Что же было дальше?

      — И кто-то что-то придумал? — устало спросила Лена, потирая виски. — Потому что, если честно… я не такая уж и гениальная.       За круглым столом в гостиной сидели Чейз, Лена и Элли. Перед ними лежал лист бумаги, на котором уже час пытались появиться хоть какие-то идеи. Но кроме пары кривых стрелочек и слова «ШАРИКИ» ничего толкового так и не возникло.       Лена смотрела на лист так, будто он лично её оскорбил.       — Ну что, — протянула она с сарказмом, — мы за час дошли до шариков. Молодцы. А какого цвета хотя бы?       Чейз пожал плечами, будто вопрос был не важен.       — Да любые, — пробормотал он.       Элли вздохнула.       — Может, розовые? Или голубые?       Лена закатила глаза.       — О, да. Шарики. Вау. Ребёнок в восторге.       И именно в этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату, как ураган, влетел Бобби.       — Красного! — заявил он, не здороваясь. — Как в «Оно».       Лена медленно повернула голову.       — Бобби…       — Кстати, сорри, что опоздал, — добавил он, как ни в чём не бывало. — Я еле уложил Бонни спать у вас наверху. Она орёт и орёт, не привыкла спать не дома. Хорошо, что Лео в лагере — не орёт. Ну, может и орёт, но не мне в ухо.              Он наконец посмотрел на стол и заметил лист.       — А у вас тут что?       Бобби взял бумагу в руки… и застыл. Там действительно были только шарики.       — Вы… серьёзно? — спросил он медленно. — Вы за час додумались только до шариков?       Чейз нахмурился и громко фыркнул.       — Ну раз уж такой умный, то давай идеи, Бобовый!       — Поумнее вас буду! — обиженно заявил Бобби, плюхаясь в кресло. Он выхватил ручку и начал быстро писать. — Во-первых, аниматоры.       — Какие? — подозрительно спросил Чейз.       Бобби поднял голову и ухмыльнулся.       — «Феи Винкс». Её любимые феечки Муза и Флора.       Элли прыснула со смеху, вспомнив ту самую футболку с Винкс, которую когда-то предлагала Чейзу.       Чейз устало закрыл лицо рукой.       — Винкс будут преследовать меня вечно…       — Дальше, — продолжил Бобби, не обращая внимания. — Встреча гостей. Гостей много не будет. Кого она вообще позовёт?       Лена задумалась.       — Ну… Аннабель, которая живёт через два дома. Она, скорее всего, придёт с отцом, потому что её мама постоянно в командировках. И ещё Хлою… соседку. Она придёт с мамой. Отец у неё погиб.       Бобби кивнул и продолжил записывать.       — Значит… это сколько детей?       Он прищурился.       — Сорри, но я в математике не шарю.       — Семеро, — спокойно ответила Элли.       — Отлично. Тогда слушайте сюда, — Бобби сделал вид, будто читает лекцию. — Декорации. У вас же большой двор? Большой, не первый год шашлыки там жарим. Ставим надувную горку. Украшаем всё конфетти, шариками, гирляндами. У вас же ещё детская площадка есть? Качели в копилку. Всё. Уже красиво.       Чейз кивнул.       — Ты это записал?       — Конечно! — Бобби гордо поднял лист. — Дальше: аниматоры выходят, представляются, говорят речь типа: «Сегодня день рождения у замечательной девочки Кэсси!» и всё такое. Дети дарят подарки, а вы складываете их в комнату наверху, чтобы она открыла позже.       Элли фыркнула.       — А почему не сразу?       — Потому что если она начнёт открывать подарки сразу, она зависнет на одном и всё, праздник закончился, — объяснил Бобби, будто это очевидно.       — Надо было мне идти успокаивать Бонни, — вздохнула Элли. — Тогда бы мы не просидели час впустую.       — Вот именно! — поддержал её Бобби. — Я умный!       Лена усмехнулась.       — Это мы уже поняли.       Бобби продолжил:       — Потом фотозона. Всё будет происходить на заднем дворе, около океана, так? Фотозона должна быть под тему моря. Например, «Ариэль». Фотобудка, ракушки, водоросли, жемчуг, хвосты, блёстки, и вся эта красота.       Лена уже улыбалась. План наконец начал выглядеть как настоящий праздник.       — Дальше активные игры, — продолжил Бобби. — Пока у карапузов ещё есть силы. «Замри-танцуй», «поймай шарик», «прятки», «жмурки», «догонялки». Потом море, горка и площадка.       