дедом — Говардом Старком. Стена пестрела и другими аксессуарами: программками, бейджами, какой-то памятной мелочью. Неподалёку от книжных полок возвышался шкаф, в котором хранилась большая часть её гардероба. Именно туда Ванесса и направилась сразу, как вошла. Пока Пеппер, снедаемая любопытством, медленно обходила комнату, оглядывая каждую деталь, а Старк и вовсе куда-то исчез — кажется, остался в гостиной или на кухне, — девушка принялась собирать вещи. — Увлекаешься техникой? — поинтересовалась Поттс через некоторое время, останавливаясь напротив рабочего стола. — Ага, — коротко и без особых эмоций бросила Ванесса, занятая тем, что перебирала стопки одежды, откладывая то, что нужно взять с собой. Пеппер, не смущаясь её лаконичностью, принялась внимательно разглядывать постеры. И, конечно же, заметила на них и Энтони, и Говарда. От этого открытия она почему-то улыбнулась — тепло и немного печально. — У тебя тут… — начала было она. — А, это, — Ванесса обернулась, чтобы понять, что её так заинтересовало. — Ну да. Куда же без него, с таким-то хобби, — она неопределённо мотнула головой в сторону постера с изображением Тони Старка и отвернулась обратно к шкафу, складывая очередную кофточку. — Только хобби? — осторожно спросила Пеппер. — Не думала заниматься этим… более обширно? — Может быть, — двусмысленно ответила Ванесса и снова повернулась к женщине. — Так, со шмотками готово. Осталась всякая мелочёвка. — Хорошо, — не стала давить Поттс и снова погрузилась в изучение комнаты, пока Блэр плавно перемещалась от шкафа к столу, собирая в картонную коробку свой нехитрый инвентарь. В эту коробку отправились несколько любимых книг, одна-единственная фотография — та самая, где они с мамой смеялись в парке аттракционов. Ванесса задержала взгляд на снимке на добрых два десятка секунд, прежде чем аккуратно, почти торжественно положить его поверх остальных вещей. Следом полетели инструменты для пайки, набор микросхем, старенький, но надёжный ноутбук и ещё пара необходимых безделушек. Когда коробка наполнилась доверху, девушка закрыла её и подняла глаза на Пеппер. — Всё. — Хорошо, — Поттс окинула взглядом собранный скарб — небольшую спортивную сумку и такую же небольшую картонную коробку. — Если что-то понадобится ещё, мы всегда можем вернуться и забрать. — Спасибо, — тихо сказала Ванесса. Пеппер потянулась было к коробке, чтобы взять её самой, а Ванесса, пересиливая боль, взялась за сумку. Та была не такой уж и тяжёлой, но даже этого оказалось достаточно, чтобы каждое движение отдавалось тупой болью в рёбрах. Как бы девушка ни старалась скрыть это, Поттс, разумеется, заметила. — Тони, — позвала она, выходя в гостиную. — Возьми у Нес сумку. Как бы Пеппер ни хотелось, чтобы это прозвучало нежно, вышло всё равно властно. Она и вправду была достаточно влиятельной женщиной, и если уж Старк не всегда её слушался, то по крайней мере неизменно прислушивался. В данном случае он даже не возмутился. Молча забрал сумку у Ванессы, а заодно и коробку у Пеппер, и направился к выходу. Когда все трое вышли на лестничную площадку, Ванесса задержалась на мгновение и бросила последний, долгий взгляд на пустую квартиру. Всего несколько недель назад они с мамой, как обычно, сидели на диване, смотрели какой-то дурацкий фильм и спорили о мотивации главного героя. Воспоминания нахлынули внезапно, резко, перехватив дыхание. Избавиться от них удалось лишь усилием воли, через несколько мучительных секунд. И вот тут-то, прямо тут, и началась её новая, сумасшедшая жизнь. Сразу после того, как за спиной с тихим щелчком закрылась входная дверь. После четырёх поворотов ключа в замке. После того, как она развернулась к этой двери спиной и пошла прочь.

