Echoes of Destiny

Книга лежала на подоконнике. Чонвон открыл глаза и первое, что увидел, был её тёмный корешок на фоне серого утра. Знак на обложке будто светился в полумраке, хотя света там не было. Просто казалось. Он смотрел на неё ровно три секунды. Потом отвернулся к стене и полежал ещё немного, глядя на трещины в штукатурке, которые знал с детства. Встал. Умылся. Вернулся. Книга всё ещё была там. К сожалению, она никуда не делась. Он прошёл мимо, старательно глядя в пол. Сел на кровать, натянул посон. Посмотрел в окно - в окно, а не на подоконник! Туман, обычное утро. Всё как и всегда. Краем глаза он всё равно видел её. Чонвон встал, подошёл к столу, и взял гребень, хотя волосы расчёсывать не собирался. Постоял... Потом резко развернулся, схватил с подоконника одеяло, которым укрывался ночью, и накрыл книгу. Аккуратно и ровно, да даже углы подоткнул, чтобы не торчали! Если не видишь книгу, то книга не видит тебя. Железная логика.   Он отошёл на шаг. Посмотрел: одеяло лежало ровно и безобидно. Обычный тонкий черный ткань на подоконнике. Ничего особенного. Чонвон выдохнул. Прошёлся по комнате. Поправил краски на столе. Посмотрел в окно - теперь уже нормально, не косясь. Туман. Чайка где то крикнула. Всё хорошо... Он снова посмотрел на подоконник. Одеяло лежало там же. Но под ним - она. Чонвон чувствовал её даже сквозь ткань, даже сквозь утро, даже сквозь его желание сделать вид, что ничего не происходит. Чонвон подошёл ближе, просто чтобы проверить - ну, мало ли, вдруг сползло. Не сползло. Он постоял. Потом протянул руку и отдёрнул одеяло одним резким движением. Книга смотрела на него знаком. Семь лучей. Звезда. — Да что ты привязалась ко мне! — Голос сорвался на полуслове, громче, чем он хотел. Чонвон схватил и тряхнул её, будто это могло помочь, будто из неё могло что то высыпаться, будто она была живая и могла испугаться. Она не испугалась. Она просто лежала у него в руках, тёплая... Чонвон смотрел на неё и дышал он тяжело, хотя не бежал. — Что тебе от меня нужно? — спросил он отчаянным шёпотом. Книга молчала. Конечно, молчала. Она же книга! Он резко положил её обратно на подоконник. Потом снова накрыл одеялом, снова подоткнул углы. С остервенением, будто закапывал что то. Отошёл и осмотрел. Одеяло лежало горкой. — Книги нет, книги нет... — шептал он себе под нос как мантру. И вышел из комнаты, стараясь не оглядываться. Но в дверях всё же оглянулся краем глаза. Одеяло не шевелилось. И слава богу... Дедушка за завтраком не сказал ни слова о вчерашнем. Разлил чай, поставил тарелки, сел напротив и раскрыл свой рыболовный журнал. Как будто ничего не случилось, как будто вчера не было ни книги, ни пророчества, ни разговора, который Чонвон так и не смог сложить в голове в целое. Чонвон был благодарен за это молчание. И одновременно это молчание давило. Знал ведь, что дедушка молчал не потому, что забыл, а потому, что ждал. Это Чонвон чувствовал спиной, боковым зрением, и в паузах между глотками чая. Это было почти хуже чем если бы настаивал.  