Чейз хмыкнул.       — Идеально.       — Потом перекус. Потом творческая часть: раскрашиваем пластиковые короны. Думаю, Блейну понравится.       Чейз засмеялся, представляя Блейна с кисточкой и в короне.       — О да… он будет счастлив.       — Потом лепка из пластилина, рисование пальцами, чтобы мы, родители, потом отмывали всё это часами, — продолжал Бобби с садистской радостью. — Моя любимая игра, особенно когда я ору на Лео, почему он не может отмыть синюю краску с носа.       — Хотя он сам его и разукрасил, — вставила Элли.       — Неважно, — отмахнулся Бобби. — Потом спокойные игры. Можно мультик включить. Можно книжку послушать.       — А не почитать самим? — усмехнулась Элли.       — Большинство из них читать ещё не умеет, — сказал Чейз.       Бобби кивнул.       — Да. Пускай кто-то читает. Потом пазлы, настолки. Аниматоры что-нибудь придумают. Потом время торта!       Лена оживилась.       — Какой торт?       Бобби расплылся в улыбке.       — Белый, но внутри шоколадный. Сверху облачка из сладкой ваты. И медведь. Только не белый, а нормальный. И звёздочки. И всё это милое, детское.       Чейз покачал головой.       — Ты в курсе, что ты только что придумал идеальный торт?       — Конечно, я в курсе, — самодовольно ответил Бобби. — После торта: мыльная вечеринка. Потом пиньята. Только не с конфетами, а с шоколадками, потому что Кэсси конфеты не любит. Потом мини-квест или мини-театр. А под конец — игра типа «паровозик» и все по домам.       Лена откинулась на спинку стула и посмотрела на него с выражением «всё это время мы могли просто позвать тебя».       — Зачем мы тут вообще сидели? — пробормотала она. — Он и сам бы справился.       — Бо, ты всё записал? — спросил Чейз.       — Всё, — подтвердил Бобби. — Надеюсь, вы сможете разобрать мой почерк.       Лена усмехнулась.       — Я в школе как-то списывала у тебя. Точно разберу.       Бобби сначала удивился, а потом искренне спросил:       — Зачем ты у меня списывала? Я же тупой.       — Потому что ты сидел ближе к Элли и списывал у неё, — спокойно пояснила Лена.       Элли засмеялась.       — Он даже списывать умудрялся лениво.       — А еда? — напомнил Чейз.       Бобби поднял палец.       — Еда. Детям много сладкого не надо. Соломка, немного шоколада, сок, мармеладки. Йогурты, фрукты, ягоды. Пару бутербродов. Чтобы потом ни у кого не было диабета.       Он посмотрел на Лену и добавил:       — А для нас… Леночка, приготовь что-нибудь вкусное. И про коньяк не забудь.       Лена прищурилась.       — Коньяк на детском празднике?       — А что? — невозмутимо спросил Бобби. — Для атмосферы.       Чейз рассмеялся.       — И чтобы скучно не было, можем в «Правду или действие» сыграть. Как в старые добрые. Помните?       Лена улыбнулась, но в этой улыбке было что-то опасное.       — Конечно помним. Такое не забудешь.       Элли задумалась и начала считать на пальцах.       — Взрослых будет… мы четверо, Эван, Блейн, мама Хлои и папа Аннабель. Восемь.       Бобби машинально записал и пробормотал:       — Значит девять тарелок…       И никто даже не обратил внимания. Потому что всегда — абсолютно всегда — при каждом ужине они ставили на одну тарелку больше. Эта тарелка предназначалась для Кэсси. Для настоящей Кэсси. У неё даже появилась своя тарелка в каждом доме. Но она ещё ни разу не была грязной...       — А теперь шашлыки! — радостно крикнул Бобби, поднимаясь.       Потом резко остановился и хлопнул себя по лбу.       — Ой, блин… забыл. Мы должны быть тихо, а то Бонни проснётся.       Он понизил голос и добавил шёпотом:       — Вы, кстати, прикольно придумали: чтобы Кэсси не увидела сюрприз, отправить её с Эваном в Нью-Йорк на пару дней.       Лена гордо усмехнулась.       — Видишь, мы тоже не пальцем деланные.       Элли пошла на кухню за приборами, а парни направились во двор жарить шашлыки. Через минуту Элли вернулась… и поставила на стол пять тарелок, пять вилок и пять ножей. Хотя их было только четверо.

