Что же было дальше?

      Прошло шесть лет с того момента, как они выбрались из того мира. И три месяца — после финала. Но… давайте всё же вернёмся на шесть лет назад и посмотрим, что произошло на самом деле…

***

Шесть лет назад.

      Кэсси была ни жива, ни мертва. Скорее — ближе ко второму. Её сердце остановилось. Кровь перестала течь по венам и артериям. Лёгкие больше не наполнялись воздухом, будто забыли, как это делается. Тело лежало неподвижно, словно пустая оболочка. Если говорить прямо — она умерла. По крайней мере, так думал Брендан. Но сердце остановилось лишь на несколько секунд… а затем снова дёрнулось, будто неохотно возвращаясь к жизни. Оно билось слишком медленно, почти незаметно. Вдохи были редкими, слабые, словно организм сдавался и не хотел бороться. Кровь текла вяло — как вода в пересохшей реке. Кэсси лежала на холодном каменном алтаре в сырой, полуразрушенной церкви. Её одежда пропиталась кровью. Волосы слиплись, кожа стала бледной, почти серой. А вокруг — всё рушилось.       Мир ломался. Реальность расползалась трещинами, превращаясь в бесконечную чёрную бездну. Портал, который был здесь всего пару минут назад, закрылся. Без звука. Без шанса на возвращение. И больше никогда не откроется. Никто. Не. Поможет.       А затем к церкви пришёл конец. Здание начало разваливаться: каменные стены трескались, балки с грохотом падали вниз, пол уходил из-под ног. Пыль и осколки поднимались в воздух, смешиваясь с запахом сырости и крови. И среди этого хаоса, на полу, всё так же лежал дневник неизвестного человека. Открытый на последней странице. Той, которую никто не успел прочитать. На ней было написано: "Когда настанет конец, сердце этого места заберёт с собой всё своё… А выплюнет то, что ему не принадлежит."

***

      Кэсси резко открыла глаза. Её сознание будто вынырнуло из густой, тёмной воды. Она не понимала, где находится. Над ней был подвесной потолок, красивый и дорогой. Это была не церковь. И тогда память ударила в голову, как молния. Алтарь. Кровь. Портал. Брендан. Она… умерла? Где Брендан, ушёл?! Где остальные?! Почему она не лежит на камне?! Девушка попыталась закричать — но вместо голоса из горла вырвался только слабый, хриплый звук. Даже дыхание давалось с трудом, словно лёгкие не слушались.       — О мой бог… — послышалось где-то сбоку. Голос был женский. — Очнулась? Я уже думала, что ты живой труп.       Кэсси попыталась повернуть голову, но мышцы не слушались. Шея будто была чужой. Всё тело казалось тяжёлым, как камень. Через секунду в поле зрения появилась девушка. Коротко стриженная брюнетка с карими глазами, лет двадцати шести. Она смотрела на Кэсси так, будто не верила своим глазам. Кэсси не знала её. Но внутри появилось странное чувство… будто они уже где-то встречались. Или должны были.       — Всё хорошо, — мягко сказала незнакомка. — Глаза отвыкли от света. Скоро привыкнут. Скажи ты можешь пошевелиться?       Кэсси попыталась поднять руку — ничего. Она попыталась согнуть пальцы — тоже ничего. Паника накрыла её мгновенно. Она не могла ни говорить, ни двигаться. Даже дыхание было слабым и прерывистым.       — Не паникуй, — быстро сказала девушка, заметив страх в её взгляде. — Ты долго была в коме. Мышцы ослабли, связки тоже. Это нормально. Всё вернётся, просто не сразу.       Она встала.       — Подожди секундочку. Я сейчас.       Девушка исчезла за дверью, а Кэсси осталась одна. В комнате было тихо, слишком тихо. Лишь где-то вдалеке скрипел дом, будто старое дерево жаловалось на холод. Через минуту незнакомка вернулась. В руках у неё была тарелка и ложка. Она поставила тарелку на стол рядом с кроватью. Запах был тёплый, домашний — суп.       — Тебе нужно поесть, — сказала она, осторожно помогая Кэсси приподняться. Подушки подложили под спину, но даже это движение отдалось болью во всём теле.       Незнакомка снова взяла тарелку.       — Это суп. У тебя аллергии нет? В больнице сказали, что нет. Я не уверена, сможет ли твоё горло нормально работать. Ты слишком долго ела через трубку.       Кэсси пристально посмотрела на неё. В её взгляде было слишком много вопросов — страх, растерянность, отчаяние.       — Я знаю, — вздохнула девушка. — Ты хочешь спросить обо всём сразу. И я отвечу, пока ты ешь.       Она поднесла ложку к губам Кэсси. Та едва смогла проглотить. Горло жгло, как будто оно было давно забытым инструментом.       — О… глотать можешь, — облегчённо сказала девушка. — Это уже хорошо.       Она снова набрала ложку супа и продолжила говорить:       — Четыре года назад я гуляла по лесу в Сибири, мы и сейчас тут. Ну как сказать гуляла… я услышала странный шум и решила проверить.       Она на секунду замолчала, словно вспоминая неприятную картину.       — Я пришла на место и увидела старика. Он был мёртв. Уже разлагался.       Кэсси моргнула, чувствуя, как холод пробежал по коже.       — А рядом с ним была ты. Вся в крови. Ты ещё не умерла, но была на грани. Честно, я не знаю, как ты вообще выжила.       Девушка поднесла ещё одну ложку.       — Я когда-то мечтала стать врачом. Даже начала учиться. Потом жизнь помешала, но кое-что я всё-таки умела. Я сделала всё, что могла, чтобы ты не умерла.       Кэсси слушала, не двигаясь. Только глаза становились всё шире.       — Я притащила тебя в больницу. Это было далеко, но выбора не было. Там врачи сказали, что то, что с тобой сделали похоже на обряд жертвоприношение.       Кэсси вздрогнула.       — Ты впала в кому. Мы не знали, кто ты, как тебя зовут и есть ли у тебя родственники. Сначала ты лежала в больнице, но потом тебя хотели отправить куда-то дальше. Им было невыгодно держать тебя.       Она нахмурилась, и в голосе появилась злость.       — Тогда я забрала тебя к себе. У меня как раз таки дом рядом, и хорошо, что далеко от места, где я тебя нашла. И тогда я могла ухаживать за тоблй. Ты была с трубками, с капельницами, всё время между жизнью и смертью.       А потом она добавила:              — И вот прошло четыре года.       Кэсси будто перестала дышать. Четыре года?.. Это невозможно. Четыре года — это целая жизнь для кого-то. Где Эван? Лена? Бобби? Элли? Чейз? Блейн? Удалось ли им спастись? Незнакомка заметила её взгляд.       — Да, слишком много информации. Я понимаю, я даже не могу спросить твоё имя, потому что ты пока не говоришь.              Она аккуратно поставила тарелку на стол.       — Но связки восстановятся. Обычно это занимает от трёх недель до нескольких месяцев. А мышцы… — она вздохнула. — Тут сроки больше. Но я помогу тебе. Обещаю.       Кэсси моргнула. И впервые за долгое время почувствовала не страх, а надежду.

