Игрок 450

— Ты не можешь пойти с нами, нет. Это исключено. — Ки Хун смотрит хмуро, звучит бескомпромиссно. Но его собеседник всё равно пытается сделать невозможное и переубедить его. — Ты уже засветился на острове, и в тебе запросто могут признать того самого нарушителя. — Вы действительно думаете, что каждый охранник прямо-таки в лицо меня знает? — Парень скептически вскидывает брови, всей своей выразительностью спектра отрицательной мимики говоря, что господин Сон перегибает палку. Снова. Работать с ним действительно было нелегко, с тем же настроем можно играть в горячую картошку: то Ки Хун чересчур осторожничает, то, наоборот, рвётся с головой туда, где ему одному точно снесут крышу. — Разве не ты из нас двоих против риска? — язвит в ответ мужчина, но быстро смягчается при виде хмурых бровей Хвана. Сам даже не ведает почему. — Я не знаю, какие меры бы они могли предпринять, чтобы ты больше никогда не лез в игру. И именно поэтому я приказываю: оставайся с первой группой и жди моего сигнала. Чжун Хо только успевает приоткрыть рот и взвесить на языке пару ласковых, но не решается ничего высказать вслух. Он был воспитан, как порядочный мальчик, не позволяющий себе грубить старшим. Поэтому вместо слов он просто кивает и опускает глаза. Спорить нету смысла. — Если со мной что-то случится… — начинает Ки Хун, осматривая присутствующих. Чжун Хо, Ким и У Сок замирают в преддверии его слов, но последний, ввиду своей чрезмерной халатности и добродушия, прерывает его и отмахивается: — Ну-у, перестаньте, господин Сон! Ничего с вами не случится! — говорит громко он из-за наушников на голове. Несмотря на прекратившуюся пулемётную очередь в зале для тренировок, парень всё ещё шугается их снимать. — Вы только посмотрите, какие тут крепкие орешки стоят! Ваша жизнь в надёжных руках, можете даже не волноваться. Мы вас из любого дерьма вытащим! Ки Хун выдавливает из себя некое подобие улыбки, но при его вечно опечаленном выражении лица она выглядит криво и совершенно неестественно. Как будто человек никогда в своей жизни этого не делал. — Нет, продолжайте, — прерывает У Сока детектив, затыкая того быстро и ловко. Он-то прекрасно знает, что предугадывание самых печальных событий — это вовсе не карканье на судьбу, а простая подготовка. — Что делать, если с вами что-то случится? Сон оборачивается к нему. Внимательно разглядывает молодое, совершенно невозмутимое лицо, где чёрные выразительные глаза словно проходятся остриём. — Если меня убьют, оборвите со мной всю связь. Не дайте им по нашим ниточкам дойти до вас. Забирайте все документы, всё оружие из этого штаба и бегите. — говорит Ки Хун властным, растерявшим весь свой мягкий объём голосом. Полицейский чувствует, как господин Сон словно переключается в своей голове на режим «командира». Он мыслит трезво и расчётливо, и эту его сторону хочется больше всего любить, уважать и беречь. — Б-бежать куда? — пугается У Сок. Ки Хун оборачивается в сторону молчаливого командира Кима. — Скажите, у вас есть какие-нибудь связи или места в случае отступления? Я могу дать пару номеров. Эти люди точно помогут вам. — Есть связи в Канаде. Такой вариант устроит? — Лицо мужчины не меняется, но ухмылка так и скрежещет в его тембре. — Подойдёт, — он задумчиво кивает. — Чем дальше, тем лучше. Гораздо лучше… Но ещё они будут угрожать вашим близким. Ваша задача обезопасить и их в том числе. У Сок испуганно икает, оглядываясь на товарищей и тут же вспоминая лица своих родителей, возможно, братьев и сестер, а также пожилых бабушек с дедульками. Командир, всё так же стоя в боевой позе с автоматом, готовый в любую секунду возобновить стрельбу в дальнюю мишень, остаётся равнодушным. Видимо, семьи у него нет, но чему уж тут удивляться. Человек он и с виду без личной жизни. Чжун Хо же не пугается ни на грамм, а только сжимает в душевном колебании губы. Посмеет ли Ведущий тронуть их мать? Мать, которая сидит сейчас, должно быть, в маленькой спальне, читает любимые рукодельные журналы или книги, ждёт своего младшего сына из выдуманной командировки и, не теряя надежды, старшего — из неизвестно откуда. Ответ на вопрос приходит интуитивно — «Нет». У Ведущего дрогнет сердце. Закончив диалог, каждый из участников возвращается к тренировке, беспощадно расстреливая в пух и прах деревянный шкаф на другом конце комнаты. Стрельба, как игра в пинг-понг, макраме или белый шум расслабляет их и помогает очистить разум от потока мыслей. Удивительно, как быстро привыкает человеческий мозг ко всему продолжительно ненормальному. Так ловко и поспешно он начитает считывать окружающее безумие как совершенно адекватный фактор сосуществования. Вот она — истинная забота нашего здоровья о нас самих.

