Игрок 450

Очередной выстрел с хлюпающим звуком разрезает грудину игроку — женщина средних лет с пробитым лёгким мгновенно падает навзничь рядом с Сон Джу. Она какие-то секунды хрипит, с каждым вздохом всё глубже и старательней. Словно надувает шарик. Затем хватается за рану под своим номером, сжимает губы и протяжно скулит, как раненая собака — шарик в грудной клетке за тесными, будто бетонными рёбрами больше никак не хочет надуваться. Лицо женщины дико краснеет, становясь цвета перезревшего томата, от которого Чжун Хо не может оторвать глаз. Наконец выпученные глаза закатываются вверх, и больше она не издаёт ни звука. Её рот безвольно открывается и конечности сваливаются по бокам от тяжести собственного веса. Диктор уже давно объявил, что игрок под номером «67» выбыл из игры. — С ума сойти, да это ж настоящий Ад… Хриплый голос впереди стоящего Чон Бэ выводит Чжун Хо из раздумий. Он мгновенно вспоминает, где они находятся и что их окружает. Ах да, точно — первый слева паровозик из игроков, сейчас самый ближайший к финишу. Та самая женщина, лежащая неподалёку на песке, пыталась вклиниться к ним в середину, но, очевидно, выбрала неподходящее время. — Поверь, я знаю, о чём говорю: у меня всякое на службе бывало… Лучше тебе даже не знать, — продолжает бормотать 390-й, уже, скорее, говоря сам с собой. В этот раз он стоял впереди детектива, но мог спокойно говорить и шевелиться — перед ним находились ещё два игрока, как защитная подушка. — Но это… Это уже совсем перебор. Настоящий Ад… В жизни бы не поверил, что существует такое место, если бы своими глазами не увидел. 450-й саркастически усмехается и кивает — слишком жизненно такое слышать. Полиция Сеула тоже всё никак поверить не может. Даже рассказы парня об этом месте вызывали у начальства только хиханьки да хаханьки. И это при том, что Чжун Хо был отличным проверенным оперативником, в чьём профессионализме никто и никогда раньше не сомневался, а слова не ставились под сомнение. Впрочем, всё круто поменялось, когда парень выписался из больницы со шрамом на плече. Для всех он словно стал другим человеком. Хотя, по факту, так оно и было. Начальник его не слушал, коллеги смотрели со скептицизмом, а затем один высокий по званию человек (с которым он даже не был лично знаком) нескромно намекнул ему, что лучше бы тот держал язык за зубами, да покрепче. А если он продолжит болтать всякую ерунду, то… О-о, Чжун Хо этих угроз не забудет никогда, ибо они не безосновательны: — «Всем придётся напомнить, какие у вас шаткие родственные связи, и что именно по наставлению взяточника вы оказались на службе. Скажите ещё спасибо, что вашего брата не судили, а вас не выкинули, пока это было актуально». От воспоминаний 450-й ёжится. В тот момент предупреждение звучало очень даже правдоподобно (оттого он и ушёл в ДПСники), потому что прошлое Хвана Ин Хо и так оставалось на слуху. Да и не просто на слуху, а крепко укоренилось в истории их отдела. Первоклассный детектив полиции, профессионал своего дела, а затем и высокопоставленный офицер, оказывается, на протяжении долгих лет брал взятки (конечно, взятка была всего одна, но ситуацию быстро раздули) — как такое можно забыть? То, как этот человек быстро скатился по накатанной, мусолилось в их коллективе до сих пор, и даже присутствие младшего Хвана никак не мешало злым языкам. Просто чудо какое-то, что все эти грязные разборки не коснулись в тот момент репутации Чжун Хо. Но это не мешало задеть его позже, становясь всего лишь вопросом времени.

Тише едешь, да-альше бу-удешь…

— Вперёд! Скорее! Их паровозик быстрыми и мелкими шажками ещё на несколько метров приближается к финишу. Весёлая детская считалочка на жалкие пять секунд возвращает Сон Джу в «здесь и сейчас», на кровавое поле бойни с куклой…

Раз, два!

…А шум ветра и ритмичные выстрелы погружают обратно в мысли. Всяко лучше, чем смотреть на валяющиеся вокруг трупы. После этого случая с угрозой Хван понял, что полиция совершенно бесполезна: дело не просто в нежелании верить, а в соучастии. Этот мразь-шантажист явно был как-то связан с играми — VIP, посредник, организатор? — и чёрт его знает, сколько таких ещё и по каким должностям они раскиданы. Именно поэтому, когда Ки Хун принял в команду Чжун Хо и рассказал ему весь свой план, встал острый вопрос: а что делать, если когда они выиграют? Господин Сон настаивал на вмешательстве правоохранительных служб. И делал это скорее не из благородного побуждения и «справедливого суда», а потому что не хотел брать ни на себя, ни на своих людей роль палачей. К счастью, тут его здравомыслие брало верх: если он позволит своей команде резать головы направо и налево, чем он будет лучше здешних убийц? И чем это вообще поможет? За пределами Игр, как оказалось, тоже сидят эти уроды.

