Игрок 450

«Объясняю правила игры: вы можете пробираться вперёд, когда кукла поёт “Тише едешь — дальше будешь”. Если вы продолжите движение после звукового сигнала, вы выбываете». Однако, как интересно она произносит «бессмысленно сдохнете». «Участники, добравшиеся до финиша за пять минут, побеждают. Те, кто не уложатся за это время, также выбывают из игры». С прослушиванием этих правил второй раз в своей жизни Ки Хун уделяет уже гораздо больше внимания тому, что именно и как произносится диктором. Казалось бы, всего два условия — не шевелись и успей, — а сколько подводных камней. Если после звукового сигнала тебя столкнёт другой участник — ты умираешь. Если сам по себе ты не делаешь каких-то движений, но твоё тело дрожит от страха как осиновый лист — ты умираешь. Если ты уже подстрелен, но ещё не мёртв — ты всё равно умираешь, просто мучительнее остальных. Так что благодари Будду на небесах, если пуля прилетит сразу в голову. Ки Хун медленно выдыхает, и горячий воздух дрожит на его сухих губах. Отсчёт до начала игры переходит с минут на драгоценные секунды. Значит, пора разбрестись по своим ролям. — Увидимся на той стороне. — Он легонько сжимает предплечья Сон Джу и Чон Бэ, стараясь выглядеть как можно уверенней. Голова становится свинцовой от панической одури, и ему, бедняге, требуется какое-то время, чтобы отпустить своих друзей. — Увидимся, — поддакивает лучшему другу 390-й, похлопывая того по ладони. В его глазах так и сквозит потерянность вперемешку с волнением, но он усердно держится бодрячком. Наверное, думает, что ему, матёрому морпеху, просто непозволительно падать духом перед своими товарищами. — Всё будет хорошо! Ки Хун и Чон Бэ кивают друг другу — оба плохо скрывая настоящие эмоции, — но их бесцеремонно прерывает парень. — Идёмте, — Чжун Хо в охапку хватает 390-го, как только объясняющий правила диктор замолкает. Прощальные дружеские речи перед началом мясорубки это, конечно, хорошо, но детектив не может позволить им длиться вечность. В отличие от этих двоих, молодой Хван воспринимает всё куда шустрей и собранней. «Повторяю: вы можете пробираться вперёд, когда кукла поёт “Тише едешь — дальше будешь”». — Механический женский голосок сливается с криком чаек, пролетающих в голубом небе. Новое дуновение прохладного морского бриза доносится сверху и взбивает волосы неухоженных игроков. Как только фигуры 450-го и 390-го скрываются в толпе нумеруемых униформ, Ки Хун срывается с места. Расталкивает толпящихся вокруг мужчин и женщин, прорывается к первым рядам, прямиком к стартовой линии. Бегом, бегом! Ведь времени осталось так мало. — Слушайте меня, все! Пожалуйста, послушайте! Я знаю, как нам выиграть в этой игре! — Он запинается о бугорки песка, чуть не падая плашмя, но удерживается на ногах и начинает размахивать руками. Впрочем, последнее было ни к чему: на него и так обратили внимание сотни глаз, стоило из его рта вырваться слову «выиграть». — Вы ведь все знаете эту игру, так ведь? Когда музыка играет — вы бежите, когда замолкает — стоите. Но нам всем следует разойтись друг от друга подальше! 456-й орёт во всю голосину, перекрикивая диктора. Его оглушающий тембр разносится по игровой площадке, подобно раскатам грома. — Отойдите от своих соседей, разойдитесь! Тогда они не заденут вас, и вы не проиграете! Народ вокруг только недоумевающе переглядывается между собой: да кто этот мужик такой и почему все должны следовать его советам? Для них он никто и звать его никак, а с учётом суеты, которую этот 456-й навёл перед подписей документов, так и вовсе доверием тут не пахнет. Лишь пару человек с опасением исполняют его просьбу, отходя в сторонку, но остальные так и остаются стоять на месте. Тогда Ки Хун ещё несколько раз отчаянно повторяет — «Разойдитесь, ну же!» — с каждым словом всё больше надрывая связки. — Прижмите свои руки к телу, когда нужно будет замереть. Не давайте ходить им ходуном! — продолжает командовать мужчина. — Не шевелите губами, не разговаривайте, не вертите головой… Никаких движений, слышите? — Хэй, а почему мы вообще должны тебя слушать? — подаёт голос рослый мужчина из толпы, стоящий в первых рядах с руками в карманах. На его груди, чёрным по белому, красуется 115-й номер. Хоть и грубо, но он, стоит признать, явно озвучивает мысль большинства. — Суету какую-то наводишь второй раз подряд, а нахрена — непонятно. Ки Хун ему в ответ только нервозно поджимает губы. Он бы с радостью сказал «нахрена» и даже бы пояснил «откуда», да не мог — из-за наставлений детектива. Который строго-настрого запретил ему рассказывать хоть что-то про… Как он там выразился, когда их вели на первую игру? «Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах никому не говорите, что вы уже когда-то играли в эти игры и знаете больше остальных. Может, вас так и быстрей поймут, но ситуацию это сделает только хуже, — перешёптывался с Ки Хуном Чжун Хо, пока розовые стражи заставляли петлять их по лестницам. — Если расскажете — станете для игроков источником надежды, что они действительно могут выиграть огромные деньги. Вы ведь выиграли, а тот факт, что все, кроме вас, умерли их не побеспокоит. Будете мотивировать их так же, как та стеклянная копилка в общежитии. Но вы ведь этого не хотите?» А Ки Хун не просто не хотел — он искренне этого испугался. Сон Джу был прав: кто-нибудь точно поймёт его неправильно, а значит, надо искать какие-то другие способы убеждения… «Те, кто не уложатся за указанное время, также выбывают из игры», — подходит к своему концу запись из громкоговорителей. Чёрт подери, время! — А что, тебя что-то не устраивает, а? — вдруг возникает из ниоткуда парень с 230-м номером на бирке. Он переступает с ноги на ногу, выходя вперёд и немного пошатываясь. Но на удивление обращается он не к Ки Хуну, а к 115-му человеку из толпы. — Вот ты играл в такие игры в детстве? Я вот нет, и мне интересно послушать. Всем нам интересно, правильно?! — орёт он на всё поле. — Если конкретно тебе что-то не нравится, это только твои проблемы. Вон двери — возьми да выйди. — Это твои проблемы, что ты чего-то не знаешь, — огрызается в ответ 115-й, хмуря нос. Игроки вокруг них немного расступаются, а Ки Хун не осмеливается вставить и слова. — Остальные не обязаны это слушать. — О-о-о. — 230-й как-то странно кивает в такт своему наигранному удивлению. — Мои проблемы, да? — Да, — взбрыкивает мужчина, переходя на гневно-истеричные нотки. — Так что встань обратно и дай уже спокойно всем… Но тот не успевает договорить, как из-за сильного толчка в грудь моментально падает задом на песок. Мелкие крупицы так и впиваются ему в ладони. — Т-ты сдурел, полудурок?! Что ты творишь?! — Расслабься, мужик, я просто играю. И это всё вокруг — тоже просто игра. — медленно, почти игриво ухмыляется одними краешками губ 230-й, нагибаясь к мужчине поближе. — И на этой игре я буду твоей одной большой проблемой, сто-пят-над-ца-тый. Кажется, этот парень с фиолетовыми волосами понял смысл происходящего гораздо быстрее других. Смекалистый. Благодаря этой сценке остальные участники наконец понимают важность просьбы господина Сона — сразу же между людьми образовывается дистанция в пару метров. Ки Хун теряется, не зная, как реагировать на происходящее прямо у него перед носом. Подмога пришла, как говорится, и впрямь откуда не ждали. — Услуга за услугу, — кивает ему 230-й номер и ловко подмигивает. Правда, Сон едва ли может быть уверен, что парень действительно обращается к нему — ощущение такое, будто чужие широкие зрачки глядят сквозь его туловище, куда-то в далёкую даль. — Давай, ты, продолжай. Какие ещё фишки знаешь? — Чокнутый… — бубнит тяжело поднимающийся с песка 115-й, но на реванш к парню не лезет и сливается с толпой смотрящих. Ого, вот так номер. 456-й, взяв себя в руки, уже было собирается открыть рот, как позади него раздаётся странный скрежет. Огромная девочка на той стороне поля приходит в движение. Механизм внутри неё включается, начинает громко шуметь, а туловище плавно поворачивается на сто восемьдесят градусов. Когда же она утыкается глазами в дерево, её шарнирная рука медленно поднимается и касается коры. Мужчину тут же словно кипятком ошпаривает, он силой берёт себя в руки: — Приготовились! Действуем по моей команде! И что бы ни случилось, не паникуйте и не отвлекайтесь! «Игра начинается», — радостно объявляет диктор. Таймер на стене пиликает, и указанные пять минут сменяются на «4:59». Яркими, кроваво-красными цифрами.