***

Сейчас эта забота ощущалась в полной мере. Первые яркие эмоции, которые мозг Чжун Хо попросту не успел сдержать, там, на автобусной остановке, сейчас полностью заглушились. Вместо них его телом, мыслями и действиями начало управлять восхитительное, очаровывающее здравомыслие. И малюсенькая капелька риска, но куда ж без неё? — А что, если у каждой визитки свой индивидуальной номер? И если его уже использовали, то второй раз дозвониться не получится? — Вечно сомневающийся морпех презрительно крутит в мозолистых пальцах картонную бумажку. Ещё секунда — и, кажется, он плюнет на этот рисунок кружочка, треугольника и квадрата. — Не проверим — не узнаем. — Ким резко вырывает из рук напарника визитку, протягивает её бывшему полицейскому, но не спешит отдавать. Словно дразнит, вместо этого по-наставнически спрашивая: — Что ты будешь говорить? Хван не сразу замечает командира: он копается в своём телефоне, рыща что-то по заметкам, и, не моргая, очень внимательно изучает когда-то внесённые им записи. — Для начала поздороваюсь, — съехидничивает он, но быстро обрывается. — попрошусь в игру. Создам причину, чтобы они меня обязательно приняли. Потом, если всё получится, назову имя, дату рождения, и меня пробьют в базе данных. — И узнают, кто ты такой, — ядовито заканчивает Ким. В воздухе зависает не произнесённое: «Поймут, что ты тот самый нарушитель». Они сидят полукругом вокруг стола, согнувшись все ближе к центру над пачкой документов и дьявольской визиткой. Лампа над ними, светящаяся противным, грязным жёлтым светом, чуть покачивается. Видимо, где-то в мотеле проходит сквозняк, но для команды за столом эти мелкие неудобства неощутимы. Все они одеты в тёплые кожаные куртки, ибо готовы в любую секунду отправиться на спасательную миссию. Часы показывают два часа ночи. — Верно, командир. Вы правы, как и господин Сон тогда. — Детектив поднимает макушку, но смотрит куда-то мимо спецназовца. Активно крутит шестерёнками. — Организаторы игр знают меня в лицо, что уж говорить об имени. В базе данных я, должно быть, у них в «чёрном списке», — выплёвывает воздух с усмешкой. — Именно поэтому я не собираюсь представляться как Хван Чжун Хо. Он берёт из рук наёмника визитку, которую тот, в свою очередь, отдаёт ему с неким недоверием. Детектив улавливает это мутное настроение, чуть прикусывает губу и решает пояснить: — На одном из заданий на моей прошлой работе троим полицейским, включая меня, требовались двойники. — Хван утыкается взглядом в выразительную фигуру Кима, но на деле обращается ко всем. — Их данные мы обязаны были знать наизусть. Имена, имена родственников, место работы, домашний адрес… Дату рождения. Всё, от корки до корки. Дело это давно закрыли, но мой двойник всё ещё проживает где-то в Сеуле. Если я представлюсь от его имени, а потом встречусь с похитителями, они не почувствуют разницы. С первого взгляда незнакомого человека мы абсолютные копии. Действительно, каким-то чудом в Южной Корее отыскали такого парня, как две капли воды похожего на детектива. Такой же высокий, с такой же удлинённой формой лица, чёткой линией пухлой верхней губы и типичным восточно-азиатским типом носа, с горбинкой и широкими ноздрями. Правда, разрез глаз у двойника был чуточку другим и сведённым ближе к переносице. И типаж тела отличался худобой, но для того задания парня специально натренировали и привели к крепким, широким формам, как у оригинала. Родная мама… Или сводный брат, конечно, разницу почувствуют. Всё-таки двойник не значит однояйцевый близнец. Но это уже было не так важно. Чжун Хо нужно просто проникнуть на саму игру под документами другого человека. А что будет дальше — спланируют, когда план «С» можно будет считать начатым. Ким на рассказ полицая отвечает молчанием, другие понимающе растягивают гласную «а-а-а». Что ж, они действительно могут чуточку понадеяться на этот план. В конце концов, другого выбора и нет. Стоит попробовать хоть что-то. Детектив набирает последние цифры с визитки. Пыльная лампа, медленно покачивающаяся над ними, заунывно скрипит, нарушая мёртвую тишину. Наёмники, все десять штук, как один склоняются ближе