Тише едешь, дальше будешь…

К какому же итоговому решению удалось прийти? Игру спонсируют большие шишки, с которыми невозможно биться на равных в рамках закона — не найдётся такого суда, который они не смогут проплатить. Но что, подумал Хван, если создать информационный «БУМ»: с горами доказательств обратиться в СМИ, а не к своим полицаям, и таким образом объявить всей Корее о существовании Игр? К чёрту правоохранительные службы, они приедут уже в разворошённое гнездо, но пусть первым делом как можно больше людей узнают об этом месте. Пусть все увидят, какую гидру мир пригрел за пазухой, а там уже найдутся и другие крупные шишки, заинтересованные в её истреблении. Политики, благотворительные деятели, президенты — уже не суть важно. И вот тогда полетят головы, но будет хоть какой-то шанс внешне искоренить эту систему. Однако до этого, конечно, ещё надо было дожить. Тем временем на таймере пошли в расход секунды последней минуты, и ровно в «00:43» первые ряды паровозиков ступили на белую линию. Шустро, рискованно, чуть не попав под поле зрения уже поворачивающейся куклы, но Ки Хун вместе с десятком игроков смог добраться до финиша.

Раз, два!

— Всем стоять! — Оказавшись по ту сторону белой линии, 456-й остановился поодаль от куклы и выставил вперёд ладони. Рядом с этой трёхметровой жуткой фигурой Ки Хун походил на её маленькую игрушку из кукольного домика. — Всё хорошо, вы уже почти у финиша! Ещё самую чуточку! Не торопитесь бежать, у вас ещё есть время на пару заходов. Теперь 390-й стоял впереди своей цепочки, потому что два игрока перед ним, играющие роль «защитных подушек», успели добраться до конца. В чём, конечно, им нельзя не позавидовать. Чон Бэ тоже поскорее хотелось достичь финиша, чтобы вот так раз, два — и готово. Казалось бы, здесь всего осталось несколько шагов… И дабы ускорить процесс, можно даже допрыгнуть. Оп, и всё! Он будет в безопасности! Ага, конечно. В следующее мгновение сзади стоящий Сон Джу искренне пожалел, что позволил дурному расчётчику господину Паку идти впереди.

Тише едешь, дальше будешь!

Не посоветовавшись, — и, кажется, вообще не думая ни секунды, — мужчина хорошенько раскачивается и прыгает навстречу белой линии. И тут же коротенькие ножки и лишний вес напоминают о своём существовании. Он преодолевает недлинное расстояние в десяток сантиметров и приземляется в двух шагах от финиша. Но приземляется так, что на словах…

Раз, два!