***

Прошла неделя.

      Для Кэсси это были не дни — а сплошной туман. Она то проваливалась в сон, то снова просыпалась. Иногда ей казалось, что она всё ещё лежит на алтаре, что стены церкви вот-вот рухнут, и в лицо ударит пыль. Она резко открывала глаза — и видела деревянный потолок. Снова этот дом, снова тишина. Каждый вдох давался тяжело. Каждое движение было пыткой. Даже моргнуть иногда казалось сложнее, чем поднять камень. Но девушка — та самая брюнетка — не оставляла её одну. Она приносила еду. Массировала руки и ноги, заставляя мышцы хоть как-то вспомнить, что значит быть живыми. Кэсси ненавидела эти массажи, они были болезненными. Но ещё сильнее она ненавидела собственную беспомощность.       На десятый день она впервые смогла пошевелить пальцами — слабо, почти незаметно. Но она пошевелила.       — Ты сделала это! — в её голосе было столько радости, что Кэсси впервые захотела улыбнуться — не получилось.       Но за то желание появилось.       На третьей неделе Кэсси впервые смогла повернуть голову. Она делала это медленно, будто в шее были ржавые шарниры. Её тело скрипело изнутри, как старый механизм. Но она повернула голову и увидела окно. Снаружи был лес, снег, тёмные ели и серое небо. Сибирь. И в тот момент Кэсси поняла: это не сон, она действительно вернулась. Но цена… Цена была чудовищной.       Через месяц она смогла сидеть. Сначала всего несколько секунд — и тут же падала обратно, задыхаясь, как после бега. Но потом — минуту, потом две, потом десять. Её тело дрожало, мышцы горели, а голова раскалывалась от боли. Иногда Кэсси плакала, даже не понимая, почему. Слёзы текли сами. Потому что мозг, который столько лет был во тьме, начинал заново учиться чувствовать. А чувствовать было больно.       На восьмой неделе она впервые смогла издать звук, похожий на слово, не просто хрип, м не просто воздух.       — В… во…       Брюнетка замерла, будто услышала чудо.       — Что? Повтори.       Кэсси снова напрягла горло. Слово рвалось наружу, но связки словно резало изнутри.       — Во… да…       Она сказала это почти без голоса. Но сказала. Брюнетка закрыла рот ладонью.       — Ты сказала «вода». Да, сейчас!       Кэсси моргнула, и впервые почувствовала, что победила. Хотя бы чуть-чуть.       На втором месяце она начала говорить простыми словами.       — Как тебя зовут? — спросила девушка, садясб возле Кэсси.       — Кэс… Си…       — Кэсси? Значит ты не русская? Ты амереканка?       Блондинка осторожно махнула головой.       — Я тоже, — кивнула она и потом серьёзно сказала: - Реабилитация идёт полным ходом, ещё немножко, и ты будешь такой как прежде.       Нет… Как прежде она уже никогда не будет.       Иногда Кэсси просыпалась среди ночи и пыталась закричать, думая, что снова там, но получался только шёпот.       На четвёртом месяце она встала, не полностью, с поддержкой. Ноги дрожали так сильно, что казалось, они вот-вот сломаются. Кэсси стояла, держась за спинку кровати, и чувствовала, как пот стекает по вискам. Она сделала шаг, всего один, т тут же упала бы, если бы новая подруга не удержала её. Кэсси дышала часто, как загнанный зверь, в глазах темнело.       — Ты сделала шаг, — сказала девушка. — Это победа.       Кэсси с трудом подняла голову.       — Я… должна… вернуться…       — Куда? К родным?       Кэсси сглотнула.       — Да…       — Ты помнишь номер?       — Нет…