к стулу, на котором сидит Хван. Номер набран, и теперь остаётся лишь нажать на зелёный кружочек с трубкой. — Ты знаешь, что делаешь, — решительно отзывается командир Ким. Недоверие к парню из его облика благополучно исчезает, остаётся только привычная безэмоциональная выдержка. Он произносит эти слова не как угрозу или предупреждение, а как подбадривающий жест — с той же уверенностью холодный спецназовец мог бы похлопать его по плечу. Хван выставляет указательный палец вперёд в качестве подготовительного отсчёта. Затем рука превращается в кулак и он нажимает на зелёный кружок. Прикладывает телефон к уху. Раздаются продолжительные, отдающие звоном в голове гудки. Первый, второй… В мыслях вырисовывается образ сидящего за компьютером розового охранника, скорее всего, Квадрата, который молча и тупо смотрит на трезвонящий стационарный телефон. А потом переключает его на другую линию, чтобы на звонок снова ответила какая-нибудь перепуганная домохозяйка. Или же не берёт трубку вообще, просто игнорируя настырность Чжун Хо. Но нет, этого не происходит. Вместо образа самого дурного исхода событий гудки резко обрываются и в трубке возникает басовитый мужской голос: — Слушаю вас. Чжун Хо в первую секунду глядит на командира изумлёнными глазами, намекая, что ему ответили. Тот кивает так резко, что зубы бьются друг об друга. Дело за главным. Детектив сдерживает в себе глубокий вдох, концентрируется на разговоре: — Здравствуйте. Мне дали вашу визитку на улице. Сказали, что я могу выиграть… Большую сумму денег. — Полицай говорит спокойно, ровно и тихо, придумывая всё на ходу. — Это так? — Больше мест нет. Стоп, что? Ответ оказывается столь внезапным, так мимо контекста, что у парня спирает дыхание. Он смотрит на остальных за столом, встречается с такими же удивлёнными взглядами, — до наёмников, находящихся всего в пару сантиметрах от лица Чжун Хо, прекрасно доносятся отголоски мужского баритона. Чёрт, это как будто было так ожидаемо… Ведь игры начинаются уже завтра. Но нет, отступать так рано парень не намерен. Надо быть настырней. Раз бороться, то до последнего. — Но я получил визитку совсем недавно. Как это «больше мест нет»? — Простите, господин, — вкрадчиво отвечают на той стороне, и Хван практически видит, как чужая рука тянется к кнопке «отрубить звонок». — Погодите, это нечестно! — Голос Чжун Хо переходит на тон выше, словно клавиша пианино. — Мужчина в костюме обещал мне дать заработать побольше, чем за игру в ттакджи! Простите, но мне очень сейчас нужны деньги. Боюсь, вы даже не представляете насколько. Чжун Хо прижимает телефон ближе к уху, отчего экран немножко запотевает. Теперь он не сдерживает тяжёлого дыхания. — Послушайте… Прошу вас, войдите в моё положение. Я не могу взять кредит, иначе меня тут же… Парень немного тормозит, водя языком по линии зубов. Нужно придумать что-то интересное. Создать образ нужного им игрока. Такого, которого они точно захотят взять в игры, даже пожертвовав другим отобранным участником. — …Меня найдёт полиция. Если я не уеду отсюда как можно скорей, меня точно раскроют… Тот мужчина с ттакджи сказал, что может помочь. Обязательно мне поможет. А теперь мне ещё и приходится уговаривать вас… Вы что, позволите невиновному человеку сесть на пожизненное в тюрьму? Парень придумывает впопыхах, но пока ему всё нравится. Его до сих пор не отрубили, а это уже хорошо. Да что уж там, это просто замечательно! Теперь нужно сделать голос более нервозным, дрожащим, с оттенком чего-то больного: — Знаете, так с людьми не поступают. Нельзя так разбрасываться обещаниями. За это можно очень, очень пострадать. На том конце всё так же молчат, в то время как Чжун Хо придумывает последний аккорд, повышая тон: — Чего вы там заткнулись?! Вам нечего сказать? Теперь финалочку, причём крича, показывая всю свою невменяемость. — В таком случае передайте тому парню с ттакджи, что я знаю, на каких станциях он водится! Знаю, по каким сеульским паркам ходит. Найти его для меня не будет проблемой. Не хотите давать мне честных денег, я сам заберу у него! И я не даю гарантий, что он вернётся целым. Парень заканчивает, тяжело