Начинает шатко балансировать. — Замрите! — доносится из-за спины. — Я пытаюсь! Раз, два, три — и кукла оборачивается… Ровно в ту долю микросекунды, когда Чон Бэ удаётся найти нестабильный баланс. Он «замерзает» с полусогнутыми ногами, наклонённым вперёд корпусом и растопыренными руками. Такой позой, в общем то, можно качать пресс. — Вот же б-блин… Сон Джу, я немного влип. — Это вы называете «немного»?! Но, как вскоре оказывается, не он один вляпался в щекотливую ситуацию. Тут же с другого края поля доносится возмущённый голос: — Хэй, ты что творишь?! И вместе с ним тут же механический женский — «Игрок 115 выбывает из игры». — Я не шевелился! Я не шевелился! — испуганно кричит мужчина, видимо, под номером 115, странно выгибаясь грудью вперёд подобно дуге. — Это он держит меня! Я не… Снайперы, уже нацелившиеся на маленького зелёного человечка на краешке поля, немного помедлили, дав ему ещё пару секунд жалобно поныть. — …Делал ничего такого! Он стоит сзади… Это он подставил меня! Ну всё, достаточно. Треугольники не обсуждают между собой, кто в кого стреляет и в какой последовательности, поэтому в игрока прилетает аж две пули сразу. Одна в его высокий покатый лоб, другая — в ключицу, частично разорвав аорту. Если бы не первый выстрел, мужчина мучился бы ещё долго, медленно издыхая и иссушиваясь от внутреннего кровотечения. Назло или случайно? Это уже значения не имеет, потому что 115-й умирает мгновенно, даже толком не осознав произошедшего… Но почему-то остаётся стоять, как живой истукан. — «Что за чёрт? — раздаётся на общей радиоволне треугольников. — Он разве не должен был что-то типа сдохнуть? Что за “Живые мертвецы”?» — «Пальнуть по нему, что ли, ещё разок…» — «Вы тоже там это видите, да? Чёрт, я подумал, это я уже поехал». В это же время на другой стороне поля Чон Бэ, весь раскрасневшийся и дрожащий телом, больше не мог держаться. Он уже догадался, что его спортивные навыки в откровенном минусе — всё это время он просто висел на волоске и оттягивал момент. Надеялся, что игра каким-то чудом смилуется и включит сигнальную фразу пораньше, хотя бы на две секундочки… Но, кажется, конец этого раунда ему уже никогда не видать. Мужчине хотелось попросить помощи у Сон Джу, может, тот придумал бы решение сложившемуся ужасу. Но тот стоял слишком далеко, отчего парню пришлось бы тянуться рукой до 390-го, а это, увы, никак невозможно. Мгновение — прохладный ветерок, обжигающее макушку солнце, даже мерещившийся где-то вдалеке плеск волн, — и всё для Чон Бэ замирает. Он сваливается на колени и песчинки песка врезаются ему в ладони, крохотные и жёсткие. Уставшие мышцы гудят волнами по всему телу, но от подступившего адреналинового страха мужчина совсем ничего не чувствует. Ну, вот и всё. Хотя, кажется, у судьбы были иные планы. 115-й не соврал: позади него, обхватив рукой чужую грудь, действительно стоял другой игрок. Даже не просто стоял, а прижимался всем телом и сейчас с лёгкостью, будто пушинку, потащил мёртвого мужчину вперёд по полю. В развалочку. Нихрена себе. Повисшие руки шатались в воздухе, а ноги лениво волочились по песку, оставляя за собой две неглубокие дорожки. Голова же болталась на груди, будто подвижная висюлька-антистресс на торпеде, беззаботно крутящаяся из стороны в сторону. 115-й больше не походил на человека — им управляли, словно тряпичной куклой. Все — и снайперы, и игроки, и те, кто следил за игрой с мониторов, — в шоке наблюдали за этой непостижимой наглостью. И никто не обращал внимания, что происходит на остальных частях поля. Даже Ки Хун был полностью поглощён этим странным, несомненно жутким зрелищем. Использовать игрока как неживой щит — сколько же силёнок у того, кто его тащит? Но именно благодаря этой несправедливой смерти 115-го Чон Бэ всё ещё был жив. Диктор так и не назвал его номера. — Сон Джу! Ч-что мне делать? — трусливо шепчет 390-й. Коленки и ладони уже начинали болеть — стоять на песке всё равно, что пытка. Но не он один был в диком смятении: у детектива тоже теряется сердце где-то в пятках от развернувшейся перед ним, казалось, невозможной картины. Всё, на что детективу хватает чувств, это только констатировать очевидное: — Я не знаю. Просто не шевелитесь. Они ничего не заметили. — В смысле не шевелиться? Если я стою на коленях, т-то это же значит, что я упал… И то верно. Может быть, по непонятным (чудным) причинам ошибку Чон Бэ сейчас никто не заметил, но что будет, когда увидят? В момент поворота куклы никто из игроков на четвереньках не ползал. То, что 390-й пошевелился, — совершенно очевидно, как чёрным по белому написано. И как назло, до финиша всего парочку шагов… — Эй! Бегите сюда! — раздаётся громкий шёпот с той стороны белой линии. За чертой, пригнувшись, чтобы встретиться зрительно, сидит на корточках молодой парень. У него длинные волосы, завязанные сзади в пучок, и решительный взгляд, вживляющий уверенности. Он бодро машет руками Паку, подзывая его к себе, и с каждой секундой делает это активнее. — Скорее! Это ваш шанс! Чёрт. Ох, чёрт. — Если я пошевелюсь, меня убьют… — срывается Чон Бэ на жалобный, мышиный писк. — Но вы уже пошевелились. Поверьте, они сейчас не обращают никакого внимания на вас: у них там есть, на что поглядеть, — парень кивает куда-то в сторону центра поля, не отрывая взгляда от Пака. — Действуйте! Ох, Будда. У Чон Бэ ведь действительно нету выбора. Была не была, получается. И снова раз, два, два с половиной… Три! 390-й срывается с места, в беге поднимаясь с колен. Игрок по ту сторону линии тут же хватает его за руки и дёргает на себя… И оба не успевают и моргнуть, как оказываются в безопасной зоне. Но этого недостаточно: незнакомый парень, на чьей бирке указан 388-й номер, силой уводит Чон Бэ в толпу остальных выигравших участников. Делая вид, мол, так всё и было с самого начала — он выигравший, он наш! Быстро, ловко и, признаться, довольно круто. У Сон Джу же просто взрывается мозг — «ПУФ-Ф» и «БА-БАХ», — и он на мгновение перестаёт понимать суть вещей вокруг. Господина Пака не убили, кукла его не зафиксировала, снайперы ничего не заметили, а после из ниоткуда появился незнакомый парень — да что вообще, мать вашу, здесь только что произошло?

Ти-и-ише едешь, дальше будешь!

Тот, кто скрывался за мёртвым 115-м, успешно достигает финиша. — Я же говорил, что буду твоей большой проблемой, — ехидно скрежещет сквозь зубы парень с фиолетовыми волосами и, уже выйдя победителем, отпускает свою импровизированную «куклу». Тело с хлопком сваливается у его ног бесформенным мешком, поднимая песчаную взвесь. Один из снайперов, хоть этого никто и не узнает, скромно поаплодировал 230-му. Трюк с щитом из живого игрока, кажется, ему очень понравился. А вот человечкам в зелёных костюмах было не до веселья: они смотрели на выигравшего (и не дисквалифицированного) парня во все глаза. Но 230-й только поворчал о тяжести 115-го и хмуро, с предупреждением в злых глазах осмотрел окружающих. Теперь перечить ему здесь, кажется, уже никто и никогда не будет. Несмотря на шок, участники не стали терять времени, и все без исключения добрались до белой линии за два оставшихся раунда. «Тише едешь, дальше будешь» закончилось радостными перешёптываниями и зрительно небольшим числом убитых игроков, на радость и призрачную надежду Ки Хуну. И хоть Сон Джу так и не смог выяснить, каким же образом удалось спастись Чон Бэ — но чьему спасению он, конечно же, очень рад, — раскрыть карты можно. Офицер вот, наблюдающий за игрой из штаб-квартиры, всё прекрасно понял. 390-му повезло попасть в слепую зону куклы, где из-за её высокого роста и прямо направленной головы датчики попросту не захватывали ближайший к ней угол поля. Где, собственно, и находился сам игрок. На такой случай в игре предусмотрены снайперы, чей радиус охвата поля практически безграничен, а интеллект повыше, чем у пустой пластиковой куклы. Но те оказались слишком увлечены хитрым трюком 230-го участника, — перегрелись на солнышке, видимо, — чтобы не заметить поблажки другого. Это называется «комбо из технической ошибки и человеческого фактора». Офицер не мог не признать — 390-й игрок настоящий везунчик. Которого, пожалуй, следовало бы дисквалифицировать? Над этим вопросом, подлив себе в стакан французского коньяка «Meukow» — у Ведущего, оставившего его на столе, признаться, хороший вкус, — Гон-у размышлять долго не стал. Игрок не виноват, что снайперы плохо выполнили свою работу, поэтому убивать его было бы немного несправедливо. Тем более, когда 390-й уже пересёк финишную черту и официально числился в списках победителей. А надолго это или нет, одной судьбе решать. Гон-у вот верил, что к везунчикам карма прилетает в двойном размере. На этом решении и остановился Офицер, довольно причмокнув губами и растерев на языке фруктовый привкус.