***

      Доктор светил фонариком в глаза молодой девушке. Свет был неприятным, резким, а голова у Кэсси всё ещё кружилась, будто она только что сошла с карусели. Зрачки реагировали медленно. Доктор нахмурился.       — Она снова падает в обморок, — сказал он таксисту. — Принесите воды.       Молодой мужчина быстро сбегал за пластиковым стаканчиком и налил воды из крана.       — Вот!       Доктор кивнул.       — Жить будет.       Он повернулся к Кэсси.       — Скорее всего, это состояние из-за стресса. Пока ничего критичного нет. Вам лучше?       Кэсси вместо ответа медленно кивнула. Говорить она не могла. Из горла выходили только слабые хрипы. Доктор поднял руку и показал два пальца.       — Сколько пальцев?       Кэсси посмотрела, но ответа не последовало.       — Вы меня слышите? — спросил он громче.       Она снова кивнула, а потом положила ладонь на горло, показывая, что не может говорить.       — Вы не можете говорить? — догадался врач. — Такое бывает… после длительной комы. Вы были в коме?       Кэсси снова кивнула. Доктор вздохнул, будто уже видел сотни таких случаев.       — Значит так. Вы в сознании. Меня слышите. Видите. Это хорошо. Сейчас я дам вам успокоительное. За пару часов станет легче. Речь должна вернуться, если вы не будете нервничать.       Он наклонился ближе.       — Главное — не пытайтесь говорить через силу.       Потом доктор повернулся к таксисту.       — А вы кем ей приходитесь?       — Я? Я таксист, — быстро сказал мужчина. — Она села в машину и сказала, что ей плохо. Вот я и привёз её сюда.       Доктор кивнул.       — Молодец.       Таксист махнул руками.       — Я оплаты не требую! Я сам заплачу, видно же, какая ситуация. Я просто переживал за девушку. Уже ухожу. До свидания!       — До свидания, — сказал доктор.       

***

      Эван с маленькой Кэсси приехал в свою больницу. Полиция ничего толком не сделала. Номер машины девочка не запомнила. Лицо — только частично. Да и место было почти без камер, глухой участок. Обычная история: слишком мало доказательств и слишком много «мы ничего не можем». Эван понимал, что дело заглохнет. Хоть девочка говорила про тётю-ангела, которая все помнит.       — Кэсси, тётя-ангел на небесах, — спокойно сказал он племяннице, хотя внутри от этих слов ему было больно.       Девочка нахмурилась.       — Но ты ведь её знал? Не зря же её набил на руке.       Эван сглотнул.       — Я её любил, — сказал он тихо. — Очень сильно. Как твой папа твою маму. Но потом она ушла на небо.       — Она умерла? — прямо спросила девочка. — И в честь неё меня назвали?       — Да…       Кэсси задумалась, потом вдруг упрямо сказала:       — Но она была живая. Просто выглядела как ангел. Она точно была живая! И она не знала, кто я!       Эван опустил взгляд.       — Кэсс… ты уверена, что это была именно она?       Девочка прищурилась, будто пыталась вспомнить каждую деталь.       — Я уверена. Я точно знаю. Поверь мне!       Эван кивнул.       — Я… верю, — соврал он.       Он встал и крикнул:       — Вивьен!       Из соседнего кабинета выглянула женщина лет тридцати, с улыбкой, как у человека, который умеет сохранять спокойствие даже в хаосе.       — Да?       — Можешь посидеть с девочкой часик?       — Конечно, без проблем.       Эван снова посмотрел на племянницу.       — Я скоро приду.       И вышел.

***

      В коридоре он остановил одну из медсестёр.       — Норма, — сказал он быстро. — Как там пациент в 213?       — Хирурги вырезали всё заражённое. Жить будет.       — А парень из 334?       — Тоже стабилен.       — А та, у кого сегодня операция?       — Пока неизвестно. Ещё идёт, — ответила Норма, сверяясь с блокнотом.       Эван кивнул.       — Кто-то новый поступил?       Медсестра листнула страницу.       — Двое. Девушка семнадцати лет… попытка суицида. Её сестра вовремя заметила и вызвала скорую. Спасли. Сейчас без сознания.       Эван поморщился.       — Дайте родителям визитку психолога.       — Скажу Анне, — кивнула медсестра.       — А второй пациент?       Норма подняла глаза.       — Девушка лет двадцати. Её таксист привёз. Она была как резиновая, ни на что не реагировала. Доктор Колин что-то сделал, сейчас более-менее. Но она не может говорить. Он сказал, что она кажется перед этим долгое время была в коме.       Эван нахмурился.       — Длительная кома?       — И стресс.       Норма вдруг усмехнулась.       — Анна сказала, что она на ангела похожа. Как будто только с неба спустилась.       Эван резко поднял голову.       — Не надо про ангелов, — сказал он сухо. — Я сегодня про них уже наслушался.       Норма пожала плечами.       — Как хотите.       