Тише едешь — дальше будешь…

— Вперёд! Игроки, словно наступающая на берег волна, срываются с мест и короткими, но быстрыми шагами пересекают белую линию. Ки Хун бежит в первых рядах, и когда звуковой сигнал задорно продолжает…

Раз, два!

…Резко останавливается, поворачиваясь лицом к участникам и расставляя руки. — Стоять! Всем сто-оять! Все послушно замирают, держа ноги врастопырку, а ладони — на бёдрах или прижатыми к груди. 456-й, тяжело дыша, пробегается взглядом по стоящим поблизости участникам. И некоторые из них ловят на себе его внимание, настороженно и боязливо смотря в ответ. То ли молча вешают на него ярлык безумца, то ли признают, что не отказались бы от его помощи. — Сосредоточьтесь! Не вздумайте шевелиться! Самое сложное в первые секунды игры — это осознать, что тебе реально нельзя двигаться. Ни поднять головы, ни пошевелить губами. Даже моргать опасно. И, чтобы рефлекторно не позволить себе лишнего, нужно полностью сконцентрироваться на самой игре. Как бы нос ни чесался, как бы в боку ни кололо (что назло бывает в таких ситуациях) — надо выстоять. Долго и мучительно. «Что бы ни случилось, не паникуйте и не отвлекайтесь!» Ки Хун не видит куклы, но чувствует затылком, как зрачки-детекторы выискивают нарушителей. Время девочки совсем скоро подходит к концу, и её здоровенная голова поворачивается обратно к дереву.

