Курс выживания в условиях взаимной неприязни

***

Когда Пак Чимин переступил порог аудитории, шепот одногруппников затих сам собой. Вместо привычного взрыва цвета и пушистых текстур сегодня в дверях стояла тень самого Юнги. Чимин выбрал тонкую, почти невесомую шелковую рубашку глубокого графитового оттенка, которая при каждом движении мягко обрисовывала контуры его тела. Верхние три пуговицы были расстегнуты чуть смелее, чем положено, открывая вид на острые ключицы и серебряную цепочку. Узкие брюки, строгая осанка и волосы, уложенные назад так, что открывали лоб — он выглядел как младшая, более опасная и искушенная версия профессора. Юнги вошел через минуту. Он замер в дверях, его взгляд моментально выцепил Чимина. На секунду — всего на одну короткую, позорную секунду — Юнги потерял дар речи. Его собственные пальцы, поправлявшие воротник точно такой же рубашки, застыли. — Тема лекции... — начал Юнги, и его голос сорвался, дав петуха. Он кашлянул, чертыхнувшись про себя, и оперся руками о кафедру. — Тема: «Идентификация и подражание». Похоже, некоторые из вас усвоили материал еще до начала пары. — Просто решил сменить стратегию, господин Мин, — Чимин сидел прямо, закинув ногу на ногу и глядя на преподавателя с ленивым превосходством. — Вы же говорили, что мы зеркалим тех, кто нам интересен. Юнги сжал край кафедры так, что костяшки побелели. Весь час он избегал смотреть в сторону Чимина, но каждый раз, когда его взгляд случайно соскальзывал на это темное шелковое пятно в первом ряду, он сбивался с мысли. Внутри него кипела ярость, смешанная с болезненным, тягучим вожделением: видеть свое отражение на этом мальчишке было сродни вуайеризму. После пары Юнги почти бежал к выходу, но Чимин настиг его у поворота к лестнице, где было меньше всего людей. — Что, даже не прокомментируете мое домашнее задание по «мимикрии»? — Чимин шел вровень, его плечо почти касалось локтя Юнги. Юнги резко остановился и, схватив Чимина за предплечье, впечатал его в стену за тяжелой бархатной шторой, скрывающей нишу окна. Воздух между ними задрожал. Юнги дышал тяжело, в его глазах полыхал гнев. — Что ты творишь, Пак? — он впервые перешел на «ты», и это прозвучало как удар. — Ты думаешь, это игра? Думаешь, если ты нацепишь на себя мои вещи и будешь копировать мой взгляд, ты станешь мне ровней? — Я хочу, чтобы вы меня заметили, — выдохнул Чимин, не отводя взгляда, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Не как студента. А как человека, который заставляет вас терять этот чертов контроль. Юнги подался вперед, сокращая расстояние до критического. Его рука переместилась с предплечья на шею Чимина, большой палец надавил на пульсирующую жилку. — Ты понятия не имеешь, что случается, когда я действительно теряю контроль, — прошипел Юнги прямо в губы Чимина. — Ты этого не вывезешь. Хватит меня провоцировать, иначе я уничтожу твою репутацию быстрее, чем ты успеешь расстегнуть четвертую пуговицу. Он оттолкнулся от стены и ушел, оставив Чимина глотать ртом воздух, чувствуя, как на шее все еще горит след от его ледяных пальцев. Час спустя Чимин сидел в оживленном кафетерии. Он знал, что Юнги обычно проходит мимо по пути на кафедру. Увидев знакомое черное пальто в дверях, Чимин резко обернулся к сидящему рядом Тэхёну — обаятельному старшекурснику с факультета искусств. — Тэ, а ты правда думаешь, что эта рубашка мне идет? — Чимин громко рассмеялся, кладя ладонь на плечо Тэхёна и наклоняясь к нему так близко, что их виски почти соприкоснулись. — Ты в ней выглядишь просто греховно, Чимини, — Тэхён, не подозревая о подвохе, улыбнулся и игриво взъерошил персиковые волосы друга. — Как будто ты сбежал из спальни какого-нибудь очень богатого и очень строгого господина. Чимин краем глаза заметил, как Юнги остановился у стойки с кофе. Его спина напряглась, а рука, сжимающая телефон, замерла. Юнги медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и режущий, как бритва, встретился со взглядом Чимина. Чимин не отстранился. Напротив, он провел пальцами по воротнику Тэхёна, продолжая улыбаться, хотя внутри всё сжималось от страха. Юнги не подошел. Он просто развернулся и вышел, не дождавшись своего кофе. Но то, как он с силой