┈┈┈┈┈

День не шёл. Он просто стоял на месте. Чонвон чувствовал это каждой клеткой: время текло мимо, а он застрял где то между вчера и сегодня, между сном и явью, между тем, что знал раньше, и тем, что узнал сейчас. Он попробовал рисовать. Сел с блокнотом, поднял карандаш, посмотрел на чистый лист, и просидел так минут двадцать. Рука так и не опустилась на бумагу. Лист остался белым, девственно чистым, будто насмехался над ним. Чонвон закрыл блокнот. Отодвинул в сторону. Попробовал выйти на берег. Дошёл до порога, толкнул калитку, и увидел их. Двое в чёрном у рыбного рынка. Стояли, прислонившись к стене, лениво переговаривались. Один гладил по голове своего полуволка-полугиену. Тот зевнул, показав жёлтые клыки. Чонвон развернулся и вернулся в дом быстрее, чем успел подумать. Попробовал поесть. Дедушка поставил перед ним жареных кальмаров, его любимых, с той особой пастой которую делал только по особым случаям. От тарелки шёл пар, пахло чесноком и кунжутом. Чонвон посмотрел на тарелку. Взял один кусочек. Поднёс ко рту. И положил обратно. — Ты не ел с утра, — заметил дедушка, нахмурившись. — Я не голоден... — Жареные кальмары. — Знаю. Дедушка посмотрел на него поверх очков. Помолчал, а затем встал, убрал со стола и вернулся с полотенцем через плечо. — Сходи к Юми. — Он кивнул в сторону двери. — Занеси рыбу. Я тут лишнего наловил на прошлой неделе, она пропадёт. — Дедушка, я не- — Чонвон. Интонация была та самая. Чонвон замолчал. Потом вздохнул глубоко и шумно, чтобы дедушка слышал, как ему не хочется никуда идти. Затем встал и сам не зная почему, зашёл в свою комнату, взял с подоконника книгу прямо с одеялом, которым она была накрыта, и сунул под мышку. Юдай. Ему нужно было поговорить с Юдаем.

┈┈┈┈┈

На улице Чонвон натянул капюшон пониже - пхо был тёмным, почти чёрным, с глубоким капюшоном, который сейчас скрывал и каштановую чёлку, и разные глаза. Книга под мышкой, прижата к боку. Он пошагал быстро, но не бежал, ведь бег привлекает внимание. Голова опущена, взгляд в землю. У рыбного рынка двое Архонтов. У колодца один. На перекрёстке ещё двое, и один из них смотрел прямо на Чонвона секунды пять, прежде чем отвести взгляд. Чонвон выдохнул только когда завернул в переулок к дому Юми.   Дом у них был меньше - совсем маленький, с просевшей крышей и покосившимся забором, за которым Юми каждое лето упрямо сажала какие то цветы. Цветы в этом сезоне не выросли. Или выросли и их вытоптали, Чонвон точно не помнил. Он постучал. Дверь открылась быстро. За порогом стояла Юми. Маленькая, худая, с тёмными кругами под тёмно-карими глазами которые не проходили уже несколько лет, она увидела Чонвона и лицо её сразу потеплело. На ней был домашний чогори выцветшего голубого цвета - когда то, наверное, яркий, а теперь почти серый - и простая чима до щиколоток. Волосы убраны назад, несколько прядей выбились и она не убирала их. — Вони! — Она обняла его раньше чем он успел что то сказать. Обняла крепко как родного. — Как ты? Как дедушка? Заходи, заходи, у меня как раз чай горячий. — Дедушка просил передать рыбу. — Чонвон протянул свёрток. — Говорит лишняя осталась. — Ах, он всегда так говорит. — Юми взяла свёрток и покачала головой, но в голосе её была тёплая благодарность. — Скажи ему спасибо. Я пирог испеку, занесу. — Скажу. — Чонвон помялся на пороге, переступил с ноги на ногу. — Юдай дома? — У себя в комнате сидит. — Юми махнула рукой в глубину дома. — Иди, иди. Он обрадуется. Чонвон кивнул и пошёл. Коридор он знал с детства так же хорошо, как свой собственный. Каждую половицу, каждый скрип, каждую трещину на стенах. Вот здесь, у поворота, была та самая доска, которая всегда скрипит, если наступить не на тот край. Дальше, пятно сырости, которое Юми никак не могла вывести, сколько ни пробовала. И вот наконец дверь Юдая, обитая старой тканью, с ручкой, которую надо толкнуть чуть вбок, чтобы открылась. Он постучал. — Да?

┈┈┈┈┈┈

Юдай сидел на кровати с коленями к груди, спиной к стене. В руках ничего. Тёмный чомагори чуть смят, как будто он так и просидел весь день не двигаясь. Тёмные волосы вразлёт, несколько прядей упали на лоб. Тёмно-карие глаза смотрели в окно, за которым был туман и кусочек серого неба. Когда Чонвон вошёл, он обернулся, и что то в его лице на долю секунды изменилось. Не обрадовался и не нахмурился. Будто закрылся чуть сильнее. — Привет, — мягко сказал Чонвон. — Привет, — ответил тот чуть отстранённо, и подвинулся, освобождая место Чонвону. Чонвон подошёл, бросил книгу рядом, и опустился на кровать рядом с Юдаем. Секунду смотрел на него, потом перевёл взгляд туда же, в окно, за которым ничего не было, кроме тумана и серого неба. — Соскучился я, — сказал он негромко. — Очень. Юдай не ответил. Чонвон обнял его, без предупреждения. Юдай дёрнулся, хотел что то сказать, и не сказал. Вместо этого медленно, неуклюже, будто разучился, обнял в ответ. Чонвон уткнулся носом ему в плечо. Этого пока было достаточно.   — Что привело? — спросил Юдай, когда они разошлись. Голос ровный, немного скучающий. — Только не говори что опять влез в драку. — Не влез. — Чонвон покосился на книгу рядом с собой. Помолчал секунду, а потом начал разворачивать ткань. — Вот. Книга легла между ними: тёмно коричневая, большая, с тем самым знаком на обложке. Юдай посмотрел на неё, и поднял непонимающий взгляд на Чонвона. Одна его бровь вопросительно поползла вверх. — Что это? — Сейчас объясню.   Чонвон рассказал. Снова, так же как рассказывал дедушке, но по другому, немного другими словами, потому что Юдай - не дедушка. С Юдаем можно было говорить прямо, без обиняков, и не нужно было подбирать слова. Сны. Символы. Голос. Ыйджу который соединил части в один знак. Дедушка и его слова об Хранителях, о пророчестве, о 1188 лунных фазах. — И дедушка говорит что я избранный. — Чонвон поморщился от самого звука этих слов. — Хранитель Дракона. Лидер. Что мне нужно найти ещё шестерых и спасти мир... Юдай слушал молча. Лицо ровное и непроницаемое. Чонвон не раз замечал это в нём, умение слушать так, что не поймёшь что он думает. Но пока Чонвон говорил про избранного, что то всё же изменилось. Совсем маленькое. Губы сжались чуть сильнее, а пальцы на колене сжались в кулак. Чонвон не заметил.   — Вот, — Чонвон убрал руки, закончив рассказ, и выдержал паузу. — Если думаешь, что я спятил, можешь не говорить. Я и сам знаю. — Зачем ты пришёл? — Посмотреть на твоё лицо, когда ты это услышишь. Юдай фыркнул. — И хотел услышать твоё мнение. — Ты сам справишься, — Юдай дёрнул плечом. — Ты всегда справляешься. — Юдай- — Способный ты, Чонвон. — Усмешка без веселья. — Разберёшься. В этих словах было что то похожее на похвалу, и одновременно что то похожее на что то ещё, что Чонвон не мог назвать но почувствовал где то в области рёбер. Как будто между словами была ещё одна фраза, которую Юдай не сказал. Но Юдай уже смотрел на книгу, и что то в его взгляде было другим. Негодование? Боль?

·༻𐫱༺·

Он всегда любил сказки о тотемных животных. Чонвон помнил с детства как Юдай мог часами говорить о том каким было бы его тотемное животное, как бы они жили вместе, что бы умело. Как он придумывал им имена. Как злился когда взрослые говорили, что это просто легенды. Иметь своё животное, магию, связь...