Тише едешь — дальше будешь.

«Вперёд!» — доносится громкий выкрик Ки Хуна, и люди продолжают перемещаться дальше по полю. Чжун Хо же, по совету начальника, бежит вместе с Чон Бэ у самой стенки и подальше от людей. Они находятся где-то в середине толпы, ни первые, но и не последние от финиша. И это младшему Хвану откровенно не нравится: он мог бы передвигаться и быстрее, вот только морпех рядом с ним чересчур осторожничает. Шагает мало и широко, однако с его короткими ногами тактика выбрана откровенно неудачно. Но оставлять его нельзя. Детектив даже подумать о таком не смеет.

Раз, два!

«Стоя-ять!» Чжун Хо замирает, не только прижимая руки к бёдрам, но и опуская макушку так, чтобы его чёлка болталась в воздухе и прикрывала лицо. А всё потому, что по всему периметру площадки развешены камеры. И он как облупленный знает, что из их объективов за ними наблюдают. Это уж без сомнений. Проверено опытом, так сказать. Конечно, среди сотни лиц разглядеть кого-то конкретного — крошечного букашку Чжун Хо — почти невозможно, особенно если смотришь с большого формата. Это как искать крошечную детальку на огромном полотне. Но Чжун Хо предпочитал обезопасить себя по полной, начиная с личности и заканчивая… всем. Один неверный поворот головы не под ту камеру и не под тем ракурсом уже мог выдать его с потрохами. А он категорически не хотел быть обнаруженным — иначе ради чего всё это? Зачем ему обламывать надежды Организаторов на то, что Сон Ки Хун один-одинёшенек в своей беде и без маячка? Пусть только так и думают. Сложно обхитрить хитрых, сложно переиграть умных, но именно этим Чжун Хо и был обречён заниматься последние девять лет (не по собственной воле, конечно, ибо никто даже не подумал с ним посоветоваться). Плюс и минус состоял в том, что он знал и одновременно не знал своего противника. Но зато сейчас детектив прекрасно понимал, что тот купился. — Господин Чон Бэ, — шепчет парень. — Ау, чего? — тем же шёпотом отвечает морпех. — Нам следует поторапливаться. — Ты уверен? Ки Хун говорил, что необязательно быть впереди всех, — растерянно мямлит 390-й, так же как и его друг очень выделяя гласную «о». Видимо, он тоже из Сан Мун-дона. — Тем более, идти спереди так же опасно, как идти сзади, знаешь ли. В общем-то с этим Чжун Хо не мог не согласиться, но был один фактор… — Когда игроки начнут выбывать, невозможно предугадать, сколько их будет и в каком направлении они побегут. Задеть может абсолютно каждый. — Но… — Да, мы стоим с краю, — предугадывает парень его слова, глядя исподлобья на мелкие окошки на стенах — снайперские ниши, как он догадывается. — Но нам всё равно следует обезопасить себя. Просто поверьте мне и будьте готовы, — беззлобно отвечает Чжун Хо, и когда тишину разрезает…

Тише едешь — дальше будешь.

…Он хватает Чон Бэ за рукав — «Сейчас!» — и пробегает мимо сразу нескольких людей, виртуозно и стремительно обгоняя их. Чон Бэ аж давится воздухом от такого манёвра. — Погоди-погоди! — пищит он полицейскому в спину, семеня ножками и испуганно оглядываясь на игроков, которых они опередили.

Раз, два!

Голова куклы начинает гудеть, она снова собирается оглянуться. Чжун Хо поворачивается к мужчине, резко хватая его за плечи и заставляя остановиться. И делает он это не зря: они вдвоём так молниеносно мчались, что Чон Бэ, с учётом его габаритов, было бы трудно затормозить самостоятельно. «Всем стоять!» — Простите, — срывается с губ младшего Хвана, сто́ит им только замереть. — Это было необходимо. И придётся сделать так ещё раз. — Ни… Ничего себе, — тяжело пыхтит мужчина. — Т-ты спортсмен, что ли? Как ты так быстро бегаешь? — Не открывайте рот, вы неудачно стоите, — вместо ответа осекает его парень, дыша горячим, чуть сбившимся дыханием прямо на ухо. — Да ладно, у тебя спина широкая. Меня прикрывает, — поджимает губы мужчина и почему-то тут же виновато добавляет: — Это комплимент, ты не подумай. Широкоплечих девочки очень любят. Детектив чуть смущается, не ожидая такого странного комплимента, и даже не может сдержать улыбки и короткого смешка, больше похожего на фырканье. Как по-смешному неуместно это прозвучало. — Спасибо, я учту. Забавный у господина Сона друг — такой простой, незатейливый и честный. Неужто он и правда был когда-то морпехом? По нему так и не скажешь. Хотя какие-то блёклые задатки в нём проскакивали — к примеру, басовитый, командирский тембр, — в остальном перед Чжун Хо стоял явно бесхитростный и уживчивый человек. Может, правда, чуточку глуповатый. Но Чжун Хо, по крайней мере пока, такое даже нравилось — этакая человеческая простота среди кучи бесчеловечных сложностей.