***

      Эван постучал в кабинет мистера Колина Смита и вошёл.       — Мистер Смит? — спросил он. — У вас вчера был мальчик, который блевал на право и налево. Его мать сейчас тут и орёт. У него аллергия на таблетки. Идите разберитесь.       Колин поднял голову и устало выдохнул.       — Серьёзно? Скажите ей, что у меня неотложная пациентка.       — Нет, — резко сказал Эван. — У меня нет настроения разбираться с истеричкой. Проблема ваша, мистер.       Колин нахмурился.       — А я пациентку одну не оставлю. Я отвечаю за безопасность…!       Эван перебил его, не давая продолжить:       — У меня свободный час есть. Идите разберитесь. Я посижу.       Колин недовольно закатил глаза, но всё же поднялся.       — Ладно. Она за шторкой. Её не беспокоить. Если начнёт дёргаться — дайте успокоительное. Скорее всего стресс вернул симптомы. Но ничего кроме успокоительного не давать.       — Окей, — кивнул Эван.       Колин вышел, а Эван сел на его стул. Он листал ленту в телефоне, но ничего не видел. Чьи-то фотографии с моря, чьи-то дети, счастливые пары, улыбки, свадьбы, путешествия… и каждый такой снимок будто ударял его по ребрам. Внутри снова заныло. Он никогда не сделает таких фотографий. Он никогда не будет счастлив так, как мог бы быть. И он даже не подозревал, что за тонкой тканью шторы, буквально в нескольких метрах от него, сидит его Кэсси. Настоящая. Живая.       Кэсси слышала его голос и почти не дышала. Сердце билось так громко, что ей казалось, он услышит. Он стал врачом. Он говорил ей об своей мечте когда-то, ещё тогда… ещё в другой жизни. И судьба снова их столкнула. Зачем? Чтобы он узнал правду? Или чтобы она наконец перестала убегать? Кэсси вспомнила слова Рейн, будто они прозвучали прямо у неё в голове:       «Не трать время на недопонимания. Это твоё счастье. Даже если у него кто-то есть — добивайся. Если любит — будет с тобой. А если не любит… зачем тебе такой мужик?»       Кэсси сжала пальцы.       Она слишком долго тянула. Слишком много времени потеряла. Если судьба действительно сводит их снова и снова… может, это не случайность. Она медленно встала, отодвинула штору и вошла в кабинет. Говорить она до конца не могла, но уже могла связать пару слов, если не будет паниковать. Эван не сразу повернул голову. Он продолжал смотреть в телефон, читая что-то. Но потом всё же посмотрел. И замер. Лицо стало белым, как бумага. Взгляд остекленел, словно он перестал понимать, где находится. Кэсси почувствовала, как в глазах темнеет.       Нет. Только не сейчас. Только не потеряй сознание при Эване…       Она схватила со стола пластиковый стакан и залпом выпила воду. Это не спасло полностью, но хотя бы немного удержало её в реальности.       Эван медленно поднялся со стула.       — Кэсси?.. — прошептал он, будто боялся, что голос разрушит иллюзию.       Кэсси глубоко вдохнула.       — Узнал… — хрипло ответила она, с трудом проглатывая воздух.       Эван сделал шаг вперёд, но будто боялся приблизиться.       — Как… У меня галлюцинации? — спросил он.       Кэсси поморщилась и взялась за голову.       — Это… у меня… глю… ки… — выдавила она, и голос сорвался.       Эван резко оживился.       — Вода, — быстро сказал он и схватил стакан, наливая ещё.       Через секунду он протянул ей воду, а потом осторожно помог сесть на койку, потому что она уже начинала шататься.       — Ты… настоящая? — спросил он снова.       Кэсси медленно повернула голову к нему.       Она была бледная, измученная, но глаза… глаза были живыми. Настоящими. Полными боли, страха и чего-то такого, что невозможно сыграть. И в этот момент у Эвана исчезли последние сомнения. Это была она. Не случайная блондинка. Не сон. Не ангел. Она была настоящей. Живая. Эван смотрел на неё так, будто весь мир рухнул, а потом собрался заново.       — Ты… — он не мог подобрать слов. — Ты… как это возможно?..       И вдруг Эван понял, что она действительно выглядит как ангел.