·༻𐫱༺·

Юдай мотнул головой, как будто прогонял мысль. Потом посмотрел на Чонвона и улыбнулся по-юдаевски, немного вбок. — Разберёшься, — повторил он уже мягче. — Обещаю.   — Хочешь открыть вместе? — спросил Чонвон, кивая на книгу. Юдай покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что дедушка говорил, что только наследник видит что внутри. Помнишь? Ты же сам рассказал. — Он взглянул на обложку, на семь лучей и звезду в центре. — Это твоё, Чонвон. Сакральное. Не нужно делать это публичным. Чонвон посмотрел на книгу, потом на Юдая. — Ты прав, — сказал он наконец. Он аккуратно завернул книгу обратно в ткань.   В этот момент из кухни донёсся громкий голос Юми: — Мальчики! Суп готов, идите пока горячий! Чонвон поднял взгляд на Юдая. Тот уже встал, и шел в сторону двери. — Пошли, — сказал он. И Чонвон встал следом, прижав книгу к боку.   В кухне пахло рыбным супом и чем то сладким. Юми всегда ставила что нибудь сладкое рядом с едой, даже когда денег было совсем мало. Маленькая радость, говорила она, ничего не стоит а разница большая. Чонвон сел за стол напротив Юдая. Юми поставила перед ним миску, потрепала по голове как в детстве, спросила про синяк под глазом, на что тот соврал что упал. Юдай смотрел в свою миску и ел молча. Чонвон смотрел на него и думал что нужно было спросить напрямую что случилось, почему тот такой. Но момент был не тот. Потом. Он спросит потом. Юми негромко рассказывала что то про соседей, оглядываясь на окно. Чонвон слушал, кивал, и ел уже вторую порцию супа. Уж очень он проголодался. Книга лежала рядом на лавке.

────────

Юми не хотела его отпускать. Она убрала со стола, налила ему ещё чаю, потом предложила остаться.  — Дедушка ждёт, — сказал Чонвон, надевая пхо и завязывая пояс чогори. — Он беспокоится если меня долго нет. — Беспокоится, — фыркнула Юми, но уже без сопротивления. Она поправила ему воротник, быстрым материнским движением, которое Чонвон каждый раз не знал как принимать. — Передай ему привет. И скажи что пирог занесу в следующий вечер. — Скажу. Юдай не вышел проводить. Чонвон не стал заходить прощаться, просто поднял руку в сторону его комнаты, помахал, как будто тот мог его видеть, и вышел.

────────

На улице уже темнело. Не ночь ещё, а тот переходный час когда небо из серого становится тёмно синим и тени становятся длиннее, чем вещи которые их отбрасывают. Чонвон надвинул капюшон и свернул на длинную тропу - ту что огибала рыбный рынок по широкой дуге, выходила к северному берегу и потом тянулась вдоль воды до его части деревни. Дорога была длиннее, зато людей в чёрном там почти не бывало, ведь здесь нечего было охранять, только туман и камни. Книга под мышкой почти не ощущалась. Странно, вроде такая тяжёлая с виду, а в руках почти невесомая. Или он просто привык. Он шёл, слушал море, думал ни о чём и обо всём одновременно. О Юдае, о том как тот сидел с коленями к груди и смотрел в окно. О дедушке и его молчании. О книге. О голосе из сна. ... Рука легла на его плечо.   Чонвон развернулся мгновенно, на инстинкте, уже в стойке, и замер. — Ыйджу?! Тот стоял в двух шагах и смотрел на него с мягким удивлением. Чёрные волосы растрепались от ветра. В полутьме его голубые глаза казались почти прозрачными. На нём был простой коричневый чогори с поясом и тёмные паджи, через плечо та же потёртая холщовая сумка что и в прошлый раз. Мягкие черты лица, округлые щёки, рана на губе - он выглядел спокойным и немного сонным. — Ты чуть не ударил меня. — Ыйджу моргнул, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. — Потому что ты схватил меня сзади! — Чонвон выдохнул и опустил руки. — Я ведь мог тебя ударить. Реально ударить! — Но ведь не ударил. — Это не повод так делать! Ыйджу засмеялся, и Чонвон вдруг понял, что злиться не получается. В этом смехе не было ни насмешки, ни вызова. Что то в этом смехе было настолько тёплым и приятным, что злость просто не держалась. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонвон, переводя дыхание. — Иду домой. — Ыйджу кивнул куда то вперёд. — А ты? — С дома друга. — Чонвон мотнул головой назад. — Тоже иду домой. — Тогда нам по пути. — Ыйджу сложил руки и зашагал рядом. Чонвон секунду помялся, потом последовал за ним.