Тише едешь — дальше будешь.

— Бегите! Они опять устремляются вперёд, как и в прошлый раз лавируя между другими участниками, но ни в коем случае не распихивая их.

Раз, два!

— Всем замереть! Оп! И они уже встают на одну шеренгу со вторым рядом. Теперь 450-й и 390-й могут не только слышать Ки Хуна, но и видеть. Ведь он как на ладони: всё так же стоит ровнёхонько в центре поля и громко раздаёт команды. Правда, сам 456-й их ещё не замечает, держа руки растопыренными и пристально наблюдая за участниками. По его лбу бегут тоненькие струйки пота, а пальцы немножечко — самую малость — подрагивают. В остальном же он держится стойко и неприступно, как скала. — Молодцы, мы почти добрались до середины! — оглашает мужчина, говоря это не столько в знак поддержки, сколько озвучивая истинные эмоции. Хван, в свою очередь, понимает по одной только этой похвале, что Ки Хун радуется по-настоящему. Как будто так не должно было быть. Как будто обычно игроки начинают умирать гораздо раньше. Получается, они действительно смогли повлиять на ход развития игры: на электронном циферблате «3:14», а они уже прошли часть маршрута и до сих пор живы. Но рано или поздно поле должно окропиться кровью, и что Чжун Хо, что Ки Хун это прекрасно понимали. Или, всё же, не должно? Но разве бывают игры без проигравших?

Тише едешь — дальше будешь.

И то были пророческие мысли. Новый порыв ветра опускается в бетонную яму, взбивая песчинки и задувая прямо в лица игроков. Вокруг вздымается песчаный вихрь, но бегущие по полю человечки в формах не обращают на него внимания. Им явно не до этого — они щурятся, рефлекторно прикрывают глаза ладонями, но упрямо продолжают двигаться вперёд. — Стоя-ять! — раньше времени орёт Ки Хун, резко тормозя на месте. Теперь, когда в запасе есть несколько лишних секунд (как он успел посчитать, если на оставшуюся часть поля уйдёт минуты две), Сон начинает осторожничать. Всё-таки в глубине души он надеется сохранить жизни всех игроков, поэтому лишний раз не рискует. Участники же останавливаются вместе с 456-м без всяких вопросов — на его команды они уже настроились, как собаки Павлова на свет, поэтому исполняют всё чётко и вовремя. В ответ он смотрит на их собранные лица, и глубокий, чуть дрожащий вздох, как глоток холодной воды, отдаёт по позвоночнику Ки Хуна мурашками. Впервые за три года ему удаётся ощутить это малюсенькое чувство облегчения — его надежды и планы не были призрачным сном. Он действительно может что-то изменить, на что-то повлиять. Почувствовать это сейчас — значило пережить годы бешеных стараний и самобичевания. Дни, когда он жевал себя изнутри, а затем шёл и подкупал различные кредиторские организации, чтоб они выдали ему данные об особо крупных должниках. Каждый раз надеясь, что идёт по следам Организаторов. После чего нанимал определённых лиц, часть из которых занималась слежкой за несчастными бедняками, а другая обыскивала метрополитен. Всё это казалось бредом, но что поделать: Ки Хун цеплялся за всё, что мог. И вот, спустя столько неудач и ожиданий, он видит, ради чего так бился — перед ним стоят ещё живые игроки в зелёных костюмах. Жаль, правда, что не всё в их спасении зависит от одного его вмешательства.

Раз, два!

