Вне фокуса

На следующий день атмосфера изменилась настолько заметно, что это чувствовали даже стафф. Не было привычных шуток за завтраком. Тэхён молчал дольше обычного. Хосок почти не выпускал телефон из рук, явно читая реакцию фанатов. Намджун с кем-то долго разговаривал по телефону на корейском, и по его тону становилось ясно — разговор неприятный. А Чимин снова пытался вести себя так, будто ничего не произошло. И именно это бесило Чонгука сильнее всего. Потому что теперь он видел каждую мелочь. Как Чимин автоматически извиняется перед визажисткой за то, что поздно сел в кресло, хотя задержали их всех. Как благодарит стафф за воду так, будто ему сделали одолжение мирового масштаба. Как осторожно подбирает слова даже с менеджерами. Словно всё время боялся занять слишком много места. Во время переезда на арену Чонгук сел рядом с ним в машине и почти сразу снял с него кепку. — Ты что делаешь? — Хочу видеть твоё лицо. — Очень романтично. — Я серьёзно. Чимин вздохнул, но спорить не стал. Несколько минут они ехали молча, пока за окнами мелькали улицы Boston. Потом Чонгук вдруг спросил: — Когда это началось? — Что именно? — То, как ты всё терпишь. Чимин задумался. Надолго. — Наверное… давно. Ещё до дебюта. Он смотрел в окно, не на Чонгука. — Когда ты трейни, тебя быстро учат, что всегда есть кто-то лучше. Красивее. Талантливее. Удобнее. И если хочешь остаться — нужно быть благодарным за любую возможность. Чонгук нахмурился. — Ты будто говоришь о себе как о замене, а не как о Пак Чимине. Чимин тихо усмехнулся. — Тогда я не был Пак Чимином для миллионов людей. Я был просто ребёнком, который боялся, что его уберут. Эти слова ударили неожиданно сильно. Потому что Чонгук внезапно представил совсем юного Чимина — худого, измотанного, упрямо тренирующегося до ночи, лишь бы заслужить право остаться. И внутри поднялась почти болезненная нежность. — Ты всё ещё думаешь, что тебя могут «убрать»? — тихо спросил он. Чимин не ответил сразу. А потом едва заметно пожал плечами. И этого было достаточно. ⸻ Саундчек проходил напряжённо. Сегодня операторы были подозрительно внимательны. Слишком внимательны. Будто после скандала их внезапно научили делать свою работу. Чимина ловили камеры чаще обычного. Стафф нервничал. Менеджеры переговаривались шёпотом. Это должно было радовать. Но почему-то раздражало ещё больше. Потому что выглядело не искренне. А как попытка затушить пожар. — Они сейчас ведут себя так, будто арми — это отдел внутреннего контроля, — пробормотал Тэхён, наблюдая за экраном. Юнги фыркнул: — В каком-то смысле так и есть. Во время перерыва Чимин сел на край сцены, свесив ноги вниз. Пустой стадион гудел эхом. Чонгук подошёл к нему с бутылкой воды. — Держи. — Спасибо. Он сел рядом. Некоторое время они просто смотрели на ряды кресел. — Знаешь, — вдруг тихо сказал Чимин, — мне немного страшно. — Из-за чего? — Из-за того, что всё стало слишком заметно. Чонгук повернул голову к нему. — Ты не хотел, чтобы тебя защищали? — Хотел… наверное. Но теперь мне кажется, будто я создал проблемы для всех. — Хён. — Компания злится. Менеджеры напряжены. Арми воюют в интернете. И всё крутится вокруг меня. Чонгук смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно рассмеялся. Чимин удивлённо моргнул. — Что смешного? — То, что ты каким-то образом умудряешься винить себя даже в чужом поведении. — Я не— — Именно это ты и делаешь. Чимин надул щёки, отворачиваясь. И Чонгук почувствовал странное облегчение. Потому что это был уже знакомый Чимин. Живой. Не тот пугающе спокойный человек последних дней. — Слушай меня внимательно, — мягче сказал Чонгук. — Ты не создаёшь проблемы тем, что существуешь и хочешь нормального отношения. Чимин тихо крутил бутылку в руках. — Но если всё станет ещё хуже?.. — Тогда мы будем рядом. — «Мы»? — Я, хёны, арми. Все, кто тебя любит. Чимин опустил взгляд. И едва слышно спросил: — А если однажды вы устанете? Чонгук даже не дал ему закончить. Он взял его за руку — крепко, прямо посреди пустого стадиона. — Тогда я первый устрою конец света, потому что никто не имеет права уставать от тебя.