***

Эксперимент Рихтера гласит: «пока человек не сдаётся, он сильнее своей судьбы». Курт Рихтер был известным биологом, проверившим гипотезу, насколько желание жить влияет на способность бороться со смертью. Ему всего-то для этого потребовались грызуны, вода, время и немного терпения. Он помещал диких и домашних крыс — именно крыс, как отличных пловцов — в ёмкости с водой, затем сидел и наблюдал, как долго те будут искать спасения, зачерпывать воздух и бороться с безвыходностью своего положения. Так вот, дикие крысы тонули спустя пятнадцать минут. Домашние, привыкшие к помощи человека и рассчитывающие на неё, держались чуть дольше. Но те, кому Курт действительно благоволил, вытаскивая на какое-то время из воды и давая передохнуть, — давая надежду, — прожили целый час. Именно так, с нулевым уважением к крысам, он доказал верность своей гипотезы. И если бы не Рихтер со своими несчастными крысами, этот эксперимент мог бы быть посвящён Играм и их зелёненьким человечкам. Принцип чередования кнута и пряника тот же. Сейчас же всех участников вернули обратно в общежитие, ставшее чуточку просторнее благодаря отсутствию почти шестидесяти игроков. Основной свет никто включать не стал, и игроки забились по углам в тусклом полумраке подсвечивающейся свиньи-копилки, будто безумные, голодные крысы. Несмотря на прохладу и гуляющие сквозняки, никто не укрывался одеялами — ещё бьющий в крови адреналин согревал получше всякой ткани. Ки Хун нашёл своих приятелей во время переходов. Он не стал им ничего говорить, только неловко похлопал по плечам так, будто оказывал терапевтическую помощь. У Сон Джу и Чон Бэ тоже не нашлось подходящих слов — в голове только звенящая пустота, а вокруг всеобщее молчание и эхо из сотни шагов. После Игр всегда так: совершенно ничего не хочется ни говорить, ни слышать, ни знать. Хочется на выход, но тут приходится закатать губу. Ничего, они привыкнут. Три года назад, сидя рядышком друг с другом, все они привыкли. Даже особые ворчуны, вроде Сан Ву. Чего уж говорить об их нынешней команде. Сейчас в полумраке свиньи-копилки железные высотки снова кажутся менее жуткими. Они напоминают чёрные холмы, теперь ещё и пряча в своих металлических корпусах побитых игроков. Укромные местечки каждый находит где попало: кто-то уходит в самые глубины, ныкаясь по углам, кто-то сливается с лестничными пролётами или ложится на сами ступеньки, а некоторые зарываются в тонкие матрасы, не в силах ни заснуть, ни бодрствовать. Ки Хун, Чон Бэ и Сон Джу выбрали пристанище рядом с лестницей, ведущей на второй ярус кроватей. Первый поджал к груди колени и уткнулся взглядом на огромные металлические двери, второй свесил ноги с площадки и тяжело дышал, а третий усердно мял пальцы, как будто они пластилиновые. Но был ещё и четвёртый, сидящий чуть ниже по лестнице, с которым Чон Бэ и Сон Джу вместе вышли из игры. — Эй ты, парень, — внезапно заговаривает 390-й. Он тихо шепчет, но в мёртвой тишине его голос раздаётся, как из рупора. — Спасибо, что помог. 388-й игрок моментально оборачивается к нему. За секунду «до» его взгляд кажется совсем зашуганным и нервным, но тут же меняется, стоит глазам пересечься с глазами Пака. Какой бравый парень: сам явно боится до чёртиков, но перед другими… — Не за что. Я рад, что вы живы. — Его губы задевает лёгкая улыбка. — На самом деле, это мне стоит благодарить. Если бы не тот господин, я бы не выжил. Он указывает на позади сидящего 456-го, до смешного серьёзного и сосредоточенного на железной двери. Только спустя пару мгновений мужчина отвлекается и, долго подумав, едва кивает. — Это был мой долг, и я сделал всё возможное. Хотя, может, мог бы сделать и больше. — Не говорите ерунды, — обрывает его внезапно встрявший Сон Джу, звуча по-особенному строго. — Вы сделали предостаточно, — отрезает он. — И правда, Ки Хун, — поддакивает Чон Бэ. — Смотри, ты помог этому смелому парню, а парень спас меня. И вот, уже двое благодаря тебе живы! 390-й неуклюже улыбается, и его настрой подхватывает 388-й, расплываясь в натяжной, зубастой улыбке. — Нет, серьёзно, я правда вам очень признателен. Знаете, ну… Просто я служивший и хорошо настроен на команды. Это что-то вроде рефлекса. Если их слышу — всё! Больше ни о чём лишнем не думаю. Так вот, если бы не ваши вот эти «Стоя-ять» и «Вперё-ёд», я тут же бы под их пули угодил. Он бурно жестикулирует, но в конце притупляется, заметив равнодушные взгляды своих слушателей. И только 390-й, кажется, подхватывает его беззаботную энергетику: — Так ты служивший, парень? — вскидывает брови Чон Бэ, чуть ухмыляясь краешком губ. — Да… Я в отставке. — И что за войска, солдат? — Пограничные… Потом подался в морскую пехоту. А почему вы спрашиваете? — Ну, тогда понятно, откуда такой смельчак. К нам других и не берут, уж я-то знаю. — Чон Бэ протягивает ему руку, святясь дружелюбием и гордыней. — Перед тобой морпех группы образования и обучения морской пехоты. У 388-го глаза лезут на лоб. Он, резко выпрямившийся, моментально отвечает на протянутую пухленькую ладонь горячим рукопожатием. — О, так вы… Очень приятно познакомиться, сэр! — Взаимно, парень. Как, кстати, тебя зовут? — Дэ Хо, Кан Дэ Хо, сэр. — Взаимно, Кан Дэ Хо. Не ожидал я тут встретить соратников, конечно, но наши есть везде! Знаешь, Ки Хун, это ведь настоящая удача. — 390-й, заметно взбодрившийся, словно опять стал собой. Он оборачивается к приятелю, и хоть его руки до сих пор дрожат, из глаз так и брызжет огонёк. — Два морпеха в команде — это уже почти победа. Как морпех тебе говорю! Но Ки Хун не спешит реагировать так ярко: он смущённо смотрит на своего друга, как на существо не из мира сего. А вот детектив пододвигается к ним поближе, оставляя в покое свой нервный тик с измученными пальцами. В отличие от 456-го, он с Чон Бэ согласен — это настоящая удача. Точнее, прекрасная возможность, чтобы узнать: — Кан Дэ Хо, скажи, что там происходило в конце игры? Чему все так заинтересовались? Парень у подножия лестницы хмуро сводит брови и выдыхает сильнее обычного — с его губ срывается едва заметный пар. Сколько же, чёрт, здесь градусов? — Хреновая сцена. Один псих подставил другого игрока. Буквально воспользовался им, как своей бронёй. — Ты, случаем, не разглядел его номера? — Его и без номера легко вычислишь. Он с такими пидорскими фиолетовыми волосами. Ага, да, Чжун Хо припоминает такого. Именно этот игрок качал свои права перед началом «Тише едешь», бойко воюя с 115-м участником. Походу, человек он проблематичный, но достаточно сообразительный и хитрый, раз додумался до таких фокусов. А ещё жестокий — от такого не помешало бы держаться подальше и не провоцировать конфликтов. Всё таки Хван прекрасно помнит «Дополнительные игры». Вверх дном поднятое общежитие, трупы на кроватях с перерезанной гортанью и разбитые металлическим обломком головы — всё это последствия конфронтационных взаимоотношений участников. Атмосфера здесь накаляет людей до панических горячек, и один неправильно брошенный взгляд или слово уже могут стать причиной потасовки. А бывает и наоборот, когда встречаются такие особи, которым повод не нужен — они сами найдут, за что к тебе придраться. Если «фиолетовый парень» один из таких, уместно будет всячески его избегать. Или, может, напротив выстроить благосклонные взаимоотношения? Внезапно раздаётся сигнальный рокот. Громкий, низкий, бурлящий, и как по зову тут же включаются генераторы. Разносясь одновременно далеко и близко, они подхватывают этот громоподобный звук и преображают его в протяжный гул. Включается основное освещение. На чёрные холмы ложится ослепительно белый свет, и тёмненькое местечко, служившее эти славные десять минут для игроков укрытием, преображается в обнажённые тонкие каркасы. Этажерки кроватей начинают громко скрипеть — люди резко поднимаются со своих мест и пятятся назад, потому что огромные железные двери, за которыми столь пристально следил Ки Хун, с шумом открываются. В помещение входит отряд розовых охранников, теперь снаряжённых увесистым аргументом не вступать с ними в перепалки — пистолетами-пулемётами MP5. С противоположной стороны зала одним большим эхом поднимаются испуганные стоны. — Игроки, мы рады снова приветствовать вас. Все вы выдержали первую игру. Примите наши поздравления…