захлопнул за собой дверь, сказало Чимину больше, чем любая лекция. «Он ревнует», — вспыхнуло в голове у Чимина победным набатом. —«Лед не просто треснул. Он начал таять». Но вечером, получив уведомление, Чимин понял, что победа имеет горький вкус. [20:15] Мин Юнги: Завтра после последней пары жду вас на кафедре. Мы обсудим вашу дисциплину и то, с кем и как вы проводите время в стенах университета. Это не просьба, Пак. Не придете — завтра же пойдете на отчисление за академическую неуспеваемость. Вечер после «инцидента с Тэхёном» Юнги провел в своем кабинете, в полумраке, освещенном лишь синим светом монитора. Он не включал свет. Ему нужно было сосредоточиться, но мысли раз за разом возвращались к тому, как рука Чимина лежала на чужом плече. «Мелкий провокатор», — Юнги с силой потер переносицу. — «Он думает, что разгадал меня. Думает, что если он наденет шелк и начнет тереться о других на моих глазах, я сорвусь и устрою сцену». Юнги встал и подошел к окну, закуривая сигарету. Дым обволакивал его, успокаивая взвинченные нервы. Его логика, обычно безупречная, сейчас работала как точный часовой механизм. Пак Чимин не просто привлекает внимание — он жаждет признания своей власти над профессором. Это классический перенос, смешанный с чистой, нефильтрованной страстью. «Хорошо, Чимин-а», — Юнги усмехнулся, глядя на свое отражение в стекле. — «Ты хочешь флирта? Ты хочешь игры? Ты ее получишь. Но ты забыл, что я преподаю социальное влияние. Я не буду кричать. Я сделаю так, что ты сам не сможешь дышать в моем присутствии». Юнги принял правила игры. Теперь это была не защита. Это была охота. На следующий день Юнги изменил тактику. Никакого холода. Никакой дистанции. Он вошел в аудиторию, и Чимин сразу почувствовал перемену. Юнги не смотрел сквозь него — он смотрел на него. Весь час. — Тема лекции: «Тактильный контакт и невербальное соблазнение», — произнес Юнги, медленно расхаживая между рядами. Проходя мимо парты Чимина, он не остановился, но кончики его пальцев «случайно» скользнули по краю стола, едва задев пальцы Чимина. Это было мимолетное касание, но оно ощутилось как разряд тока. — В психологии важно не то, что вы говорите, а то, как вы заставляете другого человека чувствовать себя рядом с вами, — Юнги остановился прямо за спиной Чимина. Он наклонился чуть ниже, якобы чтобы поправить микрофон на кафедре, но Чимин почувствовал его горячее дыхание у своего уха. Юнги заговорил тише, его низкий голос вибрировал прямо в позвоночнике студента: — Например, легкое изменение тембра голоса может вызвать у оппонента... физиологический отклик. Расширение зрачков, учащенный пульс. Пак, ваш пульс сейчас, кажется, слышен даже на последнем ряду. Мы можем классифицировать это как страх? Или как что-то другое? Чимин вцепился в края тетради так, что побелели костяшки. Из его ушей буквально шел пар. Юнги вел себя безупречно профессионально для всей группы, но для Чимина каждое его слово было лаской, каждым жестом он раздевал его на глазах у всех. Это был флирт высшего пилотажа — тонкий, ядовитый и невероятно сексуальный. Дома Чимин не находил себе места. Его трясло от остаточного адреналина. Он не выдержал и схватил телефон. [23:42] Пак Чимин: То, что вы делали сегодня на лекции... Это было жестоко. Вы издеваетесь надо мной, господин Мин? Скажите честно: вам нравится видеть, как я теряю голову? Ответ пришел через мучительные пятнадцать минут. [23:58] Мин Юнги: Я лишь иллюстрировал материал лекции на самом наглядном примере в этой аудитории. Если вы чувствуете дискомфорт, Пак, возможно, вам стоит поработать над своей эмоциональной устойчивостью. Или признать, что вы проигрываете в игре, которую сами же начали. [23:59] Пак Чимин: Это не ответ. Вы флиртовали со мной. Я это чувствовал. [00:05] Мин Юнги: Чувства — это субъективная реальность, Чимин. Иногда мы видим то, что отчаянно хотим увидеть. Спите. Завтра на кафедре мы обсудим, где заканчивается теория и начинается ваша… личная интерпретация моих действий. Чимин отбросил телефон на кровать. Размыто. Холодно. Но за этим «иногда мы видим то, что хотим» Чимин ясно прочитал подтверждение. Юнги принял вызов. И завтра на кафедре он собирался довести эту партию до конца.