﹌﹌﹌﹌﹌

Они шли вдоль воды. Море было тихим сегодня. Вода напоминала жидкое стекло, мутновато зелёное у берега и.. серая на глубине. У горизонта оно сливалось с небом в одну размытую линию, и только редкие чайки нарушали этот покой, бесшумно скользя над самой поверхностью. — Ты давно в Хэмоке? — спросил Чонвон. — Целый сезон. — Ыйджу посмотрел на небо, туман здесь был тоньше, и сквозь него проступали первые звёзды. — До этого жил севернее. Пришлось переехать. — Пришлось? — Чонвон покосился на него. — Да. — Больше он не добавил. Чонвон понял, что дальше спрашивать не стоит. — Сколько тебе сезонов? — Тридцать девять. — Ыйджу чуть улыбнулся. — Старше тебя? — На четыре сезона, — подтвердил Чонвон, и невольно улыбнулся сам. — Как и мой лучший друг. Что то у меня все старше. — Может ты притягиваешь таких людей. — Или я просто нахожу проблемы, — тихо хихикнул Чонвон. — Это тоже вариант, — кивнул Ыйджу, и в уголках его глаз появились маленькие морщинки от улыбки которую прятал.   Они шли и разговаривали не торопясь, ведь у обоих не было причин торопиться. Тропа вдоль берега сама по себе никуда не спешила. — Любишь наблюдать за небом? — спросил Чонвон, глядя на Ыйджу. — Особенно ночным. — Ыйджу посмотрел вверх. — В нём есть что то... бесконечное. Оно не меняется от того что происходит здесь, внизу. Смотришь, и немного отпускает. Чонвон подумал, что понимает. Он сам смотрел на море примерно с тем же чувством. — А ещё? — Чтение, прогулки, и тишина... — Ыйджу чуть улыбнулся. — Я не очень шумный человек. — Я заметил. — А ты? — Ыйджу посмотрел на него с лёгким любопытством. — Рисую, — Чонвон пожал плечами, — в основном. Ещё тхэккён. Занимался раньше с отцом, потом с дедушкой пока у него суставы не начали болеть. Сейчас сам, но редко. — Чонвон поморщился то ли от воспоминаний, то ли от боли в боку. — Рисование честнее. Не нужно никого бить. — Честнее? — Ыйджу приподнял бровь. — Ну... — Чонвон протянул. — Когда рисуешь, ты видишь, что получается. Всё на бумаге, никуда не спрячешь. Вот ты, вот лист, вот то, что ты думаешь на самом деле. — Он помолчал. — Иногда это страшнее любой драки. Ыйджу смотрел на него несколько секунд, и потом медленно кивнул. — Хочу тебе кое что показать, — сказал Чонвон. — Раз уж мы здесь. Он свернул с тропы к берегу, туда где между двумя большими валунами лежал плоский камень, почти горизонтальный, отполированный морем до гладкости. Его камень. Ыйджу остановился рядом и посмотрел. На камне было много рисунков, наслоившихся друг на друга. Углём, мелом, и чем попадалось под руку. Море в разных состояниях. Силуэты деревни. Лица, некоторые Ыйджу не знал, некоторые угадывал. Птицы. Руки. Один дракон, совсем маленький, в самом углу, почти стёртый. — Это всё ты? — спросил Ыйджу тихо. — С детства рисую здесь. — Чонвон сел на камень, положив книгу рядом. Ыйджу медленно опустился рядом. Смотрел на рисунки внимательно, не торопясь, рассматривая все как следует. — Можно? — Он кивнул на рисунки. — Конечно. — Нет. — Ыйджу чуть улыбнулся. — Я спрашиваю можно ли самому что то нарисовать. Чонвон посмотрел на него с лёгким удивлением. Потом достал из сумки кусок угля (он всегда носил с собой пару) и протянул. — Давай.   Ыйджу взял уголь. Подумал секунду, глядя на камень. Потом начал рисовать с полной сосредоточенностью. Чонвон отвернулся к морю. Туман над водой светился слабым отражением звёзд. Волны шли ровно, одна за другой. Где то далеко крикнула чайка и замолчала. Он думал о Юдае. О его отстраненности. О словах которые не были сказаны.   — Готово, — сказал Ыйджу, прерывая поток мыслей Чонвона. Чонвон посмотрел. Птицы. Несколько в полёте, разных размеров, одна совсем маленькая и одна с широкими крыльями. Линии были не такими уверенными как у Чонвона, чуть угловатыми, но в них был какой то свой шарм. Птицы летели куда то вправо, в сторону моря. — Неплохо, — сказал Чонвон честно. — Ты вежливый. — Нет, правда неплохо. — Он посмотрел на птиц. — Они куда летят? — Туда, — Ыйджу кивнул в сторону горизонта. — Куда не знают. Просто летят...   Некоторое время они молчали. Потом Ыйджу резко повернулся к нему. — Что то тебя тревожит. Это был не вопрос, а скорее утверждение. Чонвон посмотрел на него, на его спокойное лицо, на его мягкую улыбку которая не требовала ответа, только открывала пространство для него если захочет. И он потянулся к книге. Развернул ткань, и предстал взору Ыйджу книгу. — Я нашёл тот символ. — Он положил книгу так чтобы Ыйджу видел обложку. — Семь лучей, звезда в центре. Сначала в снах по частям, потом ты помог сложить их вместе. — Чонвон выдохнул. — И потом я нашёл это книгу, у дедушки. — Что это такое? — Ыйджу смотрел на знак внимательно. Чонвон замялся. Слова дедушки крутились в голове: лидер, избранный, найди остальных, и он не знал как их сказать вслух чужому человеку. Даже такому спокойному как Ыйджу. — Дедушка прятал её, — Чонвон помолчал, подбирая слова. Голос всё равно дрогнул. — Говорит, что она принадлежит нашей семье давно. Что она связана со мной. — Чонвон вздыхает. — И с тотемными животными. Ыйджу поднял взгляд на него. — С тотемными животными? — Да. Ыйджу некоторое время смотрел на книгу, потом повернулся в сторону моря. — В детстве я верил в них, — начал он тихо. — По настоящему. Не как в сказку, а как в правду. — Ыйджу помолчал. — Сейчас... — Он чуть улыбнулся. — Наверное всё ещё верю. Самую малость. — И каким бы у тебя было тотемное животное? — с интересом спросил Чонвон. Ыйджу подумал. Серьёзно, как будто думает над важным вопросом. — Птица, — сказал он наконец. — Птица. — Или ленивец. Я не мог определиться. Чонвон посмотрел на него. Потом искренне засмеялся, сам того не ожидая. Ыйджу впервые увидел, как на его щеках появляются ямочки. — Ленивец? — Они медлительные но очень спокойные. — Ыйджу сказал это совершенно серьёзно. — Мне нравится. — А у меня был бы кот, — Чонвон усмехнулся. — Почему кот? — Они делают что хотят. — Чонвон пожал плечами. — И им всё равно, что об этом думают. Ыйджу посмотрел на него с интересом, обдумывая ответ. — Да, — все таки сказал он. — Это тебе подходит.   Они просидели до ночи. Ыйджу сидел чуть ссутулившись, пхо натянут на плечи от ночной прохлады. Чонвон сидел рядом, обхватив колени руками, чёлка снова лезла в глаза, он их не убирал. Говорили о разном и ни о чём особенном. Море шумело. Звёзды над туманом становились ярче. Ыйджу знал названия некоторых созвездий. Он рассказывал негромко, а Чонвон слушал и смотрел вверх, и думал что давно не смотрел на небо просто так, с спокойствием, и без причины.

──✩₊⁺⋆☾⋆⁺₊✧──

Когда они наконец разошлись - Ыйджу в одну сторону, Чонвон в другую - было уже темно. — Спокойной ночи, — Ыйджу чуть улыбнулся на прощание. — Спокойной, — отозвался Чонвон, и сам не заметил, как улыбнулся в ответ. Он шёл домой по тропе вдоль берега, слушая как море становится тише из за расстояние. Книга под мышкой почти не ощущалась. В доме горел свет на кухне, дедушка его ждал. Чонвон вошёл тихо, и разулся у порога. — Поел у Юми, — сказал он в сторону кухни. — Знаю, — отозвался дедушка. — Она написала. — Как она написала? — Через соседку. — Сказал он, и через секунду добавил, — Иди спать, Чонвон. Чонвон прошёл в свою комнату. Положил книгу на подоконник, рядом с красками, и осторожно лёг на кровать. Он закрыл глаза. Перед тем как провалиться в сон он подумал о птицах, которых нарисовал Ыйджу, летящих в сторону горизонта куда они сами не знали. Просто летят.