***

— «Вызываю на связь второго капитана». — «Второй капитан слушает. Это вы, Пак?» — Я, кто ж ещё. У нас тут возникли… небольшие трудности. Требуется ваша помощь. Подплывите-ка поближе к нам». — «Трудности? Вы имеете в виду…» — «Всё хорошо. Рабочий вопрос. Просто подплывите». — «Хорошо, сейчас будем». Утренний штиль продлился до полудня, но уже чувствовались предпосылки нарастающего восточного ветра. Который оказался бы сейчас как раз кстати, потому что палящее солнце, ещё и отражающееся от водной глади, невозможно было терпеть. Даже птицы над головами не кружили, а силуэты далёких островов покрылись миражной рябью. Маленькая лодка второго капитана, громко гудящая и быстро идущая, рассекала блестящие воды. От её бортов отступали небольшие волны и растворялись позади. К счастью, долго плыть не пришлось: судна шли друг от друга с дистанцией в пару километров. Второму капитану требовалось всего-то настроить курс на маленькую точку впереди — корабль Пака. А затем аккуратно подплыть к пришвартованной посудине, мерно покачивающейся на месте. И немного удивиться, что Пак уже стоит на корме и ждёт его. Один одинёшенек. Седовласый старичок, прислонившийся всем телом на перила, молча наблюдал, как соседская лодка пристраивается рядом и встаёт на якорь. — Капитан, что-то случилось? — кричит бородатый мужик, выходя из рубки. Теперь корпусы их лодок находятся в пяти метрах друг от друга. — Случилось. Ну я ж не буду орать тебе через пол кормы об этом. Подойди поближе и скажу, — ворчит старик, шмыгая носом. Кажется, ветер и впрямь крепчает. Второй капитан, совсем сбитый с толку, недовольно чертыхается — «Да чёрт ты, блять, возьми» — и кожаной обувкой тяжело вышагивает по деревянным доскам. Но не доходит и до половины, падая с громким криком от прилетевшей в тазовую кость пули. Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке: из-под фальшборта выскакивает парочка наёмников и спихивает со своего пути Пака Ён Гиля. Старик не выдерживает и скатывается вниз на пол. Тем временем люди в экипировке перепрыгивают на палубу соседского судна и бегом устремляются до кабины с пассажирами. Там, где сидит вторая команда их людей и ещё парочка предателей. — Спасибо за сотрудничество, «Чайка», — говорит командир Ким, выходя из кабины первой лодки и ставя автомат в своих руках на предохранитель. Именно он стрелял по второму капитану из приоткрытого окошка. — И как ваш приятель не понял, что вы заманиваете его в ловушку? Вы же этого практически не скрывали. — Я на это рассчитывал. Но кто ж знал, что он такой тупой и доверчивый. Ким усмехается. Комок отвращения к этому человеку подступает к его горлу, но вместе с тем на сердце становится поразительно радостно. У Пака больше не было помощников и связей — из кабины соседской лодки послышались два выстрела и болезненный вой, — а сам Ким оказался прав. Чуйка на мудаков его не подвела. — Нечего переживать за своих друзей: лучше побеспокойтесь о своём будущем. — Командир присаживается на колени перед рыбаком. Мелкие глазёнки, озлобленные и испуганные, смотрят на него, как на дерьмо. Кажется, вот-вот Пак набросится на мужчину и разорвёт на части, но простреленная нога не терпит резких движений. Поэтому старик до этого и стоял, держась за перила, а сейчас валялся на палубе без шанса на побег. Взгляд Кима недобро блестит — он сам с трудом удерживает себя, чтобы не сжать шею ублюдку до хруста. Пересчитать ему все косточки, лишь бы тот ответил за своё предательство и всё, что планировал у себя в голове. Несомненно, старикан обдумывал разные исходы их плавания и наверняка убийство экипажа тоже. О-о, если бы Пак прикончил хоть одного из его людей, Ким бы с ним так не нянчился. Никакой простреленной ноги, никакого шанса болтать языком — он бы избил его до крови, привязал за ноги и свесил за борт, заставив сёрфить самим собой по волнам на радость рыбам. Сейчас же всё, что может сделать командир, это протянуть руку и зажать чужую раненую ногу крепкой хваткой. Так, чтоб в глазах потемнело. И послушать болезненные вопли и кряхтения того, кто этого по-настоящему заслуживает. Но старик только выплёвывает воздух из груди и вжимается спиной в судно. Не кричит, не сопротивляется — боится. — И чего же мне ожидать от будущего? — сопит Пак сквозь зубы. — Убьёте меня, а? — Такие мысли, конечно же, у нас были. Но чем полезнее вы будете, тем позже встретитесь со смертью. Так что всё в ваших руках, капитан. — У-у, как вы уверены… Вы правда думаете, что всё так просто? — Командир, глядя поверх борта на палубу соседней лодки, так бы не сказал. Ещё полчаса назад им пришлось вытворять такие танцы с бубном, чтобы капитан Пак выдал информацию и согласился быть наживкой. К счастью, этот живучий старик очень боялся умирать. — Вот доплывёте, а что дальше? Вы же ни черта не знаете. Хотите забраться внутрь? Да вас прибьют, как только приблизитесь к острову, уж будьте в этом уверены. — А вас? — щурится спецназовец. — Вы не справились со своим заданием, раскрыли нам неизвестно сколько данных… Ваша нужность для них исчерпалась. А вот в наши интересы ваше молчание не входит. Наоборот, будет очень хорошо, если вы вернётесь домой… Расскажете обо всём семье… Затем друзьям и знакомым… А потом дойдёте и до полиции, может быть. Глаза старика резко увеличиваются — видимо, до него только сейчас доходит. Вот же болван. — Хотите вернуться домой? Тогда помогите нам. «Чайка» активно пыхтит, водя взглядом по дощатой палубе. Ким, в свою очередь, вспоминает о маленькой засвеченной фотографии в капитанской рубке, где изображён сам рыбак, пожилая седовласая женщина и две девушки, одетые в ханбоки. Все сидят за накрытым столом перед тарелками еды, возможно, отмечая какой-нибудь праздник по типу Соллаля. Любящая семейная идиллия во всей её красе, умиротворённое счастье, в которое, конечно, хочется вернуться живым и здоровым. Наконец «Чайка» сдаётся, утыкаясь макушкой в металлическую опору: — Охрана часто обходит берега острова. Не знаю, с какой периодичностью, — я только видел их иногда между холмов. Ещё на острове стоят радары с радиусом где-то в двадцать километров. Просто так близко не подплыть. — Хорошо, — кивает Ким, прихватывая Пака за предплечье и поднимаясь вместе с ним на ноги. Ровно то же самое делает один из его людей со вторым капитаном, лежащим простреленным на другом судне. Не оставлять же их, в конце-концов, валяться под открытым небом. — Очень хорошо.