выдыхая сквозь сжатые зубы как можно громче и откидываясь на спинку стула. Он не бросает трубку, выдерживает паузы и даже на всякий случай проверяет, до сих пор ли идёт звонок. — Предупредите его, что я это сделаю… Обязательно сделаю. Хван убирает телефон от уха. Делает вид, что сейчас прервёт звонок, наобум шепчет какие-то оскорбления, только чтобы его услышали. Ему уже начинает казаться, что человек — розовый Квадрат — на той стороне попросту ушёл или переключил его на глухую линию. Но, к огромному счастью, это чувство мимолётно и ошибочно. — Назовите ваше имя и дату рождения. Чжун Хо победно улыбается, не в силах сдержать своего ликования. Белоснежная улыбка, хоть и всего на мгновение, совершенно меняет мимику его серьёзного лица, пока он не сдирает её с себя восвояси и не продолжает совершенно равнодушно: — Ли Сон Джу. Девяносто второго года рождения, девятнадцатое февраля.

***

Уже через час в мотель приезжает тот же самый человек, который смастерил господину Ки Хуну новый «зуб». Теперь же перед «врачом» стояла иная задача: внедрить новому клиенту подкожный чип. Работёнка не такая интересная, как выдёргивание зубов с мясом, но деньги решают любой труд и последующее молчание. Поэтому маленькая, почти незаметная пилюлька уже через какие-то считаные пятнадцать минут оказывается в кисти руки Хвана между большим и указательным пальцами. Кроме шва, больше похожего на обыкновенную царапину, её присутствия в теле ничего не выдавало. После этого Чжун Хо переоделся в одежду попроще: старые джинсы, чёрная водолазка и синяя куртка. Не самое замызганное тряпьё, но и не шик. Золотая середина человека, который с виду должен казаться обыкновенным сеульцем заработком чуть ниже среднего, а на деле за что-то быть виноватым перед полицией аж на пожизненный срок. Прости, настоящий Сон Джу, но для кого-то ты теперь отпетый бандюга в законе. Время уже четыре утра. Ещё полчаса, и капитан Пак будет ждать всех на борту. В то время как Хвана без десяти минут пятого будут ждать на перекрёстке улицы Мёндон. — Уверен, что нам не стоит поехать за тобой? — подходит со спины к детективу Ким, сдерживаясь от того, чтобы положить свою руку на чужое плечо. — Вот ведь, теперь я повторяюсь за господином Ки Хуном… Но нет, не стоит. Нам ни в коем случае нельзя выдавать меня. Вообще никак. — Парень стоит напротив зеркала, поправляя воротник водолазки и собираясь с духом. Он держится по-достойному спокойно, почти величественно, внутри же задыхающийся от нервов. Как будто предстоящая ему миссия — это какой-то очень бредовый и длинный сон, где он с каждым днём всё меньше понимает, на каком же моменте он успел заснуть. Когда проснулся на больничной койке с подарком-пулей в плече или когда вновь встретился с господином Соном? Да ещё как: нелепо выписывая ему штраф и пытаясь вспомнить, отчего чужие черты так подозрительно знакомы. Чжун Хо поворачивает голову на командира. — Оставайтесь с первой группой. Вы поймёте, когда меня увезут. А я постараюсь не отрубиться. Глаза детектива недобро блестят. С сегодняшнего дня ему в принципе много где и в чём придётся очень стараться. — Принято, Хван Чжун Хо, — кивает командир. Парень на это только неловко улыбается. Так по-официальному, словно это он тут начальник… Впрочем, а разве не так? Если подумать, он господину Сону практически зам. В последний раз младший Хван проверяет свой внешний вид, после чего берёт со стола маленький маячок, практически такой же, какой был у Ки Хуна, и протягивает в руки спецназовцу. Тот терпеливо принимает этот дар, чуть сжимая и без того тоненькие губы и едва заметно сводя брови — первые за всё это время самые яркие эмоции на его лице. На которые Чжун Хо благополучно решает промолчать и на секунду отводит взгляд. — Увидимся на острове, командир Ким. — Полицейский ещё раз протягивает руку, и чёрные, вороньи глаза смотрят в упор на наёмника. А уши слышат довольный, ехидный смешок. — Распотрошим этих ублюдков, — отзывается Ким и очень крепкой хваткой пожимает чужую ладонь. А Чжун Хо впервые за всё это время задумывается, насколько же старше — и старше ли вообще — его самого командир Ким.