Волна очередного песочного вихря успокаивается и ложится под ноги участникам. И 196-й игрок — молодая девушка с длинными и косматыми волосами, напоминающая чучело, — мысленно благодарит Всевышнего, что ветер успокоился. Даже успевает прошептать что-то вроде «ну наконец-то, блять». Ещё на предыдущем заходе целая горсть песка благополучно залетела ей в лицо, отчего ей пришлось резко остановиться и откашливаться. Из-за этого она пропустила ход и теперь жутко злилась как не в себя — это нарушало выбранную ей тактику «чем быстрее — тем лучше». Только подумать, девушка уже успела добраться до первого ряда, поодаль с этим крикливым психопатом, а теперь улетела куда-то в хвост третьего. Настоящая несправедливость. Ей срочно нужно было попасть обратно на своё почётное место. А ещё лучше обогнать 456-го игрока и бежать своим путём, а не как стадо баранов. Тогда она доберётся до черты и освободится раньше остальных, и со своего победного места будет довольно наблюдать за этими тормознутыми идиотами. И так будет действовать каждый раз, да, на каждой игре — быстрее, первее, проворнее. Вот её тактика. Обогнать всех займёт всего пару заходов и совсем немножко усилий для неё — как же хорошо, что непутёвая разгульная мамаша отдала её в детстве в гимнастику. Хоть что-то полезное она додумалась сделать — и плевать, что это была всего лишь попытка избавиться от прицепа. Технически, у неё это всё равно получилось, когда следующим этапом дочь сама пошла в модельное агентство и вообще перестала появляться дома. Жаль, конечно, что с карьерой всё сложилось не менее трагично — чёрт подери тот день, когда она села за руль после наглухо пьяной и врезалась в столб (вот же руки-крюки). Ведь теперь её уродливое лицо больше никуда не годится, а? Так или иначе, пробежать несколько метров за несколько секунд для 196-й сущий пустяк. Так что всё будет о’кей, она доберётся до финиша первой, цель есть — препятствий нет. А там и до финиша и на следующей игре, и ещё, и ещё… Она обойдёт всех, заберёт деньги и снова станет красавицей. И пусть соснут хренца те, кто так быстро списал её со счетов. 196-ая делает расслабляющий глубокий вдох и выдох, снова вдох и выдох, и… Песчинки оставшегося на лице песка срываются с её губного желобка прямиком в нос. — Апчхи! — она вдруг скукоживается всем телом. Упс. Ошарашенная, девушка сразу открывает глаза и оглядывается. Её чих раздался так внезапно и громко, что несколько игроков вокруг неё вздрогнули. Один дедулька даже подпрыгнул от неожиданности. Оу, как неловко получилось. — Твою же ж мать, — шепчет 196-я одними губами, оскаливаясь. Она пошевелилась — совершенно случайно, даже не успев себя сдержать. Но пошевелилась. Чёрт, так глупо проиграть на ровном месте, так глупо быть вышвырнутой просто из-за оплошности, снова. Девушка встречается глазами с рядом стоящими людьми в зелёных костюмах. Они смотрят удивлённо, с презрением — кажется, что с презрением, — и она чувствует, как слезятся глаза, пока они внимательно разглядывают её кривое лицо. А этот недо-лидер 456-й вообще смотрит на неё, как на дерьмо под ногами. Да на что он, блять, вообще уставился?! Не его собачье дело, что с ней тут случилось! Ну почему, почему ей так не везёт в этой жизни? «Игрок 196 выбывает из игры», — воодушевлённо объявляет диктор. Девушка закатывает глаза. Ну конечно. Они ещё и на всё поле это объявляют. Всё, лишь бы поглумиться над ней. Как же они её бесят — настолько, что она не сдерживает громкого и истеричного: — Ой, да заткнись т-… Но не успевает договорить, как пуля со свистом влетает ей в лоб. Пробивает черепушку насквозь и вылетает куда-то под ноги сзади стоящему человеку. Сама девушка легко и просто, словно верёвочная кукла, падает на спину. Наступает минута гнетущей тишины. Затишье перед бурей: те, кто находятся позади третьего ряда, огромными от удивления глазами глядят на валяющееся тело. А те, кто стоят впереди, пытаются поймать боковым зрением происходящее за их спиной, хмуря брови. — Сон Джу, — раздаётся тихий и пугливый шёпот Чон Бэ над ухом детектива. — Кажется, началось… Женский голосок из громкоговорителя тем временем продолжает: «Игрок 389 выбывает из игры». Следующий свистящий удар врезается в голову дедушке, которого так перепугал на старости лет слишком резкий звук чиха. Казалось бы, только и всего — возраст есть возраст, реакции есть реакции, ну всякое бывает. Но он тоже падает замертво, и его бесконтрольная рука ударяет по животу обмякшей 196-й. — Всем стоя-я-ять! Тишина возводится до предела. Она похожа на долгий звон стекла, с каждой секундой нарастающий и расширяющийся. Норовящий вот-вот лопнуть и разлететься вдребезги. — Не шевелитесь! Подождите ещё чуть-чуть, все, осталось недолго! Просто не шевелитесь! Но кукла даже не думает оборачиваться — время словно остановилось. Или его остановили, специально.