***

В первой игре выбыло пятьдесят семь участников, выиграло — триста шестьдесят три. Именно это число отображалось сейчас на большом табло вместо прежних четыреста двадцати. А свинья-копилка, набитая пятьюдесятью семью миллионами вон, от тяжести своего веса тихо поскрипывала над головами игроков. В этот раз болтовня с участниками продлилась недолго. Были те, кто молил о пощаде и свободе. Отыскались другие, кто сразу заговорил о деньгах, прося отдать обещанные суммы. Нашлись и третьи, кто орал о безумии этого места. Но в итоге всеобщий гогот был завершён компромиссным предложением поскорее начать голосование. Один аппарат, два охранника-Кружка, несколько стрелков-Треугольников и главенствующий среди них Квадрат — вот какая картина открылась перед толпой зелёных человечков, отбросивших в сторону страх и подошедших ближе. — Перед вами находятся две кнопки: если вы желаете продолжить игру, нажмите синюю кнопку с кружком; если хотите прекратить игру — красную с крестиком. Мы будем вызывать вас по очереди, а после вашего выбора выдавать соответствующий значок. Наклейте его на правую сторону ваших костюмов. Так ваш выбор будет сохранён до следующего голосования… Если оно состоится. Ки Хун против этого «если» уже приготовился бороться руками и ногами. — Итак, начнём голосование с последнего номера… Игрок 456. Из огромной толпы народа, скомкавшейся в центре зала, выходит Сон Ки Хун, вслед которому Чон Бэ шепчет подбадривающее «давай-давай!». Он решительным шагом доходит до аппарата и, ни секунды не обдумывая, нажимает на крестик. Ну конечно. Громкий гудок, напоминающий тон неодобрения, орёт на всё общежитие. На табло один из ноликов превращается в единичку, но пока зал молчит. — Встаньте слева, — механическим голосом указывает Кружок, протягивая красный значок с крестом. — Игрок 453… Запуганная старушка выходит на невидимую тропинку. Делает свой очевидный выбор — естественно, крестик, с такими-то дрожащими ногами — и уходит в левую часть помещения. — Игрок 452… Мужчина лет тридцати. Спокойный, крупноватый, с большими ушами. Удивительно, но тоже жмёт красный крестик. — Игрок 450… Сон Джу протискивается среди зелёных ветровок и энергичным шагом, чтоб не задерживать очерёдность, добирается до аппарата. Синяя и красная кнопки, иллюзия и истина… Ну, не в этой вселенной. Тут более подходяща интерпретация здравомыслия и азарта. Четвёртый крестик без доли сомнения уходит в «копилочку» на широкоугольном табло. — Игрок 447… На данном этапе людям несложно делать выбор. Все пережили сумасшедший стресс: воспоминания о горах трупов и оглушающих выстрелов ещё не улеглись, а призрачная вера «я тот самый особенный» не прокралась в мозг на подкорку. Крестики набирались очень быстро. 10 против 2-х. 16 против 9-и. — Игрок 390… 17 против 9-и. 34 против 26-и. 52 против 47-и. Но когда общее количество проголосовавших игроков перевалило за сотню, числа начали резко уравниваться. 78 против 75-и. 94 против 100. 111 против 116-и. Теперь на каждый последующий голос люди реагировали бурным всплеском эмоций. Ки Хун, рядом с которым стояли Чон Бэ и Сон Джу, молча бросал обеспокоенные взгляды то на голосующих, то на электронное табло. Всё никак не мог уняться. Несмотря на возрастающее количество крестиков на поле, где их троих всё интенсивнее прижимали другие участники, число кружков больше не желало уступать противникам. 137 против 140. 151 против 158-и. — Если так продолжится, мы можем проиграть, — не выдерживает Ки Хун. Судя по виду, нервы у него накалены до предела, а смотреть на растущее число кружков уже нету сил. Он в паническом бездействии оборачивается в сторону пока не проголосовавших игроков. — Нужно остановить их. Надо что-то предпринять! И тут до Чжун Хо доходит очевидная, как пронзающая током мысль, что выигрыш крестиков — это вовсе не то, к чему следовало стремиться после первой игры. Если они выиграют прямо сейчас, то уже сегодня ночью их отправят обратно домой. Всех. Без исключения. Выкинут с этого острова, предварительно усыпив, пока система внутренней работы Игр перестраивается. Охранники будут выполнять другие обязанности, которые ни Чжун Хо, ни их команде не известны, так что проникнуть в их ряды не получится. Приезд VIP-ов отложат до нового набора игроков, а Организаторы и вовсе могут свалить отсюда. Проще говоря, всё пойдёт по пи… кантнейшему месту. Как Хван раньше-то об этом не подумал? Замечтался? — Я пойду, — решительно отрезает Ки Хун, уже приготовившись расталкивать толпу и устраивать маленький бунт, но… — Погодите вы! Стойте, где стоите! Чжун Хо хватает мужчину за предплечья и рывком затаскивает обратно. Господин Сон даже не успевает возмутиться, чуть ли не падая от резкого толчка на парня, а когда приходит в себя, его тут же перебивают: — Если вмешаетесь, можете