***

Полицейский не успевает предупредить старого доброго капитана Пака, который ради него за два года перерыл добрую половину сеульских островов, о своём отсутствии. Все эти словесные обязанности он оставляет на совесть командира Кима и бывшего ростовщика У Сока, о чём Чжун Хо искренне сожалеет. Всё-таки именно он знаком со старым рыбаком лучше всех, и именно его с таким трепетом и нежностью капитан выхаживал после спасения. Но нынче ни возможности, ни времени позвонить или навестить старика у него нет. Потому что сейчас он бредёт по прохладной мрачной улице. Проходит мимо закрытых магазинчиков и продуктовых лавок. Шарит по пустым карманам, в которых нет ни телефона, ни документов — всё осталось там, в мотеле. А он тут, идёт по ночному Сеулу, вжимает голову в воротник куртки и прокручивает в голове свой новый образ. Пробует на зуб, так сказать. Ли Сон Джу, с виду порядочный сеулец, на деле готовый убить Вербовщика ради денег. Ли Сон Джу, которому так же, как и Хвану Чжун Хо, тридцать лет, есть две младшие сестры и пожилая вдовая мама. Ли Сон Джу, который желает поскорее сбежать из Южной Кореи, бросив семью и оборвав всякие связи… Немного драмы в легенду никогда не помешает. И, в конце концов, Ли Сон Джу, готовый пойти на что угодно, лишь бы добиться своих целей. Именно такие, как Ли Сон Джу, всегда нужны Организаторам игр. Потому что именно такие сволочи обычно и выигрывают. Но погоди-ка, а как же господин Ки Хун? И как же… Внезапно рядом с парнем тормозит небольшая серебряная газелька, освещая пространство вокруг ярким светом фар. Ну вот и началось. Парень, щурясь, вглядывается в лобовое стекло к фигуре на водительском сидении и совершенно отчётливо видит ярко-розовые рукава на руле. Затем подходит ближе к пассажирской двери, ставит ладонь на лоб, как бы защищаясь от яркого света. Затонированное стекло медленно опускается. Перед ним, совершенно чётко, во всей красе сидит розовый страж, повернув в его сторону чёрную маску с белой линией в виде круга. — Господин Ли Сон Джу? — пробивается сквозь бурлящий мотор механический голос. — Это я. — Пароль. — Камень, ножницы, бумага. Тут же, как будто он произнёс не устный пароль, а кодовый замок, открывается задняя дверь в салон. Чжун Хо удивлённо выдыхает — ведь именно так должен реагировать Ли Сон Джу, а? Делает вид, что боится залезть, нерешительно опираясь на створку двери и усаживаясь в пассажирское кресло. Однако, стоит подметить, ребята даже не меняют модели машин. Вокруг оказывается полнейшая темень, но он всё равно может разглядеть очертания соседних кресел, а главное — сидящего ровно посередине сзади него ещё одного солдата-кружка. Прижали, сволочи. В это же мгновение бывший полицейский понимает, что ему всё-таки, кажется, придётся заснуть. — Вам повезло. Вы последний, — произносит водитель, после чего все пути отступления закрываются, газелька трогается с места, а со спины появляется чёрная рука с мокрой тряпкой.