***

На журнальный столик аккуратно ложится чёрная маска и, словно в обмен, забирается стакан с янтарным виски. Кубики льда постукивают о стеклянные стенки, пока Ведущий по вредной привычке покручивает напиток по часовой, разминая пальцы. «Прошу вас, стойте! Стойте все!» — душераздирающе орут динамики, отчего приходится взять стакан в правую ладонь, подобрать пульт и сбавить ползунок громкости. Удивительно, но звук в принципе стоял на достаточно низких единицах… Надо же, вот это связки. Лифт за спиной тихонечко звенит, когда Фронтмен делает первый глоток, — самый лучший, охлаждающий и терпкий, такие мгновения в жизни надо ценить — и позолоченные двери с шорохом открываются. Раздаются ровные шаги по длинному коридору, и у него есть ещё пара секунд, чтобы насладиться молчанием. — Главный Офицер к вашим услугам, — раздаётся механический, с нотками хорошего настроения голос где-то между кожаным креслом и дверьми ванной комнаты с гардеробной. Ну всё, насладились. Конечно же, Квадрат заговаривает первым — ему было это разрешено, когда они находились наедине. С какого перепуга, правда, Ведущий сам не понимал, но их вечно блещущие вседозволенностью и взаимной колкостью отношения уже было не остановить. — Через десять минут я уйду, — расслабленно начинает Организатор, ставя стакан на столик и водружая обе руки на мягкие подлокотники. Слова медленно перетекают на его языке. — Заставь меня поверить, что у вас всё подготовлено. Пару секунд Офицер молчит, стоя всё так же в проёме коридора — его тень отбрасывает скудная подсветка лифтовой панели. Мысли бодро шуруют у него в голове, пока истошные визги и пулемётная очередь сыпятся из динамиков. — Хм-м. — Главный помощник выбирает, что бы огласить первым. — Не состоявшиеся игроки только что отбыли от острова. Их водрузили на пароход, идут не по стандартному пути, чтобы не вызывать подозрений, — отвечает мужчина тоном, будто оглашает распорядок дня на весёлый выходной. Ведущему хочется, чтобы он вёл себя посерьёзнее, но тот понимает, что дело вовсе не в халатном отношении к работе. Это нотки человека, по-садистки довольствующегося процессом, а ведь это уже совсем другое. За такое тут не осуждают, а хвалят. — Все данные по поводу утренних и вечерних проверок охраны, а также графики смены и дополнительных игр переведены в цифровую форму. Бумаги не засоряем, — продолжает шутить Офицер. — Дальше. — Охрана, контактирующая с участниками, предупреждена о неприкосновенных игроках. Уже ждут вас не дождутся, с тарифом «комфорт плюс». Помощник делает очередную паузу, сквозь прорези маски поглядывая на ви́ски. Пить хотелось просто кошмарно, ведь он, как собака, носился со всеми делами, а не на пустом месте их отрыл. Офицер уже мечтает, как выпьет этот прекрасный стаканчик залпом, когда Ведущий наконец освободит ему кабинет. Ох, поскорей бы… Но проглатывая слюну сейчас, он вспоминает о пару минут назад поступившем известии: — Пришёл новый сигнал с лодки «Чайки». Фронтмен замирает с полуоборотом головы, отвлекаясь от «Замрите, перестаньте бежать! Прошу вас! Если пошевельнётесь — вас убьют!» — Не мог выйти в эфир из-за команды на борту. Очень любознательные ребята там, всюду за ним шуруют и везде лезут, так что «Чайка» просит больше не присылать ему встречных сигналов. — Вы спрашивали об объекте наблюдения? — Да. Оказывается, объект по каким-то «очень срочным» причинам задержался в Сеуле. Без понятия, почему ему сказали об этом только сейчас, — пожимает тот плечами. — Подробности «очень срочных» причин «Чайка» тоже не знает. Мужчина внимательно слушает его, самую малость склонив голову. Значит, Хван Чжун Хо остался в городе, либо выполняя какое-нибудь внезапно возникшее поручение после похищения 456-го игрока, либо, возможно, доделывая свои собственные дела. Но его телефон выключен уже как несколько часов, а последние данные IP вели к мотелю «Pink» в районе Бангхак-дона, в котором за прошедший месяц Чжун Хо бывал чаще, чем у себя дома. Собственно, не надо долго гадать, с кем именно и при каких обстоятельствах. И это было ещё до вчерашнего отплытия «Чайки» — их личного источника всех внутренних метаний Чжун Хо, — а с тех пор прошло немалых пару-тройку часов. Мда уж, когда капитан и парень были рядом друг с другом, понимать действия и перемещение второго оказывалось проще. Гораздо проще. Но сейчас… — К «Чайке» у них нет абсолютно никакого доверия, — пробует Ведущий новую информацию на зуб, отмечая скорее самому себе. — Поэтому его информируют обо всём в последнюю очередь или не информируют вообще. — Выходит, что так. Сейчас объект наблюдения догнал второй экипаж и следует на поиски острова. Сам «Чайка» его не видел, но связался со вторым капитаном, и да, всё подтвердилось. То есть всё это время Хван Чжун Хо обходился без телефона? Чем же тогда занимался этот хитрый и неугомонный засранец все эти шесть часов? Вот вечно за ним надо бегать и искать, хоть ищеек натравляй. Хоть прицепи к нему десяток маячков, но даже так он всё равно найдёт лазейку и увильнёт прямо из-под носа. При том даже не зная, что за ним следят! С другой стороны, пусть делает что хочет. Рыщет, где хочет. Живёт в одном доме, с кем хочет. Главное, чтобы ему не хватило возможностей и сил снова лезть в горячее пекло. Интересно, и в кого у него это? — От какого порта он отплыл? — Имеете в виду объект? — Да. — Фронтмен делает ещё один глоток, смакуя вкус на губах. — Он ведь плыл своим путём, значит, с кем-то договорился на берегу. Я хочу знать, с кем и как объект добрался до своей команды. — Сомневаетесь в «Чайке», — констатирует Офицер, и даже голосовой аппарат не может обесцветить его хитро-игривого тона. Под маской он изгибает бровь и ухмыляется. — Предлагаете опять послать сигнал первыми? Игнорируя просьбу этого не делать? — Посылайте. Столько, сколько нужно, и передавайте всё мне. «Всё-то ты хочешь знать», — думает Квадрат. Организатор поднимается с кресла, забирая с собой маску, и, коснувшись кончиками пальцев стеклянного края стакана, думает, а хочет ли он ещё виски. Так сказать, на дорожку, перед шестидневным здоровым образом жизни. С диетической едой вроде единственного яблока на ужин, постоянными физическими