сделать только хуже. — Почему? — От ошеломлённых и пронзительных глаз 456-го Чжун Хо кажется, что он провалится сию же секунду под землю. Но отступать полицейский даже не думает. Он пытается предварительно усмирить господина Сона, подготовить — чуть поглаживает по плечам, снова делается терпеливым и крайне аккуратным в выражениях, как в ту ночь их первой встречи здесь. Чёрт, с ним правда как с ребёнком… — Поймите правильно, если мы покинем остров сейчас, то не сможем остановить игры. Команда ещё не успела добраться, а нам обратно сюда уже не попасть. — Ты хочешь сказать… — Хочу сказать, что нам придётся начинать всё сначала, опять тратя кучу времени и рискуя жизнями будущих игроков. — Но так мы рискуем жизнями нынешних! — возмущается Ки Хун, пока парень еле-еле выдерживает его тяжёлый, отчаянный взгляд. — Люди гибнут, как мухи, а ты хочешь, чтобы все они прошли ещё одну игру? А если умрёт ещё больше игроков? Если умрём мы или Чон Бэ? — Никто из нас не умрёт, поверьте. Будем держаться вместе… — Не тебе этого решать! — детектив начинает подозревать, что зря всколыхнул это неукротимое пламя. Естественно, об одном только желании продолжить творящийся здесь ужас Ки Хун отозвался с резким протестом. Или всё же под определённым давлением пламя весьма податливое? — Как будто мы не найдём другого способа, чтобы остановить игры. Дай этим людям шанс, Чжун… Сон Джу… На них уже косо поглядывали рядом стоящие единомышленники. Привлекать столько внимания и устраивать концерты? Ну, это уже слишком! Ей-богу, ребёнок. Трудный, добросердечный ребёнок. Но разве Чжун Хо нанимался нянькой? — Господин Сон, вы хотите остановить игры? Значит, придётся выбирать: либо тысячи будущих игроков и ещё годы безнаказанности Организаторов, либо всё решается здесь и сейчас. Самостоятельно, без вас. Просто… Не встревайте. Аппарат голосования громко пиликает — очередной крестик добавляется в «копилку». 159 против 158-и. Чжун Хо приходится ещё несколько секунд потерпеть напряжённое молчание, прежде чем 456-й «опускает руки». В его блестящих зрачках словно отражаются все стадии принятия: и отрицание, и торг, и внезапный наплыв осознания, что в чём-то Чжун Хо прав. Если ставить вопрос так, то выбор очевиден. Однако, как же ловко и однозначно детектив расставляет свои вопросы-капканы. Но мужчина не может признать его правоту вслух, боясь совершить ошибку — только стыдливо отводит глаза в сторону, всем своим видом показывая, как тяжело ему даётся бездействие. Так они заключают этот молчаливый, весьма условный уговор, который когда-нибудь друг другу да припомнят, Чжун Хо в этом практически уверен. Господин Сон ещё не раз будет сверлить его укоризненным взором при новых смертях, но ничего. Парню найдётся, что сказать. А сейчас пусть судьба сама сделает своё дело. Сон Ки Хун, доверяясь младшему Хвану, не вмешивается в ход голосования. Всё продолжает идти своим чередом. 166 против 171-го. 173 против 172-х. И, наконец, 181 против 181-го. Счёт уравнялся. Остаётся последний участник. Один единственный голос, от которого зависит буквально всё: их миссия, жизни игроков, охранников, Организаторов и даже VIP-ов — судьба Игр в целом. Всё это лежало на плечах одного единственного, последнего человека. Жутко даже представить, какая вынужденная ответственность ему выпала — никому бы не хотелось оказаться на таком месте. — Игрок 001. Все оборачиваются к объявленному участнику. Кто-то из кружков вскрикивает громкое «давайте же поддержим его!», и спонтанную идею подхватывают остальные, уже через секунду разнося по залу импровизированные кричалки: — «КРУ-ЖОК! КРУ-ЖОК!» — «КРЕСТИК! КРЕСТИК! КРЕСТИК!» От этого громогласного шума ноет голова, но все так увлечены чувством объединения со своими командами, что не замечают больше ничего вокруг. Даже Чон Бэ начинает монотонно голосить «Крестик! Крестик!». Ки Хун и Сон Джу же остаются в сознании и просто молча наблюдают, как мужчина с 001-м номером, настроенный удивительно дерзко для игрока, на чьих плечах лежит задача такой важности, ровным шагом проходит между групп. Он не высок, но на вид хорошо сложен и крепок. Вроде не молод, но и старым не назовёшь. В движениях не чувствуется характерной для игрока, жмущего крестик, боязливости и зажатости. А вот на людей, выбирающих кружок, он весьма, весьма похож — насколько Чжун Хо вообще может судить по мимике тела, разглядывая человека издалека. Вот мужчина проходит мимо хвостов команд. Вот он достигает середины. Ему машут перед лицом ладонями и чуть ли не орут в уши, но он, не обращая никакого на это внимания — поразительное терпение, — уверенно ступает дальше и равняется с Ки Хуновской братией. Их разделяет несколько метров, но между мельтешащими руками и головами взглядом удаётся изловить его профиль и- А ну-ка, блять, погодите…