***

      Одного дня, незнакомка рассказала свою историю. Ну… не так что бы рассказала, а только упомянула. Но это всё же было важно.       Девушка не рассказала ничего о семье, но упомянула, что её отправили в одну академию, с которой ей помог сбежать один друг. Тогда она переехала в Сибирь и начала здесь жить. Но она хотела вернутся домой что бы встретить одного человека… К сожалению, тот человек умер. По этому и смысла возвращаться больше не было.

***

Прошло полтора года.

      Полтора года боли, падений, бесконечных попыток снова стать человеком. Полтора года, которые ощущались не как время — а как длинная, мучительная борьба между жизнью и тем, что пыталось утащить её обратно в темноту. Кэсси больше не была той девушкой, что лежала на алтаре в церкви. Она не была прежней. Её тело восстановилось почти полностью. Она уже могла ходить без поддержки, пусть и не так уверенно, как раньше. Иногда нога подкашивалась, особенно если она слишком долго стояла или переутомлялась. Иногда пальцы рук дрожали, будто в них остался страх, который невозможно вытряхнуть. Но она ходила, она говорила, она дышала, она жила. Правда, иногда жизнь напоминала о цене. Временами память словно ломалась. Кэсси могла смотреть на предмет и не понимать, что это такое. Или вдруг забывала слово, которое хотела произнести. Это длилось секунды, но оставляло внутри мерзкий холод. А ночи… Ночи были хуже всего. Иногда она просыпалась резко, с криком, хватая воздух, будто снова была в той церкви. Сердце бешено стучало, а руки дрожали так, будто она только что пережила конец света. Потому что она его пережила. Дом в Сибири стал для неё одновременно тюрьмой и спасением. Окна всё так же смотрели на лес. Зимой деревья стояли чёрными силуэтами на белом снегу. Летом воздух был густой от запаха хвои и влажной земли. Кэсси привыкла к этому месту. Но… Она так и не знала имени девушки, которая её спасла. Она скрывала его. Полтора года назад Кэсси ненавидела её за то, что та заставляла её вставать, когда ноги отказывались держать вес тела. За то, что заставляла говорить, когда горло болело так, будто его резали ножом. За то, что заставляла жить, когда жить не хотелось. А теперь… Теперь Кэсси понимала: без неё она бы не выжила.

***

      — Нашла? — спросила девушка, входя в комнату.       Кэсси подняла взгляд, сжимая в руках свой новый телефон, будто она могла исчезнуть в любой момент.       — Ни у кого из них нет ни «Инстаграма», ни «ТикТока»… — тихо сказала она. — Я не помню номеров. Мне… мне нужно в Америку.       В голосе прозвучала усталость и напряжение. Новая подруга на секунду замолчала, внимательно глядя на неё.       — Тогда поезжай, — спокойно ответила она. — Только я не смогу поехать с тобой.       Кэсси медленно покачала головой.       — Тебе и не нужно. Я очень благодарна тебе за всё, что ты для меня сделала. Я… когда-нибудь я тебе это отплачу. Правда.       Она говорила искренне, но голос всё ещё дрожал — не от слабости тела, а от того, сколько всего в ней накопилось за это время. Девушка мягко улыбнулась.       — Я помогу тебе собрать вещи и купить билет.