нагрузками и бурными ночами… Нет, не хочет. Убирает руку и обходит кресло. «Не волнуйтесь, мы дойдём с вами до финиша! Только делайте всё, как я вам скажу! — успокаивает оставшихся игроков 456-й. Народу и впрямь заметно поубавилось, и теперь участники стояли врассыпную по всему полю, как фигуры на шахматной доске. — Эта кукла отслеживает любое движение, но она не засечёт вас, если вы спрячетесь за кем-то! Как только прозвучит сигнал, немедленно выстраивайтесь в ряды друг за другом. Вставайте за теми, кто крупнее, будто паровозик!» — Каждую ночь, спустя час после отбоя, у отдела администрации вас будет ждать страж-Квадрат с номером 20. Если появится какая-нибудь важная информация, он всё передаст. А если нужно, даже из игры сможет вас вывести, только дайте ему знать. Ведущий ничего не говорит, только подходя ближе. Без маски его образ уже не кажется таким грандиозным и опасным, но чёрные бездонные глаза практически восполняли этот фактор. Они всегда смотрели в упор, и что бы ты ни говорил, видно, сколько мыслей в этих зрачках мелькало. Откровенно не по себе, когда человек на такой должности так много думает и при этом так мало говорит. — Хорошо. Я верю, что вы готовы. — Спасибо, старались. — Все обязанности передаю тебе. Я планирую вернуться до прибытия VIP-гостей, но в случае необходимости информация на моём рабочем столе, — пропадает в обращении Фронтмена множественное число, потому что теперь он разговаривает конкретно с ним, а не со всеми работниками разом в лице Главного Квадрата. Переход на личности с каждым днём всё стремительнее угасал у них — в основном по инициативе Фронтмена. Даже в тех редких встречах в обычной жизни они не называли друг друга по имени вообще. Никаких тебе Хван Ин Хо, никаких Юн Гон-у. Просто старые приятели, бывшие полицай и служивый, а теперь обезличенные Ведущий и его Офицер. — Если придётся, встреть их как полагается. В этом году особо высокопоставленные гости. — А тот до какой поры играет? — Как он сам пожелает. — Понял. Фронтмен, уже планируя уходить, останавливается рядом с верным помощником и изучающе смотрит на его костюм. Квадрат же терпеливо ожидает, когда главный придёт к какому-нибудь умозаключению и — дай Будда — скажет его вслух. — Когда «Чайка» вышел на связь, он называл кодовое слово? — наконец выдаёт Фронтмен, поднимая на него глаза и едва сводя густые брови. И опять перескакивая с темы на тему, спрашивая только то, что его остро интересует. Хоть раз бы поинтересовался, как дела, что ли. — Да. — Организатор мимолётно кивает. — Думаешь, кто-то отвечает вместо него? Если дело действительно обстоит так, то они потеряли важного информатора. Ладно уж, Хвана Чжун Хо можно выследить и по второстепенным каналам, хоть это и займёт больше усилий. Но им необходим человек, который будет честно докладывать о перемещениях поисковых команд. Тот, кто будет сбивать отряд подальше от острова, ведь очень уж не хочется принимать незваных гостей. На капитане в общем-то держится многое, ведь до поры он подавал признаки весьма надёжного подрядчика. У Ведущего он был на хорошем счету, но вот незадача, немного проседал в двуличной игре. «Чайке» не хватало искусности — он задавал чересчур прямые вопросы. Хотя благодаря безобидному виду и романтичной сфере деятельности всё ещё вызывал доверие. Не у всех, правда, но Чжун Хо купился. Он в принципе был в таком состоянии, в котором люди готовы купиться на любое проявление доброты. — Выглядит интересно. — Не дождавшись ответа, Офицер переключил внимание на здоровенный экран перед ними. Сложно было не заметить, что на нём происходило, — телевизор занимал всю стену и бил ярким светом прямо в глаза. Ведущий прослеживает за направлением маски помощника и оглядывается назад. Брови сами собой ползут наверх в лёгком удивлении вперемешку с любопытством. — У него есть мозги, не так ли? — риторически спрашивает Гон-у, со сложенными руками наблюдая линии из зелёных человечков на песочном поле. Действительно, паровозики. — Что-то в нём есть, — загадочно отмечает Ведущий, однако с вопросом не соглашаясь. «Ха-ха». — Признаю, сначала он мне не понравился. Эта выходка во время подписи договоров… Думал, никогда за такое не прощу. Он так взбесил меня, — слышится тяжёлый, очень тяжёлый вздох под маской. — Но сейчас я смотрю на это… с другой стороны. Я немного пошуровал в картотеке на него — ты не против, да? — и теперь понимаю, почему его пустили снова в игру. Это интересно. — Все так считают. — Неудивительно. А вот удивительно то, что ты согласился на эту идею. — Офицер поворачивает маску навстречу собеседнику, наблюдая сквозь прорези для глаз за чужим выражением лица. Всем своим видом он показывал, что идёт ва-банк. — Ты знал, что мы столкнёмся с некоторыми проблемами. Не можем не столкнуться. Но всё равно принял бывшего победителя в игру, приплёл сюда «Чайку», изменил правила… В конце концов, сам решил играть. «Тише едешь — дальше будешь… Раз, два!» Офицер знал — Ведущий не любит проблемы, не любит сюрпризы. Но к выходке 456-го почему-то отнёсся совершенно спокойно, словно к чему-то давно запланированному. — Знаешь, мы ведь с тобой старые приятели, а теперь я ещё твоя верная Правая рука. Большая ответственность требует высокого доверия. Пользуясь этой прерогативой, я имею право знать, что ты ставишь на другую чашу весов ради всего этого. Наступает ожидаемая пауза, в которой Гон-у не отрывает глаз от изучающего экран Ведущего. Его спокойно лежащие брови и расслабленные мышцы лица не выдавали в нём и каплю эмоций, но глаза… Что-то между сосредоточенным и расплывчатым. Он одновременно следил за игровой площадкой и умудрялся оставаться полностью сконцентрированным на каверзном вопросе. Наконец мужчина негромко говорит: — Эксклюзивное зрелище. Всеобщее удовлетворение. — Ведущий обдумывает с секунду. — Личный интерес. — И что же из этого важней? — В первую очередь, я работаю на других, — уклоняется тот. — Ладно, — облизывает нижнюю губу Гон-у. «Спрошу по-другому». — Что из этого окончательно заставило тебя согласиться? И вот, молчок. Но это уже и есть весь ответ. — О-о… — улыбается Офицер. — Тебе пора сидеть с VIP-гостями за одним столом. «Тише едешь…»