***

До Базы Мстителей, как ей объяснили чуть позже, они добирались минут сорок. Это было и вправду долго — её старенькая квартирка находилась в изрядном отдалении от сердца супергеройской жизни. Отчего Ванесса не признала Базу сразу? Ответ прост: она вовсе не интересовалась этой темой. Да, знала, что существует Капитан Америка. Да, слышала про Халка и прочих. Но до фанатства, до того, чтобы следить за их базой и перемещениями, ей не было никакого дела. Когда машина наконец остановилась, девушка уже не стала ждать чьей-то помощи. Выскочила наружу первой и, прихрамывая, с тростью наперевес, решительно зашагала к входу. Подойдя вплотную, она поняла очевидное: дверь так просто не откроется. Пришлось ждать Старка. Идти к тому моменту ей было уже невыносимо сложно — она буквально молилась только о том, чтобы не растянуться на гладком полу холла. Молитвы, видимо, были услышаны: когда её руку (а заодно и её биометрические данные) внесли в базу, девушка благополучно вошла внутрь и с помощью всё той же Пеппер, которая показала дорогу, довольно быстро добралась до выделенной ей спальни. Как только дверь за женщиной закрылась, Ванесса просто рухнула на кровать и отключилась. На часах было около шести вечера.

***

Ближе к восьми вечера все обитатели Базы начали понемногу стягиваться в столовую. Там уже вовсю колдовала Мэдди Коллинз, которая, как и всегда в этот час, приготовливала потрясающий ужин и, как и всегда, принимала заслуженные комплименты. Пока все рассаживались, Вирджиния направилась к Ванессе — позвать её к столу. Но, видимо, сегодня девушке так и не суждено поесть по-человечески. — Нес… Несси… — после нескольких деликатных стуков дверь не открылась, никто не ответил. Тогда Поттс решилась осторожно заглянуть в комнату, в глубине души надеясь, что новоявленная дочь Старка не сбежала, приняв всё это за дурной сон. Первое, что она увидела, — ничего. Именно так. В комнате было настолько темно, что невозможно было разглядеть даже очертания мебели, не то что заметить спящую девушку. — Ванесса… Тишина. На мгновение Пеппер и впрямь решила, что девчонка улизнула. Она уже собралась развернуться и объявить тревогу, но вовремя вспомнила, в каком здании они находятся. — Джарвис, открой, пожалуйста, шторы. — Открываю, мисс Поттс, — отозвался бестелесный голос ИИ. Тяжёлые портьеры беззвучно поползли в стороны, и комнату залил мягкий вечерний свет. Не слишком яркий, но вполне достаточный, чтобы разглядеть: Ванесса мирно спит на кровати, свернувшись калачиком прямо в одежде. — Давно она спит? — шёпотом спросила Пеппер. — Один час сорок восемь минут и пятьдесят четыре секунды, — с неизменной точностью ответил Джарвис. — Прикажете снова закрыть шторы? — Да, пожалуйста. Пусть отдыхает, только оповести меня когда она встанет — Хорошо, мисс Поттс, — голос Джарвиса прозвучал едва слышным эхом и растаял в тишине, словно растворился в сгустившихся сумерках комнаты. Пеппер ещё на мгновение задержалась в дверях, вглядываясь в безмятежное, почти детское лицо спящей. Тени от ресниц дрожали на бледных щеках, и в этом неверном, зыбком полумраке Ванесса казалась совсем юной, почти невесомой — девочка, которую ураган судьбы вырвал из привычного мира и зашвырнул сюда, в башню из стекла и стали, к людям, которых она не знала и знать не хотела. Пеппер вздохнула и бесшумно прикрыла за собой дверь. Пеппер расправила плечи и шагнула вперёд — туда, где свет ламп был ярче, а тишина, наоборот, заканчивалась. Пришло время рассказать жителям башни всё. И, главное, отстоять каждое слово.