Вне фокуса

В гримёрке после этого никто не говорил почти минуту. Менеджер ушёл первым — с натянутым «обсудим позже». За ним исчезли стафф и стилисты, будто почувствовали, что сейчас лучше не попадаться под горячую руку. Дверь закрылась. Остались только семеро. И тишина. Чимин стоял возле стола, медленно снимая кольца с пальцев. Одно. Второе. Третье. Чонгук сидел напротив, тяжело опираясь локтями о колени. Он всё ещё был злым. Не на Чимина. На то, как тот снова пытался сгладить удар собой. — Ты напугал хёнов, — попытался пошутить Тэхён, но даже у него голос прозвучал осторожно. — Хорошо, — коротко ответил Чонгук. Хосок удивлённо поднял брови. — О, всё совсем плохо. Юнги тихо хмыкнул: — Дайте ему минут десять. Или алкоголь. — Или драку, — вставил Джин. Намджун устало потёр шею. — Давайте хотя бы сегодня без международных конфликтов. Но напряжение никуда не исчезло. Потому что все видели лицо Чимина после слов Чонгука. Слишком тихое. Слишком потерянное. Будто его поймали на чём-то болезненно личном. ⸻ Позже ночью Чимин всё-таки ушёл. Не громко. Не демонстративно. Просто исчез из общей комнаты отеля, пока остальные спорили о заказе еды. Первым заметил Чонгук. — Где хён? Тэхён оглянулся: — Разве не в спальне? Но спальня оказалась пустой. Телефон Чимина остался на диване. И вот тогда внутри Чонгука неприятно кольнуло тревогой. — Чёрт. Он быстро вышел в коридор. Лифт. Тишина. Пустой холл. А потом взгляд зацепился за приоткрытую дверь аварийной лестницы. Чонгук выдохнул почти обречённо. Конечно. Он поднялся на несколько пролётов выше и нашёл Чимина сидящим прямо на ступеньках. В темноте. С подтянутыми к груди коленями. — Я знал, что ты здесь. Чимин даже не поднял голову. — Поздравляю. Чонгук медленно сел рядом. Несколько секунд они молчали. Снизу доносился далёкий шум города и слабое гудение кондиционеров. — Ты сердишься на меня, — тихо сказал Чимин. Не вопрос. Факт. Чонгук провёл ладонью по лицу. — Да. Ответ прозвучал слишком честно. Чимин слабо кивнул, будто ожидал именно этого. — Прости. И тут Чонгук резко повернулся к нему. — Вот! Вот это ты и делаешь постоянно! Голос эхом ударился о стены лестницы. — Тебя ранят, игнорируют, ставят в ужасные условия, а ты всё равно извиняешься! Чимин вздрогнул. Чонгук сразу пожалел о громкости, но остановиться уже не мог. — Почему ты думаешь, что должен быть удобным для всех?! — Потому что если я перестану… всё станет хуже. Ответ был мгновенным. Будто давно готовым. Чонгук замер. Чимин наконец поднял на него глаза. Уставшие. Красные. Слишком честные. — Ты не понимаешь, Гук-а. Если я начну спорить, жаловаться, требовать… люди скажут, что я создаю проблемы. Что я сложный. Что со мной тяжело работать. — Мне плевать, что они скажут. — А мне нет! Тишина рухнула между ними. Чимин резко отвернулся, тяжело дыша. — Мне не плевать, потому что я слишком долго строил всё это, чтобы однажды стать «трудным айдолом». Чонгук смотрел на него и впервые по-настоящему понимал масштаб. Это был не просто страх. Это было выживание. Годы. Контроль. Постоянная необходимость быть идеальным. Мягким. Удобным. Благодарным. Даже когда больно. — Хён… Голос Чонгука стал тише. — Ты правда думаешь, что мы позволим тебе проходить через это одному? Чимин нервно усмехнулся. — Иногда мне кажется, что я уже привык быть один в таких вещах. — Не говори так. — Но это правда. И тогда Чонгук сделал единственное, что мог. Он придвинулся ближе и крепко обнял его. Без слов. Без попыток немедленно всё исправить. Просто держал. Сильно. Надёжно. И Чимин сначала застыл, будто не знал, можно ли ему наконец перестать держаться. А потом медленно уткнулся лицом ему в шею. — Я устал быть сильным человеком, которого ничего не задевает, — прошептал он. У Чонгука болезненно сжалось сердце. Он закрыл глаза и прижал его ещё крепче. — Тогда не будь им. Хотя бы рядом со мной.