***

Дальше будешь.

На электронном табло высвечивается «1:03». Поле опустело, но недостаточно, чтобы можно было зрительно оценить потери. Наравне с бледно-жёлтым песком проступали багровые пятна. Где-то — целые лужи, а то и даже реки. Особенно это было заметно у ворот: под горкой из трупов быстро, но плавно растекалась чёрно-бордовая клякса. Там уже всё, что только можно, впиталось в песок, но кровь из десятков тел не прекращала сочиться. Она вытекала из лбов и струилась по ушам, из грудей — стекала по рукам. На некоторых в принципе не было открытых ранений — их просто придавило шквалом толпы. Лёжа плотной и удивительно крепкой горочкой, они напоминали изысканное блюдо на тёмно-красном блюдце. Другие, как заборчик, обложили стены: в панике люди начинали вести себя, будто тараканы, поэтому пытались залезть на стенки бетонной ямы. Ни у кого, конечно же, не получилось. Те лишь сточили себе пальцы о шершавый бетон и умерли, верхней частью тушек прижатые к стене, а нижней въехав в песок. Третья доля игроков была раскидана в рандомном порядке по самому полю. Эта часть жертв оказалась хуже всех, потому что мешалась под ногами. Она заставляла выживших либо перепрыгивать через неё, либо обходить, либо наступать. Чаще делали последнее. Уцелевшие же участники собрались в двенадцать паровозиков и двигались по всей ширине площадки. — Нам осталось совсем чуть-чуть, ещё пару ходов — и мы все будем в безопасности! — из последних сил кричит 456-й. Он слегка подрагивает — почти настолько, чтобы вылететь из игры, но всё же сдерживает себя — и теперь идёт передом к кукле. Видя от начала и до конца каждый раз, как она рыскает глазами по полю, как жутко поворачивается её шея, как странно смотрится её нарисованная полуулыбка с этими бегающими зрачками. Уж лучше бы она выглядела злой, чем довольной, — от этого Сон Ки Хуну не было бы так паршиво. Сейчас же неживая девочка будто так и говорит ему своим милым личиком: «Поле обязано окропиться кровью. Глупо, что ты сомневался, четыреста пятьдесят шестой». Так-то оно да, вот только не всё так мрачно. Казалось бы, случилось то, чего он так боялся, — неизбежное. Холмы из трупов, разбросанные тушки, гуляющие тоненькие ароматы металла и пороха — вот он, привет из прошлого. Но даже не в силах посчитать, Ки Хун видит невооружённым глазом, что живых было гораздо больше, чем мёртвых. Не то что на прошлой игре трёхлетней давности. А значит, всё не настолько плохо. Они всё ещё продолжали играть, держа голову холодной. Да, с пустыми безумными глазами, с такими же дрожащими пальцами и ускоренным дыханием, но они до сих пор слушались 456-го. Теперь ещё внимательней. Сону лишь оставалось смириться с лучшим из имеющегося, хоть и не идеальным. Однако была и другая проблема, нарастающая тяжестью в груди, словно снежный ком: Ки Хун всё никак не мог найти в толпе Чон Бэ и Чжун Хо…